Содержание
SU ~ DA
– Как это тягомотно!!! Скажи, как ты хочешь по- хорошему или по- плохому? – Марья Ивановна, видя, что дело по составлению протокола вообще не двигается с места, решила зайти с другой стороны.
Арбузовид радостно закивал.
– Вот, что, – Марья Ивановна подошла к задумавшемуся Скубрину, – закругляй бодягу.
Тот поднял на нее непонимающие глаза.
– Тут и закруглять нечего, – продолжала она, глядя на пустой лист. – Свободен, отчаливай.
– Как же? – участковый недоумевал.
– А вот так, повеселились и будя! Пошли наверх, переговорим, – спокойным деловым тоном обратилась она к Кирюне.
Арбузовид кинул взгляд на развалившуюся на диване Илону.
– И самовар свой забирай, – Марья Ивановна уже стояла в дверях.
Быстро семеня Кирюня направился к выходу, Илона зацокала за ними.
Скубрин неуверенно встал из-за стола.
– Вы совершенно мокрый, – тихо зашелестела Маринка.
– Разве? – участковый встал и оглядел себя. – Да, действительно, – бормотал он, боком продвигаясь к выходу.
– Простудитесь, – Маринка потупила глаза.
– Наверное.
– Может вам обсохнуть?
– А как?
– Может чаю горячего? – лепетала Маринка.
– Я же на работе.
Маринка грустно пожала плечами.
– А это долго? – Скубрин, как показалось Маринке, нежно посмотрел на нее.
– Я быстро заварю, выпьете горячего и сразу изнутри согреетесь. Пойдемте на кухню.
– Наверное, – проговорил Скубрин более уверенно.
– Я дам вам полотенце.
– Зачем?
– А брюки пока повесим на батарею.
– Неудобно.
– Вам будет в мокром неудобно. – Маринка, открыв платяной шкаф, достала большое белое полотенце. – Вот видите какое огромное, как плащ. Переоденьтесь, а я чай пока сделаю.
Скубрин кивнул. Маринка галопом выскочила из комнаты.
Через мгновенье участковый хлюпал по лужам в кухне, укутанный в белое полотенце.
На столе его ждала кружка с горячим чаем.
– Садитесь, только не сразу пейте, очень горячий.
– А вы, что же не будете? – смущенно поинтересовался участковый.
– Дождем залита вся терраса, – Маринка налила чай в маленькую чашку и села на табуретку напротив Скубрина.
– И от этого вы такая грустная?
– Да.
– Не стоит расстраиваться из-за дождя.
– На самом деле дождь здесь абсолютно не причем, – Маринка нервно теребила прядь своих черных волос.
Волосы она распустила, густые, как черные тучи, мир этот видит она в сновидении. Но в царстве духов лишь половина того сновиденья……
– Как вы догадались?
– Я это прочитал на вашем прекрасном лице.
– Смеетесь надо мной, участковый Скубрин?
– Просто Анатолий. Почему я должен смеяться над вами?
– Вы же видите, как я некрасива.
– Я вижу, что вы расстроены и только.
– Грустит вечерами свирель одиноко, и по ветру стелются звуки.
Молчу, чтоб страдания скрыть, слово мне вымолвить трудно.
И только над книгами, молча, склоняюсь.
– Я очень хорошо вас понимаю.
– Это вы серьезно?
– Я никогда не был так серьезен, даже когда шел на экзамен по изящной словесности.
– Экзамен был сдан?
– Увы.
– Сильно расстроились?
– Да.
– А почему вы участковый?
– Сам не знаю, – Скубрин пригубил чай.
– Расскажите о себе?
– Давайте в другой раз.
Маринка понимающе кивнула:
– Вы можете позвонить, и мы договоримся. Запишите телефон.
– У меня есть, – Скубрин смущенно улыбнулся.
– Ах, да, конечно, я все время забываю, что вы – участковый.
– Я тоже постоянно об этом забываю, – он неловко встал со стула.
– Ну, я пойду, пожалуй.
– Вы чай не допили.
– Спасибо вам за все.
Маринка хихикнула.
– Да, я такой нелепый.
– Я не над вами смеюсь, просто вся ситуация глупая. Нас залили, а мне почему-то весело.
– Я вам позвоню,– Скубрин почапал в комнату за брюками.
Маринка выждала, как ей казалось, достаточное время, чтобы он оделся и заглянула в комнату.
Участковый уже облачился в абсолютно сырые форменные брюки и, стоя в луже, растерянно смотрел по сторонам.
– Что-то потеряли?
– Сверху – ни куска черепицы, чтобы прикрыть голову. Снизу – ни вершка земли, чтобы поставить ногу.
– Да, – Маринка широко улыбнулась.
– Фуражка куда-то подевалась, вещь некрасивая, но казенная.
Маринка, пальцем указав на валяющуюся под стулом милицейскую фуражку, подошла к окну.
Скубрин достал фуражку из-под стула. В задумчивости, водрузив ее как попало на голову, он шагнул к Маринке.
Небо освещала полная луна.
– Перед моим окном всегда одна и та же луна. Но расцветут сливы, и луна уже другая, – голос Маринки дрожал.
– А путник счастливый забыл об обратной дороге, ну, я пошел, – Скубрин с явной неохотой отодвинулся от окна и почти побежал к выходу.
В дверях он чуть не сшиб входящую, улыбчиво – удовлетворенную Марью Ивановну.
– Ты все еще здесь торчишь, бедолага? – пропела она мягким низким контральто.
– Ухожу, ухожу, уже ухожу – бормотал Скубрин.
– Деньги я от Кирюни получила, вот смотри, – Марья Ивановна достала из кармана халата пачку. – А у него расписочка моя имеется, все по-доброму и по справедливости, без обид – цырли-бырли сто штук!
Скубрин безучастно посмотрел на купюры в руках Марьи Ивановны.
– Ну, и хорошо, что все так хорошо, – выдохнул он.
– Хорошо! Хорошо! Хлопот только теперь до жути, а так все очень хорошо, давай отчаливай! – Марья Ивановна заперла за участковым дверь.
– Завтра с утра пораньше двинем на Каширский рынок, – сладкие грезы закопошились внутри Марьи Ивановны. – Славно как все получилось, и не было бы счастья, да несчастье – вот так-то. Теперь квартирку отдрючим, потолок, обойки, пол два раза отциклевать, потом лачком покрыть этим водянистым, не вонючим, и я думаю, на плитку новую еще останется. Красотища, а почему? – продолжала упиваться своими достижениями Марья Ивановна. – А потому, что у меня, где сядешь, там и слезешь. И в общем без напряга и всяческих затрат. Я думала туже пойдет, приготовилась, а он так обосрался. Ну, пришлось жмота чуточку, совсем чуточку и все как по маслу потекло, как по «Олейне» заскворчало. Клиентуру буду пока на кухне принимать, тут тоже все можно обставить. Эта Илонка его – полная дура, но и дур иногда случайно пробивает. Она после того, как мы с Кирюней все порешали, прямо прицепилась и эдак и сяк, а потом, типа: «Госпожа Мальвина, что вы можете сказать по поводу этих двух сверхновых звезд, которые потухли?» Я начала обычную свою шарманку, а она все мне по полкам, где она этого понахваталась? Марин, вот ты слышала про эти сверхновые звезды, которые потухли?
Маринка смотрела в окно, ничего не отвечая.
– Маринка!!! – Марья Ивановна повысила голос на полтона. – Ты их все равно так не определишь, дуреха, свет-то еще идет, а по менталу удар колоссальный. Ты хоть понимаешь, что это значит в практическом плане? Религия будет тормозить, молитвы-то доходить не будут, а когда потухнет третья, тогда…
