Содержание
TU ~ DA
Беззвучно Нам Пха прикрыла за собой дверь. В глубине комнаты теплился огонек светильника. До самого глиняного потолка громоздились деревянные полки с сосудами, коробами и корзинами. На гладком земляном полу стояли клетки, источающие тяжкое зловоние. Угол комнаты был отгорожен черной инкрустированной ширмой.
Нам Пха подпрыгнув к полке, быстро открыла одну из коробок и достала пучок сухой травы, а из корзины несколько грибов, на минуту задумавшись, она наклонилась к клеткам.
– Это ты так воняешь? – прошептала Нам Пха. – Что в угол-то забилась, ну-ка иди сюда.
Из клетки раздался вздох.
– И нечего так пыхтеть. – Нам Пха открыла клетку и достала огромную желто-черную жабу, покрытую густой слизью. – Ишь, слюней напустила, мерзота, – Нам Пха обтерла руку о фартук, придерживая жабу одной рукой. – Что молчишь-то? Язык проглотила?
Жаба посмотрела на нее глазами полными презренья и гадливости.
– А что с тобой разговаривать? – произнесла она низким гнусавым голосом.
– Давай выпендривайся, вонючка, я тебя…
– Ну что? Что? Что ты?
– И укокошить могу, если что.
– Тоже мне испугала, гниль. – Жаба захохотала.
– Цыц! – шикнула Нам Пха.
– А то, что?
Нам Пха крепко сдавила жабу. Жабьи глаза помутнели, пасть раскрылась:
« О-О-О!» – завыла она, лапы судорожно задергались.
– То-то, – Нам Пха чуть ослабила хватку.
Жаба тут же ожила, глаза ее заблестели, на роже появилось подобие улыбки, сделав глубокий вдох, она смачно плюнула в лицо Нам Пхи, которая в свою очередь опять что есть мочи сдавила ее.
– Что с тобой рассусоливать? – злобно проговорила она, достав из кармана тонкую бамбуковую палочку с острым шипом на конце и золотой наперсток. – Укольчик не желаете? А, то кровушка застоялась, луна уже взошла, в траве кузнечик скачет, сто черных воинов поднялись из глубин, на мокром берегу следы от их сандалий, девчонка в темноте на чане чешет струны. Пора готовить ей изысканные блюда, салаты из грибов и суп.
Нам Пха воткнула шип в голову жабе.
Жаба задрожала
– Если бы ты вела себя по-человечески, я бы, могла проводить эти процедуры абсолютно безболезненно, – ухмылялась Нам Пха.
– Это ты мне говоришь? – Жаба, чуть оправившись от боли, опять начала щериться.– Я не вижу, с кем тут можно было себя вести по-человечески, или ты себя имела в виду, старая рыбья кость? Ха-ха-ха!
– Ты у меня допрыгаешься, – Нам Пха воткнула ноготь своего длинного пальца в ранку на голове жабы.
Кровь из ранки быстро начала капать в золотой наперсток.
– Дотявкаешься, я тебя точно прибью и ни на что не посмотрю!
Жаба молчала, видимо пререкания с Нам Пхой ей надоели.
– Что испугалась, спеси поубыло? Вот так тюкну… – Нам Пха стукнула ногтем по кровоточащей ранке – И нет тебя!
Жаба прикрыла глаза.
– Зажмурилась, дорожишь своей глупой жизнью?
Жаба приоткрыла один глаз:
– Не ты дала, не ты и отберешь мою вереницу мечтаний и снов! Пределы и сроки ее определяет небо.
– Не умничай, – фыркнула Нам Пха. – Буду я тут с тобой слюни пускать! – Она запихнула жабу в клетку, закрыла защелку и со словами: «Желаю приятно провести вечерок»— направилась к выходу.
С ловкостью крысы Нам Пха поднялась по веревке наверх, держа наперсток с кровью в зубах. Она стрелой промелькнула по длинному коридору, заперла дверь и присыпала ее листьями.
В саду было тихо. Луна плавала в плотной темной воде реки. Прыжками и прискоками Нам Пха приближалась к лаковому терему. «Сто демонов, времени нет!» – шипела она.
На кухне, положив дрова в печку, на большом мраморном столе она начала резать говяжьи хвосты.
Вьетнамская кухня славится своей необычностью и утонченным вкусом. Она не похожа ни на китайскую, ни на корейскую, ни на японскую. Листья мяты, кориандр, лемонграс (лимонник), креветки, рыбный соус «ныок мам», имбирь, черный перец, чеснок и базилик придают блюдам вьетнамской кухни неповторимый своеобразный аромат. Не обжигающие, а нежные и пикантные специи, минимальное использование жиров, акцент на свежих ингредиентах, делает вьетнамскую кухню не только вкусной, но и полезной, а кроме того очень популярной как у самых искушенных гурманов, так и у приверженцев здорового питания.
Удалив жир с хвостов, Нам Пха кинула их в котел с водой и занялась имбирем, луком и стручками бадьяна. Движения ее были торопливы и дерганы, прыжками скакала Нам Пха по кухне, доставая гвоздику, палочки корицы. Просыпав семена аниса, она начала со злобой топтать их. Дрова в плите яростно трещали, котел бурлил и шипел. Нам Пха крутилась как змея, выгибая шею, подпрыгивала. Наконец она кинула в котел принесенные травы и грибы. В поисках длинной суповой ложки Нам Пха заглянула за плиту.
– Куда же эта тварь завалилась?
От резкого наклона голова ее сорвалась с шеи и плюхнулась прямиком в кипящий суп.
– Тысяча демонов! – Нам Пха длинными руками стала шарить в огромном бурлящем котле. Голова никак не попадалась.
– Где же она!? – Нам Пху раздирала ярость: – Времени в обрез!!!
Довольно трудно найти свою голову в горячем котле с супом, потому что приходиться действовать на ощупь. Нам Пха, выуживая из кастрюли то базилик, то крупный батат. Наконец на самом дне чана она подцепила пучок волос и, выдернув за него свою злосчастную голову, мгновенно нахлобучила ее себе на шею.
– Тьфу ты гадость какая! – заверещала она, вытаскивая из волос кусок прицепившегося гриба. – Вся прическа испорчена, придется напялить платок и заколоть его булавками, но хорошо то, что хорошо кончается, главное, кровь не переварить, – с этими словами она аккуратно вылила кровь из наперстка в суп, и, хихикнув, перемешала ее пальцем. – Кровь к крови, вот так то!
Сняв котел с плиты, Нам Пха занялась салатами.
Туи Тиеу отложила дан чан и, раскрыв заколку, распустила волосы. Густые черные пряди были похожи на шелковистые нити, брови Туи Тиеу напоминали полумесяцы в облаках в тихую ночь, именно так в свое время писал поэт о волосах девушек земли Виет.
Фиолетовые сумерки в комнате оживлялись лимонным светом луны, проникавшим из открытого окна. Туи Тиеу подошла к окну. Пышный сад был освещен лунным светом: зигзаги дорожек поблескивали серебром, среди ветвей наклонившихся ив одиноко висели качели, шероховатой листвою прикрыты карлики-мостики, сплошной стеной стоял бамбук вокруг павильона у пруда, под темными соснами густой зеленой яшмой стелился мох. Лунной дымкой туманился воздух. «Все, как всегда, а, почему же часы тоски так бесконечны?» Туи Тиеу отошла от окна и прилегла на подушки: «Может быть…» Она хлопнула в ладоши. Служанка внезапно возникла из тени.
– Ты что следишь за мной Нам Пха? – Туи Тиеу нахмурилась.
Служанка скосила глаза к носу и залепетала:
– Что вы, госпожа, я только жду, чтобы подать ужин.
– Зажги светильник! Здесь темно, как в могиле и этот лунный свет…
– Сегодня полнолуние, – Нам Пха подскочила к низкому столику и зажгла масляную лампу.
– Что это у тебя с глазами?
– Ничего, госпожа, дым от плиты, дрова сыроваты, но это никак не повлияло на вкус супа Фо. Он сегодня на редкость получился, бульон – пальчики оближешь, имбирь свежие травы как раз для сегодняшнего легкого ужина. В саду пионы благоухают, я могу накрыть на террасе.
– Ты же что-то говорила о салатах?
– Да, и салаты, госпожа, но, сперва, конечно же, суп, пока не остыл.
–Пожалуй, накрой в саду, там свежее.
Нам Пха приподняла бамбуковый занавес и вынесла столик на террасу.
С быстротою молнии она начала ставить на стол мисочки, плошки, тарелочки, блюдечки, завершали сервировку две огромные оранжевые свечи в медных чашах. Туи Тиеу уже сидела за столом, когда Нам Пха торжественно внесла огромную супницу.
– Ты тоже можешь поужинать со мной, – Туи Тиеу, ухватила палочками базилик.
– Спасибо, госпожа, я перекусила на кухне.
– Однако сегодня ветрено, – Туи Тиеу поежилась.
– Не особенно, легкая прохлада с реки, – Нам Пха приоткрыла крышку супницы.
– Какая туча… А это кто там? – голос Туи Тиеу задрожал.
– Где, госпожа?
– В бамбуковой рощице.
Нам Пха подошла к балюстраде террасы.
– Там нет никого, – проговорила она неуверенно.
– Дым от плиты совсем разъел тебе глаза, я явно видела тень, кто-то прячется около пруда.
– Я никого не вижу.
– Их двое.
Внезапно сильный порыв ветра задул свечи, черная туча заволокла полнеба и съела луну. Сад погрузился в полный мрак. Тяжелым потоком обрушился на террасу дождь.
– Тысяча демонов! – зашипела Нам Пха.
– Что ты там лопочешь? – В голосе Туи Тиеу звучал страх, она вскочила с подушек и вместо того, чтобы идти в дом кинулась к ступенькам террасы.
– Куда вы, госпожа?
– Они тут…
– Сейчас, только суп уберу! – Нам Пха в темноте стала шарить по столу, пытаясь нащупать супницу.
Молния дерганной золотой нитью прошила небо, освещая все пронзительно ярким светом. Трах-барабах! Грохнул гром прямо над крышей лакового терема. Осколки супницы валялись на каменном полу. Дождь лил как из ведра. Возле куста жасмина у террасы возникли две фигуры.
