Содержание
TU ~ DA
– Лодку так качает, что мы сейчас упадем в реку, Зианг, – прошептала Туи Тиеу, ухватившись за локоть возлюбленного.
– Мы не упадем, любимая, это нас подхватили крылья ветерка.
Туи Тиеу зажмурилась и прижалась к Зиангу.
– Посмотри, как красиво на склонах лежат облака, – сказал он.
– Да, удивительная картина, я ничего подобного никогда не видела. А что это там внизу, под горой?
– Это алеет кустарник лесной.
– Там, в яшмовой гальке рассыпала жемчуг река.
– Нет, то рыбешка взлетает над мелкой водой.
– Спокойно на сердце, заботы меня не тревожат.
– Наша прогулка, дорогая Туи Тиеу подходит к концу.
– Как это, Зианг? А что дальше?
– Смотри, как закатное солнце играет в складках гор.
– А это что? – Туи Тиеу удивленно приподняла брови. – Разве бывает, чтобы река так резко обрывалась, и, я что-то не пойму…
– Там заканчивается рукав халата старины Ынг Хюйена. Мы возвращаемся в твой лаковый терем. Осторожно – складка. Пригни голову, дорогая.
Туи Тиеу обернулась и увидела, как над прозрачной рекой сгущается синяя дымка. Она как будто бы закрывала легкой шторой реку и редкий лес, опутанный непролазной травой. Лодка резко дернулась. Последнее, что увидела Туи Тиеу, были узоры цветов, блестящие, как шелковая вышивка. А может это и была шелковая вышивка на халате старика Ынг Хюйена. Возможно, это как раз и был тот самый мировой узор, созданный для нее и Зианга волшебным стариком в россыпи созвездий, в причудливом чередовании гор и вод. Туи Тиеу не чувствовала себя отделенной от окружающего мира непереходимой гранью: сиротливое, на глазах меняющее свои очертания облако и гряда тяжелых, кажущихся такими незыблемыми, гор, она сама – слабое, недолговечное существо – все капельки вечноволнующегося, изменчивого океана бытия. Крепко прижавшись к Зиангу, Туи Тиеу ощутила, что они вместе являются одним целым, прикоснувшимся к истоку всех вещей и в тоже время частицей целого первозданного.
В подземелье, в черной дыре, в маленькой зловонной каморе, освещенной тусклым масляным светильником, было очень тихо. Жаба Хыонг Ти сидела в своей клетке.
«Противоречья, кругом противоречья, – думала она. – Колокола звон протяжный в чистый уплывает небосклон, о каком противоречье мира говорит тревожный этот звон? Да, теперь я очень хорошо ощущаю это стихотворение. Сколько уже я здесь сижу и только во сне могу увидеть, то, на что когда-то едва обращала внимание, вернее обращала, но слишком мало ценила. Сейчас я вообще не вижу ничего. А может, все-таки из чащи взойдет к небу свет, разольется и озарит дали? Как она одна там? Бедная моя девочка». Хыонг Ти высунула голову из клетки, внимательно оглядела камору. Никого. Она тихо всхлипнула и уронила слезу. Шорохи таились в косых тенях, они играли в странную игру с бликами на инкрустированной перламутром черной ширме. Внезапно в углу возникло отчетливое шевеление. Жаба во все глазища следила за происходящим. Ширма отодвинулась и целая Нам Пха нарисовалась посередине каморы.
– Тысяча бесов, – прохрипела она свалявшимся голосом. – Просто чёрти что и сбоку бантик. – Нам Пха прохаживалась по земляному полу, разминая ноги. – Изгваздалась вся, – причитала она,– извозилась, измялась. Вид просто никакой, тьфу!
Жаба хихикнула.
– Ты еще не сдохла, прелестница? – Нам Пха закашлялась.
– Тю, – жаба захохотала.
– Что ржешь, срань?
– «Вы еще живы? – спросило костяное чучело, вылезая из гроба». Я-то жива, живехонька, Нам Пха, в отличие от некоторых. Я-то еще поживу, повеселюсь, не то, что кое-кто, не будем сразу переходить на личности, хотя это и так ясно. Я-то все видела и самое главное…
– Что еще за главное?
– У меня голова есть на плечах, а у тебя она очень слабо держится. Чуть ветерок подует, кубырк! На свое место просится, в красный ларь под покрывало, потому, что для всего на свете есть свое место. Место трупа завсегда в гробу. я думаю, это тебе хорошо известно.
– Твоей голове, Хыонг Ти, тоже недолго осталось трепыхаться. Ты что думаешь, я с тобой тут буду валандаться? Нет, сейчас дело доделаю, славное дельце, дочку твою заморочу. Знатная демоница получится, всем здешним на радость. И тогда уж все, капут тебе. Ты уж давно не жилец, дорогуша, ты, слизь, нужна чисто для дела, кабы не кровь твоя вонючая, на которой я варю ей супчики много лет в каждое полнолуние, ты бы тут не торчала и воздух не коптила.
основными среди которых являются жарка Во вьетнамской кухне используется множество техник и методов приготовления пищи,, тушение, маринование, варка на пару, консервирование, копчение и другие. Кулинар, только начавший изучать вьетнамскую кухню, может легко запутаться во всех тонкостях этой действительно особой науки.
– Туи Тиеу уже созрела, – рычала Нам Пха. – Ничего человеческого у нее не осталось. Ничего-то у нее от тебя теперь нет, она даже не помнит о твоем, так сказать, существовании, мамаша. А завтра, да, скорее всего, это случится завтра, там, наверху, в мире тусклых людских иллюзий на восходе солнца у реки, она, наконец то, покинет лаковый терем и на вечные времена уйдет под землю! В платье кровавого шелка невестой сына владыки тьмы увидим ее. И потом, уж больно красива девчонка, станет, чую я царицей подземного мира. Мороком, химерой будет совершать она набеги к вам, дабы истребили вы сами себя. Именно с помощью твоей дочурки, Хыонг Ти, наконец-то изведут демоны весь мерзкий человеческий род, и воцарится их вечная власть на Земле.
– А мне сердце говорит, что ничего у вас не получится, Нам Пха.
– Врет твое сердце!
– Э нет, Нам Пха, ты этого не можешь знать.
– Это почему же?
– Потому, что у тебя нет сердца.
– А твое очень скоро остановится навечно.
– Душа у меня останется, а ты – кость рыбы Тяй – душой не обладаешь, и никакой надежды на ее приобретение ее у тебя нет, глупая Нам Пха. Все что у тебя в наличии, так это только чужой угриный наряд. Не спорю, в нем ты смотришься очень утонченно и даже мило. Только вот беда, старовата одежка, рассыпается. А кто ты без нее? Ничто, Нам Пха, и звать тебя Никак!
При упоминании о рыбе Тяй Нам Пха яростно сверкнула глазами. Она быстро достала из кармана палочку с шипом и наперсток, распахнула клетку и, схватив жабу за горло, со всей силой скопившейся ненависти вонзила ей в голову шип. Яркая алая кровь фонтаном брызнула из головы Хыонг Ти. Нам Пха подставила наперсток. Он моментально наполнился. Нам Пха выдавила из жабы оставшуюся кровь себе в рот. Тело жабы обмякло, лапки повисли как тряпки, шкура почернела.
«Не дышит, тварь, дотявкалась.Крови должно хватить, – подумала Нам Пха.
– Зиему скажу, что она сама сдохла, надо ее отсюда убрать».
Нам Пха засунула жабу в карман, быстро открыла дверь каморы, с большим трудом цепляясь за веревку одной рукой вылезла из ямы наверх и, озираясь, перебежками кинулась по коридору наверх. Ноги плохо ее слушались, голова практически не поворачивалась. «Ох, и залежалась же я вся, застыла как камень, кости все скрипят»,– крутились мысли служанки. Она неслась по саду. Тускло светила луна, мутно просвечивая сквозь плотные темно-фиолетовые тучи. Небо висело низко над деревьями. С протяжным шумом лил сильный дождь. Воздух пропитался зябкой сыростью. Нам Пха выбросила жабу в яму с отбросами рядом с засохшей пальмой. «Тут тебе самое место, быстро сгниешь, и про душу твою никто не вспомнит, глупая, Хыонг Ти».
Служанка на цыпочках подкралась к лаковому терему и прошмыгнула на кухню. Оглядевшись, она выплюнула кровь в глубокую чашку и аккуратно установила наперсток на столе.
– Интересно, что делает, девчонка? – забормотала Нам Пха. – Может, дрыхнет? Такая погода…
Она крадучись пошла по коридору. «Нет, не спит». – Служанка увидела свет в комнате. Подкралась поближе. Неслышно, едва-едва отодвинув занавес, Нам Пха заглянула в гостиную. На подушках у столика полулежала девица Туи Тиеу, рядом, нагло обнимая ее за талию, примостился Зианг. Напротив этой бесстыдной парочки в совершенной удовлетворенности торчал мерзкий старик Ынг Хюйен. На лице старикашки была странная улыбка. Он как-будто бы благословлял наглецов занимающихся непотребством прямо перед его носом. Нам Пха выпучила глаза.
– Тысяча бесов! – Страшная брань изрыгалась из служанки. – Тысяча бесов всех раздери, я могу опоздать!!!
Под стеной проливного дождя Нам Пха галопом пронеслась по саду.
– Так все планы псу под хвост пойдут. Проклятый Даос со своим щенком все еще в лаковом тереме, ну, ничего мы найдем на них управу, господин Зием Туинг не допустит, чтобы…
