Содержание
TU ~ DA
По дорожке сада, стремительно, размахивая черной лаковой тростью, шел господин Зием Туинг. Сад был окутан густой пеленой едкого, вонючего дыма. Резкий порывистый ветер, спугнув Луну, безжалостно трепал густой бамбук. Зловеще шуршали листья деревьев. Встревоженные птицы галдели, взмывая в бледнеющее предрассветное небо. Лаковый терем был весь в огне. Пламя уже пожирало крышу, вот-вот готовую обрушиться.
В глазах господина Зиема Туинга тоже вспыхнул огонь – жесткий, без пламени, ледяной, пронизывающий. Он быстро приблизился к горящему дому и, обогнув его, вошел внутрь со стороны террасы. Не обращая никакого внимания на бушующее пламя, чудовищный треск и хруст горящего дерева, господин Зием Туинг остановился в центре почерневшей комнаты, внимательно оглядывая ее. В глубине, поблескивая искрами, шипя, догорали ширма и стол, на полу валялось обуглившееся тело. Начальник кухни, орудуя тростью, как багром, подтянул его к себе. Присев на корточки, Зием Туинг с кривой улыбкой взглянул в лицо старого Даоса. Он еще раз внимательно оглядел горящую комнату и, пнув ногой труп старика, направился в полыхающую кухню. Не обнаружив там никого, он вышел на задний двор. В этот момент крыша лакового терема обрушилась, и огонь желтыми полозами двинулся во двор. Обхватив кольцом яму с отбросами, огненные змеи разделились. Мощные, напористые стремительно ринулась в яму, другие, набирая силу, рывками потянулись наверх, карабкаясь по плотному стволу засохшей пальмы. Посмотрев в глубину, и ткнув тростью загорающийся мусор, господин Зием Туинг вышел за ограду сада. Занималась заря. Небо приобретало оттенки утра. Начальник кухни, продираясь через густые заросли, поднялся по узкой тропинке на холм. Вытянув, как указку свою черную лаковую трость господин Зием Туинг включил глаза, и направил луч на открывающееся перед ним пространство.
Пейзаж внезапно вывернулся в рассеянной перспективе. Горизонт поднялся на необыкновенную высоту, ландшафт разделился на несколько планов, высоко поднятых один над другим. Большая величественно-грандиозная весенняя гора на рассвете, оказалась на самом верху. Над ней клубились весенние тучи, под горой через водное пространство, углами торчали причудливые скалы — кости неба и земли, выступающие не из поверхности, а из глубины. В нижнем ярусе скалы соединялись с густым лесом. Причудливые долголетние сосны склонялись над обрывами. Пелена небеленого тянущегося шелка из легких дымков растянулась над стремительным водопадом среди скал и сосен. На переднем плане благоухала долина в расписном парчовом покрывале из цветов. Господин Зием Туинг, сфокусировав свой взгляд, детализировал пространство и начал рассматривать картину сверху вниз. Небольшая пагода, поблескивала бронзой на фоне выплывающих из кручи белых облаков. Крутая ветвистая дорожка, ведущая к пагоде, прибрежный кустарник, быстро несущаяся река, шаткий бамбуковый мост, ближний берег…
Утопая в высокой траве, быстро двигались две маленькие фигурки. Парень в светлом плаще в одной руке держал метелку амулет фу-чень, другой поддерживал хрупкую девушку с распущенными волосами цвета агата. Путники направлялись к мосту.
– Туи Тиеу, немедленно вернись! – от резкого свистящего голоса господина Зиема Туинга с дерева нго данг посыпались листья.
Попугай, сидящий на ветке, запрокинул головку и замертво камнем упал на землю. Господин Зием Туинг летел над кустами, над непроходимыми зарослями, над высоким бамбуком, приводя в оцепенение воробьев и ласточек.
– Ты слышишь меня! – кричал он.
Эхо его голоса отзывалось на дальнем берегу в горах, от резкого гула, как от ледяного осеннего инея увядали дикие лесные орхидеи, с кустов сухим дождем сыпались, как осенние листья бабочки.
Беглецы, что есть силы побежали к мосту. Юноша постоянно обмахивался метелкой амулетом.
– Стоять! – Зием Туинг приближался к реке.
Косули кинулись в чащу от прибрежных сосен, утки вылетели из камышей и с гоготом взвились в небо.
– Быстрее, любовь моя, ты можешь еще быстрее, – Зианг почти волоком тащил за собой Туи Тиеу.
– Я не могу, Зианг, ноги мои разбиты в кровь, беги один, нам все равно суждено умереть.
– Нет, дорогая, – Зианг одной рукой подхватил девушку, – до моста уже близко.
– А после моста, куда потом? Ты слышишь, как колышется трава и бушует кустарник, отец догонит нас.
Зианг бежал, неся на руках свою любимую. Запыхавшись, он как заклинание твердил:
– На мост, на холм, на тот цветочный холм, а там пагода в горах, там у него не хватит сил, не оглядывайся, держи амулет фу-чень.
– Отец у нас за спиной, листья зловеще шуршат, как ужасен этот мир.
Беглецы уже были возле ветхого бамбукового моста. Река яростно неслась под ним, урча, как голодный звереныш.
– Туи Тиеу, назад! – Господин Зием Туинг приближался.
– Все кончено, Зианг, – девушка прижалась к возлюбленному. – Держи меня крепко.
Блестящий ледяной луч обрушился на мост, старый подгнивший бамбук, хрустнув и разломившись, рухнул вниз, бурный стремительный поток моментально подхватил и унес обломки. Туи Тиеу сжалась в комок. Внезапно она выскочила из объятий Зианга и посмотрела на него прекрасными глазами полными радости.
– Любимый мой я слышала, слышала!
Господин Зием Туинг, как жезл, держа в руке черную лаковую трость, приближался с неслыханной скоростью.
– Что ты слышала, любовь моя? – Зианг задрожал.
– Голос из выси небесной вдруг обратился ко мне. Ласково и с участьем небо меня спросило: «Куда свой путь направляешь в этой глухой стороне? – Туи Тиеу улыбнулась, – Зианг ты прав у нас есть свой путь, мы оторвемся от берега тьмы и поднимемся к самому небу, – с этими словами она прыгнула с крутого обрыва в яростно несущуюся реку.
Зианг, не раздумывая, бросился за возлюбленной.
Служанка господина Зиема Туинга Нам Пха неуверенно брела по темному коридору, держа в руках свою голову. Несколько раз она останавливалась, пытаясь пристроить этот насущный предмет на шею. Все было напрасно, голова никак не садилась на свое место. Такое передвижение очень напрягало. Нам Пхе приходилось то и дело крутить в руках оторванную голову, дабы, хоть как-то ориентироваться в пространстве.
– Тысяча бесов!!! – шипела голова – Что за дерьмо?
Нам Пха неуклюже завернула за угол и увидела короткие ноги, топчущиеся в нише около серого мешка. Приподнимая голову, как сосуд с водой, служанке удалось охватить фигуру целиком. Ту Дык, помощник ее хозяина быстро развязывал узлы серого, грязного мешка. Он был так поглощен своим занятием, что не заметил приближения служанки. Нам Пха опустила голову ниже, дабы рассмотреть содержимое мешка. В этот момент Ту Дык развязал последний узел и, Нам Пхи увидела тело молодой женщины с длинными волосами цвета агата в простом головном уборе, в ярко-лимонном платье «аотытхан», подпоясанном мягкой шелковой лентой.
– Где ты это взял? – рявкнула голова Нам Пхи.
От неожиданности Ту Дык подпрыгнул, но увидев топчущуюся безголовую служанку господина Зиема Туинга, он громко расхохотался.
– Что ты ржешь, мразь? – Нам Пха пошатываясь, пододвинулась ближе.
– А не пошла бы ты отсюда по-быстрому, пока остальные части целы.
– Как ты смеешь, вот я сейчас действительно пойду и доложу господину, что ты тварь, копаешься в его грязном белье, – глаза Нам Пхи загорелись злобным огнем. – А потом мы все вместе посмотрим, у кого какие части тела останутся.
Лицо Ту Дыка скривилось. Оставив мешок, он подскочил к служанке и выхватил голову из ее рук. Тело Нам Пхи, суетливо забегав по узкому темному коридору, рухнуло на пол.
Ту Дык, скроив улыбку, хмыкнул:
– Видишь ли, Нам Пха, некоторые, с потерей головы одновременно утрачивают нюх.
Ту Дык сдавил голову служанки:
– Некоторым начинает казаться, что они до сих пор обладают какими-то возможностями, они будоражат и тешат себя глупостями, что у них еще что-то осталось, что они могут в любой момент обратиться к своим покровителям и будут услышаны.
– Не дави голову, гад!!!! – верещала Нам Пха.
– Мерзавка! – Ту Дык продолжал сжимать как тисками череп служанки.– Ты забыла и приличие, и правила общения. Я не гад и не мразь, обращайся ко мне – уважаемый господин Ту Дык.
Голова Нам Пхи выпучила глаза и забормотала:
– Уважаемый господин Ту Дык!
– Так лучше. Что тебе надо?
– Не затруднит ли вас вернуть мне мою голову?
– А зачем она тебе?
– Нууу, – служанка замялась.
– Не хочешь говорить, я так и думал, – Ту Дык кинул голову на каменный пол.
– Господин Зием Туинг! На помощь… – голова катилась по темному коридору .
Через мгновенье Ту Дык с завязанным серым мешком, пополнившийся остатками бывшей служанки господина Зиема Туинга, торопливо вошел в кухню. Огромные орехи на толстых куриных ногах накладывали кушанья в миски и тарелочки, колоссальные тыквы с хрупкими ветвистыми лапами устанавливали тарелочки на золоченые подносы. Туча летучих мышей цепляли когтистыми лапами подносы, паря с ними в ожидании команды на вылет, коричневые крокодилы разливали напитки в кувшины. Ту Дык твердым, властным взглядом окинул кухню.
– Накрывайте! – гаркнул он , кинув мешок на пол.
Летучие мыши, хлопая крыльями, рванули в арочный проем кухни, за ними потянулись, орехи и тыквы, нагруженные посудой.
– Поживее нельзя? – В голосе Ту Дыка звучало раздражение и недовольство.– А где клетка с мышатами?
Крупная тыква поднесла клетку. Ту Дык пересчитав, мышей, кивнул:
– Тащите ее, я думаю, должно хватить.
В Юго-Восточной Азии изысканным лакомством считаются новорожденные мыши. На стол ставят открытый самовар с кипящей водой и зажженную свечу. Приносят клетку с крохотными трехдневными мышатами, которые кроме материнского молока еще ничего не ели. Повар зажимает каждого зверька в кулак и бьет деревянным молоточком по носу. Оглушенных, но живых мышат раскладывают рядами на блюде. Гостю остается взять крохотное существо за хвост, опалить над свечой и на полминуты окунуть в кипяток. Потом сварившегося непотрошеного мышонка макают в соус и съедают целиком, вместе с мордочкой и лапками. Косточки легко жуются, а мясо слегка горчит как лесная дичь. Оставшийся сырым мышиный хвостик, следуя суеверию, нужно перебросить через левое плечо.
Дождавшись, пока вся процессия удалилась с кухни, Ту Дык развязал мешок. Ухмыляясь, он достал фрагменты служанки господина Зиема Туинга и кинул их в пылающий очаг. Огонь, бешено вспыхнув, мгновенно с хрустом и треском начал поглощать кинутые ему на съедение куски. Ту Дык тем временем пододвинул инкрустированную лестницу к полкам. Забравшись на нее, он достал огромное золотое блюдо.
Летучие мыши, тыквы, орехи и крокодилы суетились в зале. В огромном помещении горели сотни светильников, отражаясь в блестящих, пунцово-багряных, покрытых изощренными золотыми иероглифами лаковых стенах. В центре зала находился огромный, выложенный черным матовым камнем бассейн, наполненный до краев алой густой бурлящей жидкостью. По периметру бассейна стояли низкие лежанки с вышитыми шелковыми подушками. Возле диванов находились длинные пиковидные агатовые курильницы. Дымы из курильниц поднимались к самому потолку выложенному из горного хрусталя и причудливо отображавшему прямоугольный кроваво-красный пузырящийся бассейн. Крокодилы, аккуратно поставив на вощеный темный пол кувшины, погрузились в бассейн, оставляя на поверхности свои сплющенные чешуйчатые хвосты. Летучие мыши, тыквы и орехи установили на хвосты подносы с яствами, кубками и кувшинами. В зал вошел Ту Дык. Кинув взгляд на сервировку, он махнул тыквам и орехам, они засеменили к выходу. Ту Дык остановился у бассейна, оглядев крокодилов. Он удовлетворительно кивнул. В это мгновение пунцово-багряные стены раздвинулись и в зале появились…
Ту Дык сложил руки и, согнувшись пополам, приветствовал первого владыку Пьяньки Вана в медово-желтом облачении, с белым глинистым лицом земляного червя, на котором с трудом умещались маленькие бусеничные глазки, притыкнутые к узкому длинному носу, упирающемуся в черный крошечный рот и второго владыку Мьяньки Вана, в нежно-лимонном наряде с бугристым лицом упитанного носорога, серовато- бурого оттенка. Глаза второго владыки походили на водянисто-болотные плошки, рот простирался до самых, так сказать, ушных раковин. Супруга первого владыки Пьяньки Вана, госпожа Нюнг Нгок, несмотря на ярко-розовое одеяние, расшитое драгоценными каменьями имела, как и ее муж, вид червовидный, беловатый, узкие глаза ее находились практически на уровне рта, абсолютно не оставляя места для носа. Супруга второго владыки Мьяньки Вана, госпожа Тхань Тху, ростом превосходила всех. Фигура ее напоминала высокую скалу с маленьким, испещренным складками камнем на верхушке. Сыновья первого и второго владык являлись точными их подобиями по форме и цвету.
Процессия остановилась перед бассейном.
– А где начальник кухни? – Первый владыка Пьяньки Ван с удивлением таращился на согнутого в низком поклоне Ту Дыка.
– Господин Зием Туинг задерживается, прошу вас, ужин готов.
Компания расселась на диваны согласно этикету. Первый владыка с супругой в переднем углу, второй владыка с супругой напротив, сыновья обоих владык заняли задний угол. Крокодилы, плавно покачиваясь, выдвинули хвосты с кушаньями на рассмотрение. Ту Дык, подскочив к бассейну, начал оглашать меню.
– Интересно, что же так задержало нашего дорогого Зиема Туинга? – ни к кому не обращаясь задумчиво начал рассуждать первый владыка. – А это что?
– Говядина с ростками бамбука, – шелестел Ту Дык, протягивая Пьяньки Вану палочки. – Гусиные грудки с зеленым перцем, кисло-сладкий карп, креветки, осьминоги, собачки, – продолжал он обход, предлагая по правилам поочередно закуску для второго владыки, обеих жен и детей.
– Да, да, он что-то такое говорил, намеки, полунамеки, взгляды и вздохи, – продолжал свой монолог первый владыка. – Наши семейные дела.
– Я не понимаю, – второй владыка Мьяньки Ван распахнул свой длинный рот.
– Чего ты не понимаешь? – первый владыка нахмурился.
– В данный момент мне пока не до конца понятно, каким образом будут теперь распределены обязанности и полномочия?
– Согласно очереди, Мьянки, согласно живой очереди, все как всегда, расчет идет на два. Чего тут непонятного?
– А почему я не в курсе?
– Брось, Пьяньки, не кривляйся. Ты прекрасно понял, речь идет о женитьбе моего Янь Кивана в плане укрепления отношений.
– Каких отношений? – не унимался раздраженный второй владыка.
– Отношений в нашем демоническом мире, Мьяньки!
– Лау Тхап Кам, Лау Хай Шан, Гой Том Тхит, Ном Шен, Ном Быой Том Нэм Ран, Бо Шот Ванг, – Ту Дык крутился возле бассейна указывая на блюда.
Еда поглощалась с неслыханной скоростью, супруги обоих владык госпожа Нюнг Нгок и госпожа Тхань Тху, не участвуя в беседе, сметали все подряд, только косточки за ушами хрустели, сыновья не отставали.
– Нам, Мьяньки, – продолжал первый владыка,– просто необходимо, не впадая в спячку, активно размножаться, дорогой мой. А а все-таки это даже становится странным, где же Зием? – Пьяньки Ван посмотрел на суетящегося Ту Дыка. – А что на десерт?
– О, господа, я думаю десерт в полной мере оправдает ваши ожидания и в некотором смысле даст ответ на волнующий вопрос.
Шесть пар глаз с интересом уставились на прислужника. Он таинственно щурился и улыбался.
– Тогда чего ты тянешь?! – воскликнул второй владыка. – Тащи его сюда!!!
Ту Дык рванул на кухню и через мгновение появился в зале с огромным золотым блюдом, источающим чудовищную вонь.
– Плоды дуриана, и только-то? – Сын первого владыки скорчил недовольную гримасу.
– Не совсем, – Ту Дык приблизился к бассейну.
На золотом блюде, обложенный по краям плодами дуриана, лежал труп молодой женщины с длинными волосами цвета агата в простом головном уборе, в платье «аотытхан».
– А это еще что такое? Откуда женщина? Какая вонь!!! – воскликнул первый владыка Пьяньки Ван.
– Супруга господина Зиема Туинга, человеческое отродие, мать ублюдка – будущей предполагаемой невесты вашего сына. Господину Зиему Туингу всегда хотелось сместить полюса. Воспользовавшись вашим безграничным доверием, он задумал создать нечто новое – тайный союз с людьми в целях уничтожения и попрания всей структуры демонологии. Он решил посмеяться над нашими основными принципами, он презирает и в грош не ставит первого и второго владык. Потому, что лелеет мысль о полной единоличной власти.
– А где он сейчас?! – рявкнули хором первый и второй владыки.
– Я здесь! – господин Зием Туинг, с бледным лицом, стукая лаковой черной тростью, пошатываясь, шел к бассейну.
Остановившись около Ту Дыка, он кинул взгляд на поднос. Ту Дык отшатнулся. Яркий пронизывающий ледяной луч из левого глаза начальника кухни пронзил Ту Дыка. В следующее мгновение труп и поднос уже валялись на полу, рядом с рассыпавшимися плодами дуриана, а молодой помощник в синем костюме начал уменьшаться в размерах с головокружительной скоростью. Через мгновение над бассейном кружила, жужжа, маленькая синеватая навозная муха.
– Браво, Зием! Представление знатное! – Первый владыка захохотал, – и десерт тоже занятный, жалко, что не удалось попробовать, мы, как ты знаешь, не питаемся мусором, валяющимся по углам.
Белое глинистое лицо Пьяньки Вана приобрело синюшный оттенок, бусеничные глаза, напротив, были непроницаемо черны. Первый владыка открыл свой крошечный рот. Голос его напоминал камнепад в горах во время грозы. От этого оглушающего звука красная жидкость в бассейне пошла рябью, захлестывая крокодилов вместе с неубранными подносами, огонь в светильниках трусливо затрепетал.
– Ты что, гниль, совсем нюх потерял?! – ревел первый владыка. – Ты думаешь, мразь, я позволю тебе попирать устои!? – Позолота на стенах, не выдержав силы звука, дала трещины. – Ты, долбоклюй, забыл где находишься? Что ты мнишь о себе? Посмотрите на это чмо – любителя зверюшек и человечков! Мы тебя держали за серьезного, глубокого демона, а тебе, оказывается, это все пофигу. Конечно, зачем разрушать Вселенную, бороться со светом, когда можно возиться с блохами в вонючем театре теней! Ты не демон, ты просто дешевка. Вали в верхний мир, там ты станешь безликим злом для ничтожных людишек!
– Тошно смотреть, – свистнул второй владыка таким чудовищным свистом, что с потолка посыпался хрусталь. – Тьфу! Блевать хочется! – Бугристое лицо Мьяньки Вана стало ярко фиолетовым. – Шавке нужна тухлая кость. Он ее получит. Выдуй его отсюда, Тхань Тху.
Скалообразная супруга второго владыки, госпожа Тхань Тху открыла свой рот-пещеру, из которого вырвался ураганный ветер. От резкого порыва курильницы возле бассейна бешено задымились, окутывая зал густым терракотовым дымом, закручивающимся воронкой вокруг господина Зиема Туинга. Его тело моментально начало утрачивать конкретные очертания. Первым исчез багровый халат, затем смазалось бледно лицо, последней потеряла форму черная лаковая трость бывшего начальника кухни. Супруга второго владыки, госпожа Тхань Тху, закрыв пасть, изобразила на каменном глыбистом лице нечто, отдаленно напоминающее улыбку.
Ветер стих. Тишину в зале нарушало только назойливое жужжание мухи…
