Содержание
SU ~ DA
Громовым раскатом с элементами некоторой комбинаторики, раздавался голос Марьи Ивановны. В периоде к нему присоединялся паровозный свисток, милицейская сирена и визжащая бормашина, углубляющаяся в недра гнилого зуба.
– Мариииинка!!! – орала она. – Маринка, чтоб тебе!!! С потолка вода хлещет!!!!
Видя, что вариативный вербальный ряд не производит должного впечатления, Марья Ивановна приступила к силовым действиям. Подскочив к уютно скрюченной за столом дочери, она начала трясти ее, вкладывая в это действо максимум физической активности. Маринка оторвалась от книги. В глазах ее было полное недоумение. Она ожидала, что после такой удачной рекламной акции в телевизоре мать оставит ее в покое на достаточно долгое количество времени. Вылупив изумленно глаза Маринка уставилась на Марью Ивановну, которая в свою очередь прервала эмоционально-физическое воздействие и сиплым голосом гаркнула:
– Ты слышишь меня, малахольная?
– Что случилось?
Маринка поймала устремленный ввысь взгляд матери. На потолке проявлялось серое безобразное пятно, похожее на быстро набегающую грозовую тучу, из тучи брызгала вода. Крупная капля упала на стол, Маринка машинально отодвинула книгу.
– Тряпку, ведро, быстро! – командовала Марья Ивановна.
Маринка опрометью бросилась на кухню. Ведра на месте не оказалось. Маринка метнулась в ванную. Там с потолка просто хлобыстало. Схватив тряпку, она начала размазывать лужи по полу. В зеркале отражалась ее мелкая неказистая фигура: узкие плечи, едва заметная грудь, тяжелые, как от другого человека ноги, лицо с длинным бесформенным носом и маленькими глазами непонятного цвета. Единственное, что было красивого у Маринки – это длинные с удивительным блеском, с искорками, волосы цвета воронова крыла.
Она отвернулась от зеркала, пытаясь вытереть безнадежно пополняющийся водой пол. Марья Ивановна внезапно возникла на пороге, в надежде застать Маринку врасплох, но оценив положение в ванной, с воплями: «Они совсем, что ли там наверху очумели, придурки, сейчас потолок рухнет!» кинулась в коридор, на ходу бросив Маринке: «Давай пошевеливайся, три лужи, там еще хлыщет, тазы тащи, я наверх!»
Маринка поставила тазики в ванной и в комнате, дождь сразу развеселился и застучал уверенно и гулко. Она продолжала протирку пола, мурлыкая себе под нос:
– Влаги дыханье в дом проникает пустой.
В комнате нет ни души…
Тряпки быстро намокали, приобретая удивительные оттенки.
«Так, наверное, и выглядели расшитые драконами покрывала для совершения обряда взаимных поклонов, освещенные светильниками с фениксовым туком. Что это за фениксовый тук? Может внутренность феникса? Умно придумано, фениксы же никогда не сгорают, значит, светильники вечны? Где, интересно, они его добывали? Ни в одном источнике ничего не написано про охоту на фениксов, или это как-то по-другому было? Вообще фениксов жалко. Как можно убить феникса, если он бессмертен и возрождается? Или они сначала потрошили, делали светильники, а потом он воскресал? Вот это я понимаю, тогда класс, вот бы мне так, а потом возродиться заново в другом облике. Хотя феникс возрождается опять в облике феникса, а если ты не он тогда… тогда никакой надежды, только если…»
Марья Ивановна вернулась от соседей злющая-презлющая. Вкладывая неземное ожесточение, она как блох давила телефонные кнопки, наяривая в РЭУ. Там трубку никто не брал.
– Конечно, будут эти гниды вечером работать, им насрать, что верхние сволочи заливают людей, и дверь не открывают, а телевизор у них работает!!! Что они о себе думают!? Я на них управу найду! Ха! А я сейчас в милицию буду звонить, вон туда таз переставь.
Марья Ивановна с еще большим напором набрала «02». Лицо ее багровело, «хала» на голове съехала на бок, глаза яростно блестели. Маринка, не решаясь сесть за стол и вообще произвести какое-то движение, застыла в нелепой позе с тряпкой в руках. Наконец из трубки раздалось какое-то бурчание. Марья Ивановна направила голосовой поток на невидимого стража порядка:
– Милиция, нас соседи заливают! Что значит участковому звонить? А вы кто? Откуда я его телефон возьму? Участковые на заливы ходят? Ну, на затопы? А двери они ломают? А где я этот телефон напишу, у себя на лбу что ли? Я вам говорю у меня вся квартира в воде. Запомни: двадцать три, семьдесят восемь! – гаркнула она Маринке. Разъединив телефон, она на секунду перевела дух и взглянула на дочь:
– Что стоишь?
– Двадцать три, семьдесят восемь, – залопотала Маринка.
– И без тебя помню, тоже мне все умники! Ало, это Трютюник Марья Ивановна. Доргомиловская, пятьдесят шесть, шестьдесят пять. Нас соседи залили, вы участковый? Возьмите с собой лом. У меня нет, я с ломами не гуляю и дома их не держу. А мне откуда знать? Вы далеко там сидите? Причем тут? Побыстрее продвигайтесь, у меня вся квартира сейчас затопится, вон туда еще тряпку положи, чудище, это я не вам.
Маринка аккуратно положила тряпку в лужу и мелкими шажками направилась по направлению к столу.
– Ты, что совсем очумела? Вытирай! – завизжала Марья Ивановна.
– У меня завтра зачет по вьетнамской прозе.
– Проза сегодня в ванной, пойди еще таз притащи!
Маринка под вопли: «Выродила дочурку, теперь пациентов на завтра всех придется отменить, вся реклама псу под хвост, нет, так им это не пройдет, они у меня попрыгают, уроды!!!», – покорно потащилась в ванную.
Отжав мокрые тряпки, она присела на бортик ванны, опустила голову, чтобы боковым зрением не видеть свое отражение и попыталась заплакать.
Слезы не выходили. Внутри стоял жесткий ком. В комнате бушевала Марья Ивановна. С минуту на минуту Маринка ожидала ее появление в ванной. Прикрыв глаза, она начала повторять про себя любимый стих:
– Чтоб дождя и тумана развеять завесу густую в честь луны поскорее светильники всюду зажгу и тогда через красные окна, в узор занавесок расшитых она взглянет и вмиг разорвется дождливая мгла, иволга песнь заведет, словно утро пришло. Так сверкают огни из тумана, так блестят фонари.
– Маринка, ты слышишь, в дверь звонят! Ты откроешь или нет? Ну, чистый цирк! – рокотала Марья Ивановна.
Маринка с тряпкой в руке и тазиком под мышкой кинулась в прихожую. Распахнув дверь, она увидела…
Огромные добрые глаза, и ничто их не портило, и даже брюки с лампасами, ну и что? И фуражка набок, подумаешь. Глаза как-то странно смотрели на нее, лучась мелкими искорками и улыбаясь на самом донышке.
– Участковый Скубрин, – представились глаза.
Маринка топталась у двери, механически теребя мокрую тряпку, из которой крупными каплями капала на пол вода.
– Что там происходит?! – голосила Марья Ивановна, – Маринка, кто там?!
Маринка, махнула тряпкой в сторону комнаты, на выдохе произнесла: «Туда!» – густо покраснев, сама рванула вперед, чуть не сбив с ног участкового.
Через секунду они уже были в комнате. Маринка положила тряпку на пол, и нелепо показывая толи на участкового, толи на таз в руке, прошептала:
– Этот подойдет?
Глаза представились во второй раз:
– Участковый Анатолий Скубрин.
Марья Ивановна, сглотнув слюну, направила голосовой поток на Маринку:
– Где ты взяла этот мусор? У тебя глаза есть или пуговицы на башке пришиты? Это же гниль вонючая.
Скубрин нервно кашлянул.
– Ты из-под ванны, что ли его выскребла?
– Вызывали?– голос участкового прозвучал как-то неуверенно.
Марья Ивановна показывая на потолок, взревела:
– Вот!!!
– Капает, – Скубрин лучисто уставился на потолок.
– Разве? – Марью Ивановну всю перекрючило. – Мне кажется, это по-другому называется. Вы захватили лом?
– Уточним, что наверху?
– И уточнять не надо, если внизу лужи, то сверху дождь, это и коню ясно.
– Подниметесь?
– И не с таким справлялась.
– Я в смысле, пройдемте со мной.
– Куда???
– К вашим верхним соседям.
– Я уже ходила, не открывают. Только если вы будете кричать: «Именем закона!», но лучше лом.
– Разберемся.
Марья Ивановна в сопровождении Скубрина во второй раз отправилась к верхним соседям. Дождь с потолка не унимался. Маринка поставила таз на пол и уселась на мокрый стул.
Вчера промелькнули под ветками ивы так быстро носилки, что мы не успели обмолвиться словом. Тоска и отчаянье связаны в узел.
Крик дикого гуся печален, и ласточек щебет невесел. И тучи над землями Цинь небосклон застилают. Темнеет — в глубокой тоске раздвигаю свой полог парчовый. Прижмусь к одеялу, холодную ткань обнимая. Внезапно…
