Содержание
SU ~ DA
– Вот твоя бумажка, Ивановна. – Витек, как факир достал клочок из-под хлебницы. – Глаза, говоришь, как у хрюшки? А Маринка такого сегодня у подъезда видала, скажи Маринка.
– Да огромный, бритый, глаза… – залепетала Маринка.
– Фишки! – хихикнул Витек.
Марья Ивановна крутила в руках бумажку с телефоном, проявляя виртуозность общения, как говориться два в одном:
– Вот тут какая цифра, четыре или семь? – тормошила она сутулившегося на табурете Скубрина. – Какие еще, какие еще фишки? – Этот вопрос был непосредственно адресован Витьку.
Получив быстрый ответ от участкового, цифра оказалась все-таки четверкой, она принялась за своего работягу:
– Что ты там бормочешь, объясни!
– Маринкины «сенцы», – Витек блеснув голубыми глазками, выдвинул доску с расставленными на ней фигурками в центр стола.
– Как это? – Марья Ивановна непонимающе зыркнула на него.
– Маринка меня научила в шахматы китайские играться, вот посмотри Ивановна. – Витек протянул ей две фигурки с черными иероглифами.
– И что я должна?
– А ты приглядись.
– Ну, одинаковые, с черными значками.
– В том-то и дело, что не совсем. – В голосе Витька появились загадочные нотки.
– Что ты крутишь? – Марья Ивановна явно была недовольна.
– Я не кручу, Ивановна. Эти фишки похожи, но у одной вот тута палочка есть, а у другой нетутки.
Маринка завороженно смотрела на Витька.
– Что ты прямо как в детском саду. Ну и что палочки нет, говна пирога-то?
– Вот ты мудреная баба, Ивановна, а сразу не просекла. А Маринка-принцесска уже все поняла, так Маринка?
– И что вы, умники, поняли?
– Это парные фигуры, мам. Витек намекает, что может быть, они оба с этими поросячьими глазами.
– Сейчас я этой гадине наберу! Типа, я не в курсе, а по поводу ее принять, карму зачистить.
– Вот ты, Ивановна, не рыбак, как пить дать, не рыбак ты, – запричитал Витек.
– И что с того?
– Да ничего себе! Шуметь и по воде черпаком колотить – только рыбу пугать! Если эти поросята парные, то девка только навела. Зачем ей замок ломать, ты же сама говорила, что она вчера у покойника в квартире была. У нее времени полно было все по тихому прибрать. И кокошить никого не надо было бы, тот задрых, она бы и свалила по-быстрому.
В комнате зазвонил телефон, Марья Ивановна с бумажкой в руках двинулась из кухни.
– Ивановна, дай сюда бумажку свою драгоценную, – подскочив к ней, зашептал Витек.
– Вот, что, Скубрин, сходи-ка ты опять к вдове, – попросил он, протягивая бумажку участковому.
– И что? – тот явно не догонял.
– Записную книжку покойника попроси и сверься. Может там и адресок девки имеется, мало ли?
Скубрин с благодарностью посмотрел на Витька, потом с нежностью на Маринку и, взяв бумажку, двинулся к выходу. Маринка выскочила за ним.
– Вы вернетесь? – с надеждой в голосе спросила она, покраснев до корней своих красивых шелковистых волос.
– Я вернусь непременно. – На бледном, усталом лице участкового появилась улыбка. – Туда, где морской распахнулся простор. Сняв чиновничью шапку, забуду я службу и двор. Наши весла опустятся в воду прозрачных лагун. Только солнце зайдет и польется звучание струн.
Витек уже возился в ванной. Он красил потолок валиком, насаженным на швабру, одновременно быстро мастерком размешивал плиточный клей в тазу и выкладывал плитку. Маринка просунулась в приоткрытую дверь и от удивления раскрыла рот. Витек продолжая заниматься потолком и плиткой, отодвинул таз от двери, впуская Маринку. Она оглядывала ванную, недоумевая. Витек был полностью поглощен работой
– Осторожно, принцесса, тут клей на полу, – закудахтал он, не глядя на Маринку, – приклеишься к ванной. Скубрин твой затоскует, будет звать: «Маринка-малинка, пойдем на лужок хороводы водить», а ты тут завязла.
Маринка нервно вздохнула:
– А почему вы думаете, что… – Она замялась и покраснела. – Он затоскует?
– Я не думаю, я вижу.
– Что?
– Как вы воркуете, как смотрите друг на дружку, налюбоваться не можете. Ты, Маринка, сама все чуешь, к кому сердце лежит, туда и око бежит, подвигайся чуток, а то я тебе волосы твои бесподобные краской загажу, – Витек одним движением валика закончил белить потолок.
Марья Ивановна в своем рабочем наряде – в зеленом платье, с медальоном на цепуре, припудренная и припомаженная, с ровно уложенной халой на голове уверенной поступью шла по коридору. Она заглянула в ванную и, оценив обстановку, – побеленный потолок и аккуратно положенную свежую плитку, удовлетворенно кивнула:
– Ко мне сейчас придут! – тоном верховного главнокомандующего гаркнула она. – Под ногами не вертеться! Маринка, быстро посуду помой, а ты, Витек, плитку подсобери в прихожей.
– Есть! – Витек улыбнулся и взял под несуществующий козырек.
В дверь уже звонили.
– На вертолете они что-ли? – Марья Ивановна величественно поплыла в прихожую, Витек засеменил сзади.
– А ты куда рвешься? – Голос Марьи Ивановны на ходу трансформировался в верховное вещание госпожи Мальвины.
– Ивановна, ты чё? – Витек обогнул Марью Ивановну и первым просочился в прихожую. – Сама велела плитку прибрать, чтобы больные твои ноги на пороге не обломали, и работенки у тебя не прибавилось. Скажи, Ивановна, ты ноги переломатые взглядом лечить могёшь?
Марья Ивановна недовольно фыркнула и величаво открыла дверь. В прихожую вошла полная молодая женщина в невзрачном поношенном плаще, с мальчиком.
– Проходите, плащ сюда можно, тут ремонт, не обращайте внимания, – размеренно и значимо вещала госпожа Мальвина.
– Да, да, – у женщины были утомленные глаза, серое грустное лицо. – Разуваться?
– Вот тапочки, а ребенку… – Госпожа Мальвина окинула прихожую. – Маленьких у меня нет.
– А вот же Маринкины с зайчиками торчат. – Витек оторвался от коробок с плиткой и юркнул под стул, вытягивая розовые пушистые шлепанцы.
– На те кроликов, – он с улыбкой пододвинул тапки к мальчику.
Худенький, бледный ребенок с тяжелыми синяками под карими глазами затравленно посмотрел на него.
– Не боись, они не кусаются, – захихикал Витек. – Тебя как звать?
– В комнату проходите. – Госпожа Мальвина распахнула дверь своего кабинета.
Женщина смотрела, как мальчик надевает тапочки:
– Давай, Коленька, побыстрее,– произнесла он тусклым усталым голосом.
– Коленька-соколенька, зайчик-побегайчик, – Витек ласково взглянув на ребенка, погладил его по бритой голове.
Мальчик слегка улыбнулся и уверенно шагнул в комнату.
– Сядь пока на диван, я с мамой твоей поговорю. – Госпожа Мальвина восседала за письменным столом. – Все расскажи, – обратилась она к утомленной женщине. – Как зовут и все-все, это важно.
– Меня зовут Ольга Михайловна, а это мой сын Коля, – женщина вздохнула.
– С самого начала давай.
– Вышла замуж, так хотела сына. Очень хотела. Наконец родился Коля. Он рос здоровым, крепеньким таким. Вообще не болел. Муж нас бросил, когда Коленьке год исполнился. Мы переехали в квартиру моих родителей. Сначала умерла моя мама, а два года спустя умер папа. Все свалилось на меня, все и сразу. Я думала, что не смогу дальше жить. Осталась одна с ребенком. Сначала жила просто по инерции, ходила на работу, водила Колю в сад. Денег платили мало, я нашла еще одну работу. Коля очень умный и послушный мальчик. Я работаю и живу только для него. Через год после смерти папы у нас все потихоньку стало налаживаться, Коленьке исполнилось пять лет, и мне даже показалось, что все плохое осталось позади. А прошлым летом… Коля поломал ногу. В больнице наложили гипс, я очень переживала, но что может быть еще хуже, не знала. Узнала, когда сделали контрольный снимок. Не хотела верить своим ушам – саркома нижней трети левого бедра. С этого времени жить мне не хочется. За что Бог меня так наказывает? Он два раза лежал в институте онкологии. Химия терапия. Сейчас выписали отдохнуть, говорят операцию делать надо. Она денег больших стоит, но я не знаю, выдержит ли…
– Еще куда ходили? – с пристрастием допытывалась госпожа Мальвина.
Женщина потупила взгляд и тяжело вздохнула:
– После первой химии к травнику одному обращалась.
– И что?
– Лечились. Колечка пил керосин, чагу, настойку чистотела, синий йод, сабельник, солодку.
– Помогло?
– Сначала Коленьке стало лучше, а потом наступило ухудшение.
– Конечно, керосин не помог, – язвительно прошипела госпожа Мальвина. – А ко мне-то что пришли?
– Я вашу передачу посмотрела, госпожа Мальвина. Вы ведь поможете? Коля во второй раз в больнице совсем ослаб, говорит: «Я хочу умереть, тогда я буду лежать себе спокойно и спать, и никто не станет меня колоть и капать».
– Я бесплатно не лечу, потому что считаю, что за все в жизни нужно платить.– Госпожа Мальвина строго посмотрела на мать ребенка.
– Что вы, я не прошу бесплатно, я заплачу, – залепетала женщина.
Госпожа Мальвина подошла к мальчику. Он испуганно смотрел на нее, вжимаясь в диван. Госпожа Мальвина поводила руками над лысенькой головой ребенка, изобразив какие-то невидимые препятствия. Она опустила руки и тяжело выдохнула. Именно в этот момент она ощутила на себе тяжелый давящий взгляд. В дверях комнаты стоял Витек. На его лице не было ни улыбки, ни привычного задора, всегда растянутый рот с крепкими белыми зубами был плотно сжат. Лицо Витька было страшным. Бледно-голубые глаза насквозь буровили целительницу. От неожиданности Марья Ивановна охнула, выскочив из образа величественной, всемогущей госпожи Мальвины. Она хотела привычно гаркнуть на работягу, чтобы тот валил и не мешал, но язык ее прилип к нёбу. В комнате воцарилось молчание. Витек, не собираясь никуда уходить, стоял в дверях и, молча, наблюдал. Марья Ивановна откашлялась:
– Сейчас мы с тобой, Коля, будем лечиться, – она свела брови. – Ты только не бойся, больно не будет, смотри, что у меня есть, – она подошла к шифоньеру и достала позолоченную клетку.
Мальчик с интересом следил за ней.
– Ты знаешь, что это такое?
– Конечно. Это клетка для попугайчика, – мальчик заулыбался.
– Правильно, только не для попугайчика.
– А для кого? – Коля насторожился, схватившись руками за обивку дивана.
– Эта клетка для болячек.
– Для моих?
– Да, Коленька, для всех твоих болячек. Подойди сюда, – Марья Ивановна поманила мальчика к себе. – Подойди, не бойся.
Коля сполз с дивана и неуверенно пододвинулся к клетке.
– Клади болячки в нее!
Коля захлопал ресницами.
– Все с себя снимай и кидай, – Марья Ивановна стряхнула с рукава несуществующие болячки, показывая, как это надо делать.
Мальчик тоже отряхнул себя.
– Вот туда их, кидай!
Коля увлеченно отряхивался, переносил воздух в клетку, глаза его блестели, он даже чуточку порозовел.
– Все снял?
Мальчик закивал и светло улыбнулся.
– А теперь Витя нам молоток принесет. – Взгляды Марьи Ивановны и Витька пересеклись.
Витек кивнул и удалился. Через минуту Марья Ивановна уже держала молоток в руках.
– Сейчас мы их… – она, что есть силы, стукнула по металлической клетке. Клетка хрустнула и разломилась. Марья Ивановна нанесла еще сокрушающий удар по своему рабочему инвентарю. – Вот им всем, болячкам, – приговаривала она. – Коля, хочешь разок сам ударить? – предложила она малышу.
Глаза мальчика радостно засияли.
– Давай, Коленька, ты сильный, ты все свои болезни победишь.
Коля взял молоток и стукнул по останкам клетки. Видно было, что он устал.
– Вот, молодец, – похвалила его Марья Ивановна, а теперь иди к дяде Вите он тебе обуться поможет, а я с мамой поговорю.
Витек взял мальчика за руку и вывел из комнаты, плотно прикрыв дверь.
– Спасибо вам, госпожа Мальвина. Когда в следующий раз приходить?– заторопилась женщина. – Сколько я вам за сеанс должна?
– Вези ребенка в больницу, операцию делай. Дорого стоит, говоришь? Все что есть продай!
Женщина с недоумением смотрела на целительницу.
– Не смей больше никуда ходить, ты слышишь меня?! – Голос Марьи Ивановны перерастал в крик. – Выдержит он, все он выдержит, время только нельзя терять!
– А сколько вам-то?
– Пошла отсюда, я тебе все сказала! – Марья Ивановна грубо отпихнула остолбеневшую мать.
– Спасибо вам, госпожа Мальвина – бормотала женщина.
– Иди, делай, что надо, нюни распустила!
