Содержание
SU ~ DA
– Ну, и что ты хочешь мне сказать? – Слова Марьи Ивановны были обращены к невысокому мужичонке, маячащему у ее левого борта в непосредственной близости от стенда с выставленной плиткой.
– Я говорю, что старую плитку без проблем сшибить, если охота есть, – мужичонка захихикал.
– Ишь ты, какой, шустрик! – Марья Ивановна окинула мужичка царственным взглядом с ног до головы.
Мужичок был маленький, но крепенький, как грибок-боровичок. Возраст как-то не определялся, небольшая бородка без седины, сросшиеся брови, ярко-синие, скорее густо- васильковые маленькие пронзительные глазки. Нос мясистый, капитальный такой нос, руки крупные.
– Делов то! – бодренько затараторил мужичок.
– У меня еще потолок, обои и циклевка, – торжественно констатировала Марья Ивановна.
– Запросто, – опять захихикал мужичок. – Если охота есть?
– У кого? – Марья Ивановна строго посмотрела на дядьку.
– У тебя, конечно, – мужичонка зыркнул своими васильковыми глазками.
– Если бы мне не надо было, я бы сюда не потащилась, – сказала, как отрезала Марья Ивановна.
– Я бы тоже, – мужичок скорчил серьезную рожу и почесал бородку.
– Работу ищешь?
– А чего ее искать, она меня всегда сама находит.
– Как это?
– Вот ты говоришь: «Витек, надо старую плитку сшибить, новую покласть, обои поклеить, потолки освежить и еще пол лаком покрыть, и за все это я тебе заплачу три копейки, а ты уж попыхти, чтобы вид на три лимона был и шик полный, да блеск с красотой» – это разве не работа?
– Это я тебе говорю? – Марья Ивановна изумленно вылупилась на мужичонку.
– А кто же еще?
– Ничего такого я не говорила. – Марья Ивановна легонько сопротивлялась, но речь мужичка ей как-то пришлась по сердцу, так как, в принципе, полностью совпадала с намеченной концепцией.
– Слушай, Ивановна, а плитку ты уже приглядела?
– Какая я тебе Ивановна? – возмутилась Марья Ивановна.
– А ты че, не Ивановна?
– Ивановна. А ты меня знаешь?
– Да.
– Откуда?
Мужичок задумался, потом опять захихикал. Марья Ивановна негодующе посмотрела на него, потом решив, что дядька видимо помешанный и дел с ним не сделаешь, намерилась повернуть оглобли, но именно в этот момент дядька произнес ключевую фразу:
– Правильный выбор, Ивановна. Я не ограблю, все сделаю тебе в лучшем виде, не пожалеешь. Ща плитку прикупим, клей и обои, а за краской я могу без тебя потом сгонять. Быстрей начну, тебе же спокойней будет.
Далее все произошло моментально, стремительно и, как потом вспоминала Марья Ивановна, абсолютно помимо ее воли, но ненасильственно, а легко, играючи и с прибаутками. Витек, надо сказать, оказался хоть и небольших, скромных размеров, но силищи недюжинной. Лихо взгромоздив на себя коробки с плиткой, мешок с клеем и связку обойных рулонов он, как ни в чем ни бывало, направился к маршрутке. Марья Ивановна, даже в самом сладком сне не могла представить, что такое количество материалов возможно довезти до дома, не взяв транспорт. Это обстоятельство весьма сильно ее порадовало и вселило светлые, радужные надежды. Вся обратная дорога вообще происходила в фантасмагорическом ритме. Марья Ивановна и глазом не успела моргнуть, как они с Витьком сначала очутились в набитой маршрутке, затем в метро, а далее уже был двор, подъезд и квартира. Витек разгрузился в прихожей. Материалы – коробки с плиткой, мешки с клеем и рулоны забили небольшое помещение практически до потолка. Витек, почесав свой мясистый нос, спокойно отметил:
– У тебя здесь, как в бане – духота и сырость .
– Нас вчера верхняя гадина затопила. – Воспоминания о вечернем инциденте, как ни странно, Марью Ивановну больше не будоражили.
– Кого вас-то?
– Я с дочкой живу.
– А мужик где?
– Какой мужик?
– Твой.
– Фу ты! Нет, слава богу, больше никакого мужика. Слава тебе господи, помер.
– Как говорится, помер Максим, ну и шут с ним, – захихикал Витек.
– Вот-вот.
– Так, Ивановна, показывай, где что делать, я и начну. Чего резину тянуть?
Марья Ивановна, остолбенев от такого предложения, разинула рот.
– А ты есть-то будешь или как?
– Могу есть, могу не есть, это уже на твое усмотрение. Мы об еде не договаривались.
– Как это не есть?
– Легко.
– А не спать можешь? – Марья Ивановна раззадорилась.
– Без проблем.
– А не дышать?
– Ладно, че тут у тебя?
Витек снял ботинки, и босой, не дожидаясь приглашения, начал осматривать помещение, переходя из комнаты в ванную, из ванной в кухню, бормоча себе под нос: «Так, тут, сям, кубыть-тубыть». Марья Ивановна как зачарованная следила за всеми его перемещениями. Внезапно взглянув на часы, она изменилась в лице.
– Ты че, Ивановна, задергалась? – глядя не на нее, а куда-то в сторону спросил Витек.
– Слушай, ты тут пока в ванной займись, ко мне сейчас по делу придут, – с этими словами Марья Ивановна рванула в комнату.
Она задернула шторы, достала из шифоньера длиннющую свечу и позолоченную клетку для попугая. Установив свечищу и клетку на столике возле дивана, она занялась собственным, так сказать, имиджем. Выудив все из того же шифоньера парадное, цвета анилинового огурца платье с переливами, Марья Ивановна упихалась в него. Оправив платье, она нацепила кулонище с каменьями на якорной цепуре. Преображение, так сказать, из «бытовой» Марьи Ивановны в феерическую госпожу Мальвину произошло стремительно. Именно госпожа Мальвина, а не какая-то там Марья Ивановна Трютюник пафосно прошлась по комнате, прочистила горлышко легким покашливанием, подоткнула торчащую прядь «халы» и приступила к разминке мимики лица, растягивая рот в улыбке, выгибая брови и проводя работу по усилению остроты взгляда. Именно в этот момент, то есть на отработке остроты, в комнату просунулся Витек. Оценив все, как по мановению волшебной палочки свершившиеся трансформации со своей нанимательницей, он весело захихикал:
– Ты че, Ивановна, ведьмой работаешь?
Половина Марьи Ивановны вылупилась на него вопросительно, вторая половина госпожи Мальвины – негодующе презрительно.
– С дуба что ли рухнул, тьфу…
