Содержание
TU ~ DA
«Была, не была, кто не рискует, тот и не получает, и полюсами не управляет» – рассуждал Ту Дык, молодой помощник господина Зием Туинга, крадучись двигался по подземному коридору. «Если этот хряк смог подняться, то… Разговоры, поучения, а мне свой шанс упускать никак нельзя. Может случай никогда больше не подвернется, так и буду в своем синем костюме скакать и столы протирать, уши развешивать и зубы начищать».
Во Вьетнаме часто в пищу идет не только мясо, но и кожа, уши, шкура и зубы животных. Потребители продуктов, получаемых из экзотических живых существ, верят в то, что избавляются, таким образом, от всевозможных болезней и обеспечивают себе долгую жизнь и мужскую силу.
Ту Дык двигался медленно, постоянно, оглядываясь назад, и внимательно всматриваясь вперед. Время от времени он вжимался в стену и, затаив дыхание, прислушивался. В подземелье было темно и тихо. Он миновал разветвление коридора, то место, где находилась огороженная кольями яма и, осмелев, более уверенно затопал вперед. Чем дальше Ту Дык удалялся от железной двери, тем смелее он себя ощущал. Внезапно возник непонятный звук – бормотание и пыхтение. От неожиданности он шарахнулся к стене и практически прилип к влажным, покрытым плесенью камням. Звук приближался. Служанка господина Зиема Туинга неслась по коридору прямо на него.
– Тысяча демонов! Мерзостные твари, разорви их на мелкие куски! Ох, и попрыгаете вы с вашими кукольными театрами! Погодите, господин Зием Туинг устроит настоящее освещение в вашем театре теней. Он навсегда отобьет охоту таскаться в наши края. От взгляда господина Зиема Туинга у вас всякая охота напрочь пропадет. Гром и молня!
Ту Дык зажмурился. Нам Пха проскочила мимо, едва не задев его рукавом. Казалось, даже стены содрогаются от ее чудовищной брани. Ту Дык приоткрыл глаза. Вопли разгневанной служанки удалялись. Он выждал еще немного и потихоньку двинулся дальше. Он уже совершенно привык к темноте, и вскоре увидел лестницу, ведущую наверх. Словно юркая ящерица, Ту Дык проскользнул по крутым ступеням и выскочил через дверцу в затихший ночной сад.
В прозрачной мгле колыхался бамбук. Возле мшистых ступеней лакового терема пели цикады. Над кустом жасмина кружился рой светляков. Окруженная тьмой восходила ущербная луна. Вдали, в туманной дымке у реки показался темный силуэт дикого гуся, летевшего на ослабленных крыльях. Гусь выгнул шею, и истошно загоготав, камнем рухнул в воду. Ту Дык подкрался к лаковому терему. В доме было тихо. Он попытался открыть дверь черного хода. Она была заперта. Ту Дык лег в траву и ползком добрался до лужайки. В комнате, выходящей в сад, горел неяркий свет. Ту Дык заполз по ступеням на террасу и прилип к щелке приоткрытого окна.
В просторной комнате чуть теплился светильник, стоящий на маленьком столике. В углу на подушке сидел старик с длинной белой бородой, перед ним на корточках парень и девушка.
– Что с вами, уважаемый Ынг Хюйен? – в голосе парня слышалось беспокойство.
– Я вынужден вас оставить, – прервал молчание старик.
– Куда же вы собираетесь, достопочтимый Ынг Хюйен? – Парень явно насторожился. – Нельзя ли нам сопроводить вас?
Старик достал из рукава халата две дощечки и чуть слышно заговорил:
– Бывает только неправильный путь, но не бывает безвыходных положений. В этом году, тебе Зианг и тебе, Туи Тиеу, исполнилось по шестнадцать лет, и вы должны умереть. Цифра шесть мне не под силу, за свою долгую жизнь я так и не подошел к ней, осваивая соответствия пяти стихий. В этом я преуспел, смог добиться единства своей природы, чистоты своего эфира и полноты свойств. В пределах пяти я проникаю в процесс создания. Поэтому единственное, что могу сейчас сделать, это стереть цифру шесть. Останется единица – число начала, но начало не отметает смерть.
Туи Тиеу и Зианг в оторопи смотрели на старика, держащего таблички. Зианг первый вышел из оцепенения.
– Учитель, – заговорил он глухим голосом, – если вы можете изменять цифры на дощечках судьбы, не проще ли стереть обе и будь, что будет?
Старик устало откинулся на подушку и прикрыл глаза. В комнате воцарилось молчание, светильник еле теплился. Ту Дык за окном напряженно, затаив дыхание, смотрел на происходящее.
– Мой юный ученик, видимо я не уделял тебе достаточного внимания.
– Почему, уважаемый Ынг Хюйен?
– Ты просишь меня дать тебе силу Вселенной.
– Вовсе нет, учитель, я сказал, что если стереть обе цифры, то на табличках возникнет пустота и тогда возможно…
Старик с трудом улыбнулся, видно было, что ему тяжело говорить:
– Пустота, Зианг, это начало Вселенной, мы с тобой пока не можем приобрести силу Вселенной.
– Откуда эта гадость?! – Туи Тиеу, дрожа, вскочила с коленей.
Ту Дык приподнялся и вытянул шею.
В комнату вползла огромная жаба. Шкура ее была черна, местами покрыта слизью, задние лапки безжизненно волочились по полу. Один глаз практически вывалился наружу, на месте другого пенилась бурая жижа, из головы, пульсируя, сочились яркие капли крови. Жаба хрипела, приоткрывая пасть, пытаясь подпрыгнуть, к застывшей от ужаса девушке.
– Здравствуй, Хыонг Ти. – Голос старика Ынг Хюйена был похож на шуршание листа. Он с большим трудом приподнялся с подушки и посмотрел на истерзанную жабу. Часть комнаты осветилась тусклым зеленоватым лучом. – Подползи поближе, у меня не осталось сил, – одними губами произнес он.
Жаба, видимо, собрала всю свою волю и прыгнула в середину зеленоватого луча. Луч задрожал, завибрировал, приобретая зыбкую форму. Прозрачная молодая женщина с длинными волосами цвета агата в простом головном уборе, в ярко-лимонном платье «аотытхан», подпоясанном мягкой шелковой лентой стояла посреди комнаты. Женщина с тоскою в глазах посмотрела на Туи Тиеу, пытаясь что-то ей сказать. Внезапно зеленоватый луч поблек, и женщина начала таять в воздухе. Зианг подскочил к старику:
– Старина Ынг Хюйен, что с вами? – Юноша встряхнул старика. Тот открыл глаза. Зеленоватый луч ярко загорелся. Силуэт женщины стал явственно отчетлив. «Северный ветер. Пронзительный слышится вой. Черные тучи нависли над головой. Можно ли медлить, можно ли медлить когда, все приближаясь надвинулась грозно беда? Край этот…»
Туи Тиеу задрожала всем телом. Глазами полными слез, она смотрела на прозрачную фигуру.
– Кто это?! – крикнула она.
Крик повис в воздухе.
Зианг помогал старику поудобнее устроится на подушке, поддерживая ему спину.
– Это твоя мать, Туи Тиеу, – еле слышно молвил Ынг Хюйен. – Когда-то она захотела стать особенной, и это желание привело ее в объятие демона. Тогда она еще не знала, что рыба, которая не хочет быть такой, как все рыбы, выбрасывается на берег и там погибает, а тигр, который не хочет быт таким, как все тигры, спускается с гор в деревню и там попадает в клетку.
– Туи Тиеу, доченька! Беги! Беги!.. – голос женщины прервался.
Туи Тиеу кинулась к прозрачному, светящемуся силуэту. Зеленый луч быстро начал блекнуть и погас. Ынг Хюйен заговорил, тяжело дыша. Глаза его были закрыты:
– Вам надо бежать прямо сейчас, не медля, потому, что не взять то, что даровано Небом, значит, себя наказать. А бездействовать, когда приходит время, значит себя погубить. – Старик дернул рукав своего халата и замер.
– Что вы делаете, уважаемый, Ынг Хюйен?! – вскрикнул Зианг.
– Я уже ушел, – губы и глаза старика были плотно сомкнуты, голос раздавался непонятно откуда. – Оторви рукав от халата!
Зианг, бледный, как полотно стоял возле мертвого Даоса. Масляный светильник догорел, крошечная красная искорка дрожала на макушке изогнутого фитиля. Комната освещалась лунным светом. Туи Тиеу зарыдала. Зианг оторвал рукав от халата старика. На рукаве отчетливо выступили иероглифы.
– Учитель оставил послание, – сказал Зианг торжественно.
– Прочитай. – Слезы лились по ее прекрасному лицу.
– В этом мире от нас все чудесное скрыто внутри, я – отшельник Даос свою тайну унес в облака. Огоньки чудодейственных трав на лугу до зари, где волшебную яшму свою затаила река. В путь проводят вас те берега, что после травой зарастут. Над затоном у терема тихо стоят Млечный путь и Луна. Как былинки по полю вас ветры степи разнесут. Но в сосуде души сохранится всех чувств глубина.
Туи Тиеу подбежала к лежащей на полу безобразной жабе и взяла ее в руки. Жаба была еще жива. Она посмотрела на Туи Тиеу одним своим глазом, открыла пасть и выдавила:
– Беги, меня оставь! На пол положи!
В это мгновение створка окна на террасе скрипнула. Туи Тиеу и Зианг увидели страшную ухмыляющуюся рожу Ту Дыка, пялящегося на них пустыми звериными глазами.
Зианг схватил Туи Тиеу за руку и кинулся к черному ходу. Ту Дык, видимо только этого и ждал. Ввалившись в комнату, он подскочил к жабе и схватил ее за горло. Из пасти Хыонг Ти хлынула черная кровь. Ту Дык кинул труп жабы на пол и присел на корточки. Черная туча заволокла все небо. В кромешном тьме Ту Дык подскочил к Даосу и, сорвав с него грязный серый халат, накинул его на труп жабы. Внезапно свет Млечного пути, пронзив темные покровы, вырвался на волю. В комнате стало светло, как днем. Ту Дык приподнял халат. На полу лежало бездыханное тело молодой женщины с длинными волосами цвета агата, в простом головном уборе, в ярко-лимонном платье «аотытхан». Ту Дык завернул тело в халат. Завязанное большим узлом, одеяние Даоса превратилось в мешок. Он ловко перекинул мешок за спину и, распахнув дверь на террасу, выскочил в сад.
Резкий порыв ветра ворвался в комнату. Затаившаяся красная искорка на конце фитиля масляной лампы, казалось, только и ждала живительного дуновения. Она дрогнула, высунула ярко-оранжевый язычок и лизнула деревянный стол. Комната наполнилась едким дымом. В одно мгновение, маленький язычок превратился во множество ненасытных, бегущих в разные стороны, языков. Огонь пожирал подушки, шелковый ковер, ширму и стены лакового терема, как тончайшие рисовые бумажки.
