Содержание
SU ~ DA
– Марина, где анальгин?
Подземелье в лаковом тереме затрепетало, сморщилось и превратилось в маленькую муху, которая, как ни в чем ни бывало начала жужжать и кружиться над столом, заваленным книгами, справочниками и тетрадями. Маринка почувствовала, как у нее затекла нога, острые иголки впивались в пальцы. Она посмотрела на мать. Фигура Марьи Ивановны распологалась в центре комнаты: плотно упиханная в шелковый халат, с бигуди на голове и гримасой недовольства, просвечивающей через толстенный слой крема, своей грубой массивной глыбистостью напоминала Венеру костёнковскую. Маринка уткнулась в лежащую на столе книгу.
Марья Ивановна прибавила и повысила звук, дребезжа на высокой ноте, она высвистнула:
– Ты слышишь меня? Я к тебе обращаюсь.
Маринка опять оторвалась от книги и с выражением « Ну что же это такое, доколе» проговорила:
– Не знаю
Марья Ивановна как будто ждала этой реплики. Набрав в легкие побольше воздуху она заголосила:
– А кто будет знать? Ты же его тоннами ешь, вчера лежал тут наверху, сегодня корова, что ли его слизала? Маринка!!!
Маринка поняла, что представление началось и с тайной, практически нереальной надеждой, что мать вдруг спонтанно растворится в воздухе и исчезнет, как утренний туман проговорила:
– Что мама?
– Ты издеваешься? У матери голова сейчас лопнет, а она «что мама?» Нет сил моих никаких, сейчас сдохну тут прямо, сколько можно утыкаться в книжки эти, вообще скоро тронешься, встала бы со стула, свою жопу оторвала, с утра сидишь.
Маринка реплик не подавала. «Может, пронесет? – думала она. – Бывает же иногда, хотя когда бывает? Никогда не было». Она вылупила глаза и коровьим взглядом типа «мама, только не сейчас» смотрела на распалившуюся Марью Ивановну. Номер явно не удался. Марья Ивановна вошла в раж и, упиваясь собой и своим оглушительным тембром, продолжала патетический монолог, явно ощущая себя на сцене древнегреческого театра с котурнами, масками, посыпанием пеплом головы и только хора не хватало, для изысканности сцены. Не хватало масштабного хора, голосящего: «Ты Маринка сволочь редкая, не следишь за анальгином, мать твоя бедой охвачена, извелась, на тебя глядя!»
– Нет, это просто невыносимо, ты мне скажи ты нарочно или как? – солировала в отсутствие хора Марья Ивановна. – Ты мне дочь родная, или что? Кто тебя кормит, вьетнамские книги тебя кормят? Срань эта вся твоя восточная тебе родней матери родной?! Ты на себя в зеркало посмотри, страхопудрия какая стала, кошка драная, облезлая…
Маринка кивала. Пытаясь попасть в такт материнской песни. Раньше, особенно в детстве ее впечатляли эти мамашины сцены, иногда даже пугали. С годами ко всему привыкаешь. С годами монотонность повторяемого надоедает, и, в конце концов, возникает некое нехорошее желание услышать что-то новое или, по крайней мере, модернизированное старое, с другими лирическими отступлениями и, может быть, с трагическим непоправимым финалом, где Марья Ивановна, к примеру, говорит: «Раз ты, Маринка, такая мразь и гадина, я не хочу тебя больше никогда видеть. Я ухожу навсегда, прощай!»
Маринка прекрасно понимала, что ничего подобного не последует, а до конца вообще семь лет по болотной топи ползти. По сценарию вот- вот должны были появиться тень покойного отца с яркими, но, увы, уже поблекшими с годами эпитетами, характеризующими ее как чудовище, и генетическое сравнение отца — злодея с его отпрыском, то есть с ней, с Маринкой.
Действо продолжалось. Марья Ивановна утробно хрипела:
– Молчишь? Ну давай, давай в молчанку играть, совести у тебя нет вообще, для тебя стараюсь, всю жизнь бьюсь, с папашей твоим алкоголикам и бабником, по гарнизонам, слава богу, хоть помер, гадина был еще тот, чистый демон царство ему небесное, настоящая мразь, прости господи, сколько я с тобой возилась, в Москву эту только ради тебя, далось мне это все, надрываюсь тут…
Внезапно речитатив прервался. Маринка насторожилась. Марья Ивановна с каким-то леденящим ужасом уставилась на маленький будильник, скромно тикающий на краешке Маринкиного стола.
– Это что, уже пятнадцать минут девятого? – В голосе Марьи Ивановны появилась какая-то настороженность и страх.
Маринка кивнула.
– Мы чуть из-за тебя передачу не пропустили! – Марья Ивановна тигриным прыжком подлетела к телевизору и включила его.
На экране мелькали титры, титры, титры…
– Слава богу! – Марья Ивановна уселась на диван, а в телевизоре появился сладостный господинчик в синем костюмчике и розовом галстуке:
– Хочу представить нашим телезрителям потомственную целительницу и ясновидящую госпожу Мальвину.
На экране возникла Марья Ивановна во всей своей лучезарной красе, с прической «хала медовая со смаком» в зеленом декольтированном платье с чудовищным золотым кулоном на пышной груди.
Ведущий засюсюкал воробьиным чириканьем:
– Госпожа Мальвина, пожалуйста, расскажите нашим телезрителям о вашем удивительном даре и ваших чудесных методах лечения.
Марья Ивановна, царственно расположившись в кресле начала вещание:
– Нет неразрешимых проблем. Почему люди ко мне обращаются? Я владею ясновидением, яснознанием. Кроме этого практикую энергетическое и кармическое целительство. Думаю, что такое ясновидение много рассказывать не надо. Это известно практически всем. Дар ясновидения помогает не только мне и моим близким, а также другим людям в различных ситуациях, связанных с жизненными проблемами, судьбой, здоровьем, счастьем. Космическая энергия напрямую проходит через меня. Лучи — потоки освещают причину и все последствия ситуаций, они указывают мне путь, на котором я с успехом помогаю людям справляться с проблемами, тем самым изменяя будущее человека в лучшую, нужную сторону. Мне дана возможность увидеть совсем отдаленное прошлое, как отдельного человека, так и его рода в целом. Я говорю о прошлых воплощениях, реинкарнации. Лучи позволяют мне видеть многовариантность воплощений. Да, да, все мы воплощались на планете Земля и не один раз. Кстати, именно в прошлых жизнях, в наработанной там карме и заключаются все жизненные ситуации, вопросы, проблемы, сложности, которые возникают здесь и сейчас. Лучи освещают мне вход в библиотеку Вселенной, где записаны события прошлого, настоящего, будущего с возможными вариантами их развития. Цены умеренные. Лечение, сглазы, привороты, отводы, по бизнесу проблемы, потенция, венки безбрачия, негатив родовых проблем, гадания по фотографиям и бесконтактно на воске, уникальные наработанные технологии кармического целительства. Сейчас вы можете позвонить по телефону, который видите на экране.
– Звонки получились не в хвост не в гриву, – заговорила Марья Ивановна совершенно спокойным тоном.
– Вот он, – Маринка указывала в угол.
– Кто?– Марья Ивановна внимательно следила за процессом на экране.
– Анальгин. Валяется на полу.
– Да хрен с ним с анальгином, они сказали, что этого мужика вырежут. Вот гниды все оставили, и это за мои же деньги!
На экране невидимый мужик наглым голосом задавал свой вопрос по телефону:
– Вы говорили, что решаете деловые проблемы?
Ведущий ухмылялся, показывая эмалированные зубы и упираясь крошечными, хищными глазенками в госпожу Мальвину, которая в свою очередь, сверкнув своими глазками, и хищно оскалившись, изрекла:
– Я вас слушаю.
Мужик в телефоне был настроен явно скептически:
– Хотелось бы услышать вас, – проговорил он язвительно.
Госпожа Мальвина сглотнула и в прищуристо-осклабистой улыбке выдала вердикт: – Денежный канал временно перекрыт, кармический сбой.
Мужчина не унимался:
– А делать то что?
Госпожа Мальвина якобы грустно-прегрустно, сказочно-былинно, разводя руками и качая головой, молвила, потупив хищный взор:
– К сожалению, время передачи подходит к концу, я хотела бы зарядить вас энергией света. Сделайте глубокий вдох, внимательно смотрите мне в глаза, поток лучей, направляется к вам, болезни уходят, дела налаживаются. Подойдите ближе к экрану. Вы чувствуете теплое излучение? Протяните руку, дотроньтесь до меня, вот и хорошо.
– Ну, ничего, терпимо. А как я выглядела? – Марья Ивановна уставилась на Маринку.
– Хорошо, – Маринка решила быть осторожной, видя, что мать успокоилась и находится в состоянии удовлетворительной балансировки.
– Точно? – Марья Ивановна смотрела на нее с пристрастьем. Маринка кивнула.
– Надеюсь, клиентура клюнет – Марья Ивановна в расслабленной неге откинулась на спинку дивана – Не слишком мудреный текст?
Маринка отрицательно замотала головой. Зазвонил телефон. Марья Ивановна рванула к трубке.
–Алло, – голос ее был солиден и всепонимающе – глубок. – Да, да, приходите, одну минуточку, я посмотрю в журнале. Все время расписано. – Она выдержала паузу. Потом, приговаривая: «Так, так, так», – якобы, глядя в огромный список пациентов, провозгласила: – А если завтра к одиннадцати? Ах, вы работаете? Только вечером? Подождите, тогда, тогда, тогда к семи. Очень хорошо.
Не успела Марья Ивановна положить трубку, как раздался следующий звонок.
– Вот это я понимаю, вот это потрясающий эффект! – глаза ее блестели.– Да, вы разговариваете с госпожой Мальвиной. Конечно, конечно…
Маринка погрузилась в свою книгу. Муха кружилась над столом, ее жужжание незаметно стало перерастать в шуршание засохшего тростника.
