Содержание
SU ~ DA
– Там… Я, конечно, не хотел. Но в связи, так сказать, со вчерашним и мало ли. Хотя я совсем так не думаю, но всеже надо подняться, – участковый Скубрин стоял перед Маринкой во всей своей милой трогательности, в его лучезарных глазах был испуг и отчаяние.
– Что случилось? – Маринка с недоумением смотрела на Скубрина.
Тот мялся и молчал.
Маринка практически на физическом уровне ощутила его страх. Мысли ее начали хаотично кружиться в голове: «Он все-таки решился сказать, что вчера, да он сказал, что именно после вчерашнего, конечно он благороден и поэтому решил без всяких обиняков, а все сразу, чтобы я не питала никаких надежд, и грусть в глазах, ему меня жалко, потому, что он все вчера понял, да но зачем тогда наверх и с мамой?
– Зачем наверх? – страдальчески выдохнула Маринка.
– Да, конечно, вам не надо, но все-таки маму надо обязательно, а вы тут пока побудьте.
– Маринка, кто там? – раздался с кухни веселый голос Марьи Ивановны.
– Участковый пришел! – Голос Маринки был тусклый без оттенков.
«Наверное, уже кто-то стукнул, что у нас тут ремонт и рабочий. Ну неймется людям, просто житья нет», – Марья Ивановна поднялась из-за стола, в глазах ее плескалась тревога. – Витек, у тебя регистрация есть?
– Нет, Ивановна, нетутки!
– Я так и думала. Не может все быть хорошо, а если плохо, так по полной, что за ежкин кот? Ладно, прорвемся! Витек, сиди тут и не высовывайся, я разберусь. Зто, наверное, наш укроп. – Марья Ивановна тронулась в прихожую.
В это же время Маринка направилась на кухню, дабы убедиться, что мать ее слышала. На крошечном пятачке, или скорее в узком колене между кухней и прихожей, они столкнулись. Марья Ивановна заговорщицки подмигнула дочери. Маринка стояла, как соляной столб.
– Чего? – зашептала Марья Ивановна.
Маринка пожала плечами.
– И в кого ты у меня такая малахольная, Маринка? Папашка – сучий гаденыш палец в рот не клади, я – нормальная.
Марья Ивановна вышла в коридор.
Маринка в расстройстве направилась на кухню
– Ну, что у нас на сегодня, товарищ Скубрин? Какая программочка, какое представление?
– Пройдемте наверх, пожалуйста.
– С какой стати? – Марья Ивановна внимательно взглянула на Скубрина.
У него было бледно-серое лицо, в глазах стояли слезы.
«Или это лампочка в прихожей такой свет дает, – подумала Марья Ивановна. – Нет, что-то тут не то. Вчера он нормальный был, розоватый».
– Куда наверх, к Кирюне, что ли?
– Гражданин Потапов мертв, – вялыми губами зашуршал участковый.
– Господи святы!
Скубрин закатил глаза:
– Пока нужно протокол составить.
– А кто же там? – Марья Ивановна взглядом указала наверх.
– Следователь и вдова покойного.
– А откуда она взялась?
– С дачи приехала.
– Вот значит как. Ну, пошли.
Дверь наверху была открыта. Марья Ивановна спокойно вошла в квартиру. Паркет в прихожей вздыбился от влаги.
– Туда, – Скубрин направил Марью Ивановну в кухню.
В коридорчике она на ходу быстро, изобразила на лице скорбь, и с нарастающей громкостью завела традиционный причет: «Что же это? Господибожемойнадожеооох…»
В центре кухни маячила женщина с совершенно безумными глазами и глупой улыбкой на морщинистом лице.
– Чашки привезла с дачи, там у нас нет посудомоечной машины, я их в корзинку, так легче, посудомоечную если ставить, то фильтр тогда надо тоже, а вода там тяжелая, кабачков, молодых, они на кончиках совсем салатовые, не цукини, те жесткие, а эти молоденькие, только чуть в муке и чистые оладьи и тереть не надо, зашла и тут, и…а я собиралась вчера вечером, а потом передачу засмотрелась…
За столом сидел молодой парень в сером пиджаке и джинсах.
– Лолита Игоревна, – говорил он, понижая голос в конце каждого слога. – Я понимаю, что вам очень тяжело. Но вы и меня поймите. Давайте немного сконцентрируемся, про кабачки я уже знаю.
На кухне возникли Скубрин и Марья Ивановна.
– Вот, – залепетал Скубрин.
Парень в сером пиджаке повернул голову и посмотрел на вновь прибывших. Глаза у него были цвета сухого асфальта.
– Следователь Усугубов, – представился он, не вставая со стула. – Вы соседка?
Марья Ивановна кивнула.
– Пройдите в комнату! – железобетонно уронил следователь.
– Я туда не хочу, с утра сегодня встала и такое теплое солнышко… – залепетала Лолита Игоревна.
– Это я не вам, – раздраженно брякнул Усугубов. – К вам у меня еще вопросик будет. Скубрин, отведи – следователь кивнул на Марью Ивановну.
Марья Ивановна молча вышла из кухни.
– Это там, – Скубрин указал на гостиную.
В комнате был чудовищный беспорядок. Дверцы стенки открыты, ящики шкафов вывернуты, на полу вперемешку накиданы женская и мужская одежда, бумажки, коробочки. Возле телевизора, в светлом костюме с задранной штаниной лицом вниз лежало тело несчастного Кирюни. Рядом с покойником валялся наполовину рассыпавшийся пакет с вонючим мусором. Марья Ивановна подошла к телу.
– Ничего не трогать! – раздался мышиный писк сзади.
Марья Ивановна от неожиданности чуть не рухнула на пол.
– Это эксперт-криминалист Плешко, – шепнул Скубрин, подхватив ее под руку.
Лысоватый, абсолютно бесцветный Плешко с белыми бровями и такими-же, ну может, чуть в серинку, глазами, небрежно мазал плоской кисточкой ручки шкафа.
В комнату в развалку вошел Усугубов.
– Ну, есть там что? – обратился он к Плешко.
– Угу, угу, – как голубь заворковал бесцветный криминальный эксперт.
– Так, – Усугубов уперся взглядом в Марью Ивановну.
– Что?
– Подробно.
– А чего я могу подробно? – заворчала Марья Ивановна.
– Все. – Усугубов достал из пиджака замусоленный блокнот и ручку.
– Фамилия, имя, отчество?
– Трютюник Марья Ивановна.
– Год рождения?
– Одна тысяча девятьсот пятьдесят седьмой.
– Место рождения?
– Город Борзя.
– Зарегистрированы где?
– Здесь, квартира шестьдесят пять.
– С кем проживаете?
– Я вдова, живу с дочерью-студенткой, – с достоинством ответила Марья Ивановна.
– Что имеете сказать по делу?
– Ничего.
– Были знакомы с покойным?
– Вчера.
– Что, вчера?
– Он нас затопил. Но потом все обошлось. Вот участковый свидетель.
– Ты вчера здесь был? – раздраженно обратился следователь к переминающемуся с ноги на ногу Скубрину.
– Был, да, вчера, конечно. Я был вечером, кран он не выключил в ванной, ну и полилось вниз. Потоп целый образовался, всемирный, как из ведра. Пол немного… и по обоям чуть… там внизу.
– Вот значит что, – удовлетворенно хмыкнул Усугубов.
– Что значит, вот? – Марья Ивановна побагровела. – Вы на что намекаете?
– А ссора была? – ледяным голосом, полностью проигнорировав комментарии Марьи Ивановны, пытал Скубрина следователь.
– Неееет, ссоры никакой не было, – неуверенно мямлил участковый.
– А что было?
– Поднялись, кран выключили и договорились, что он, – Скубрин показал на лежащее тело, – оплатит ремонт.
– А потом они расцеловались и выпили шампанского на брудершафт, – Усугубов щерился, глядя на пустую бутылку, торчащую из разорванного мусорного пакета, валявшегося возле трупа Кирюни. – Так что-ли, Скубрин?
– Не так.
– А как? Супруга покойного говорит, что муж находился в квартире один, никого не ждал, с ней вечером по мобильному разговаривал.
Скубрин нервно сглотнул.
– Конечно, он никого вчера не ждал, – заговорила Марья Ивановна. – Ждать ему некого было.
– Откуда вы знаете? – асфальтовые глаза следователя вцепились в нее.
– Можно труповозку, – запищал монохромный эксперт Плешко, фотографируя тело с разных сторон.
– Ты в карманах смотрел?
– Все в пакетике, вот тут.
– А ключи от квартиры?
– У него в руках, – Плешко ногой указал на труп.
– Отпечатки снял с них?
Плешко, поджав губы, недовольно хмыкнул:
– Конечно, снял.
– Вот это возьми! – Усугубов поднял с пола, валяющуюся простыню.
– Зачем?
– Прикрой его, надо Лолиту с кухни позвать, – буркнул Усугубов. – Откуда вам известно, что покойный вчера никого не ждал? – ядовито-недоверчивым тоном обратился он к Марье Ивановне.
– Он тут с девкой развлекался. Она, наверное, его и обчистила, а потом угрохала.
– А ты, Скубрин, видел? – начал наезд Усугубов.
– Угу!
– А что молчал?
– Не хотелось при супруге…
– Мямля хренова! У нас тут труп, а ему что-то не хотелось. Вот я рапорт полковнику напишу, что ты намеренно тормозишь следственный процесс, и он тебя быстро из нежности этой выведет. Без году неделя, не хочется ему беспокоить супружниц! Это пусть Усугубов всех теребит, ковыряет говно, а я чистым буду, так что ли? Труповоз вызвал?
Скубрин кивнул.
– Плешко, в отделение быстро, а ты, Скубрин – рейд по соседям. Уж побеспокой людей, может кто-нибудь убийцу видел, не затруднит это тебя? – бушевал следователь.
Бодрым шагом в комнату вошли два румяных молодых богатыря в форменных ярко-синих комбинезонах и синих кепках.
– Можно забирать? – звонко обратился один из богатырей к Усугубову. Второй в это время, не дожидаясь разрешения следователя, уже доставал из кармана плотно сложенный черный полиэтиленовый мешок.
– Забирайте, ключики на полку положите.
Ребята на раз-два запихнули несчастного Кирюню в мешок, застегнули молнию и со словами: «Не провожайте нас», моментально освободили помещение.
– Давай жену! – раздраженно гаркнул Скубрину следователь.
– Ну, до скорого. – Альбинос Плешко, упихав свои кисточки и краски в чемоданчик, отчалил.
Марья Ивановна стояла понуро насупившись.
– Лолита Викторовна – все тем же раздраженно-недовольным тоном начал Усугубов. – Посмотрите, что пропало. Вещи, драгоценности, деньги?
Вдова Кирюни по-куриному вытягивала шею, щурила глаза, и нервно потирая руки, бормотала:
– Да, мои драгоценности, вот коробочка там, а колечки в этой были, деньги сто пятьдесят тысяч в тумбочке под телевизором.
– Посмотрите, деньги на месте?
Лолита на ватных ногах направилась к месту, где только что находилось тело, стараясь не глядеть на валяющийся пакет с мусором. Она открыла ящик и достала конверт.
– Тут не хватает, – проблеяла она.
– Сколько?
Лолита дрожащими руками пересчитала деньги:
– Ста тысяч не хватает.
– Деньги не крали! – провозгласила Марья Ивановна.
– Откуда вы знаете? – Лолита недоуменно уставилась на нее.
– Сто тысяч покойник вчера сам мне выдал. У него где-то расписка должна быть, и свидетель имеется, вот он видел, – Марья Ивановна указала на Скубрина.
Скубрин, глубоко вздохнув, кивнул.
– Как у вас все гладко выходит, гражданка Трютюник, – следователь явно уморился от своего профессионального рвения и, так сказать, горения на службе. – Ладно, будем разбираться. Отдохните пока, потом на свежую голову мне списочек пропавших вещей. Вот мой телефон, – он протянул мятую визитку вдове. – Звоните, а ты, – это уже было брошено Скубрину, – по соседям живо!
Лолита Игоревна и Марья Ивановна остались одни в разных углах разоренной комнаты.
Растерянная вдова озиралась по сторонам, приговаривая, как бы повторяя еще раз, уже ушедшему Усугубову:
– Колечки в коробочке, цепочки в шкатулочке, ой что-то меня так качает…
