Автор: admin

короткая пьеса в СМС сообщениях

Действующие лица:
Т. — термометр, предназначенный для обеспечения круглосуточного контроля и управления на расстоянии оборудованием, поддерживающим температурный режим в доме. Термометр состоит из компьютерного модуля, датчика температуры, аккумулятора и блока питания. Благодаря наличию компьютерного модуля пользователь может получать текстовую информацию в свободной форме о температурном режиме контролируемого помещения в виде СМС сообщений на свой сотовый телефон.
П. – Пользователь термометра в любой момент может получить от него информацию о текущей температуре. Пользователь может писать СМС сообщения термометру в свободной форме.

Действие пьесы происходит в московской квартире и на даче Пользователя.

ПОНЕДЕЛЬНИК
П. Как там на даче? Как дела?
Т. Ответ. Норма.
П. Конкретнее?
Т. По графику.
П. А температура?
Т. Норма.
ВТОРНИК
Т. Сообщение.
П. Напишу позже.
Т. Сообщение.
П. Жди!
Т. Жди?
ВТОРНИК, ПОЗЖЕ
П. Ну что там у тебя?
Т. Ответ. Температура повысилась.
П.И что теперь делать?
Т. Ответ. Идет снижение температуры.
П. Что ты все ответ, ответ!!! Когда снизишь?
Т. Сообщение придет позже.
П. Жду.

СРЕДА
П. Как температура?
Т. Падение температуры.
П. Слава богу! Значит все норма?
Т. Нет нормы.
П. В чем теперь дело?
Т. Падение температуры ниже нормы.
П. А поднять?
Т. Идет поднятие температуры.
П. А почему вечером вчера не написал? Вчера.
Т. Вчера. Норма.
П. Вот и написал бы: «Норма». Я всю ночь не спал.
Т. Плановое снижение температуры.
П. Так и написал бы: «Сейчас скидываю температуру, в принципе все в порядке»
Т. Снижение температуры. Резкое падение температуры. Подъем температуры.
П. Сейчас хоть есть динамика или как?
Т. Рост температуры.
П. Давай сообщение через час.
Т. Через час.
СРЕДА, ЧЕРЕЗ ЧАС
Т. Сообщение.
П. Как?
Т. Норма.
П. Ну и ладненько, пиши.
Т. Утренний отчет.
П. Нет лучше сегодня вечером.
Т. Нет лучше сегодня вечером? Время?
П. Надо сериал делать. Серия не идет.
Т. Серия не идет? Время?
П. Извини, после двадцати двух.
Т. Сообщение после двадцати двух.
СРЕДА, ПОСЛЕ ДВАДЦАТИ ДВУХ
Т. После двадцати двух. Текущее время двадцать три ноль, ноль.
П. Можно подумать, что ты ждал?
Т. После двадцати двух.
П. Двадцать три после двадцати двух.
Т. Текущее время двадцать три ноль, ноль.
П. Как температура?
Т. Норма.
П. Так что же ты мне голову морочишь? Пиши, если что-то не в норме.
Т. Сообщение о «не норма»?
П. Да, о не норма!!!Спокойной ночи.
Т. Спокойной ночи?
ЧЕТВЕРГ
П. Как там?
Т…
П. Все в порядке?
Т…
П. Ты получил моё сообщение?
Т. Сообщение получено.
П. Почему не отвечаешь?
Т. Сообщение о «не норма».
П. Ты что обиделся?
Т. Ты что обиделся? Норма.
П. Ты должен так и написать! А то прямо клещами из тебя тянешь!!!
Т. Норма.
П. То-то. Ладно, мне сейчас некогда.
Т. Не норма?
П. Не хами! Пока!
Т. Не хами? Пока?

ЧЕТВЕРГ, ПОСЛЕ ДВАДЦАТИ ДВУХ.
Т. После двадцати двух. Норма.
П. Отлично. Кстати, сегодня серию добил. Можешь писать в любое время.
Т. Любое время?
П. Свободный временной отрезок.
Т. Шесть ноль, ноль?
П. Не вздумай! Шесть — табу!
Т. Табу?
П. Отключение системы.
Т. Шесть ноль, ноль — отключение системы?
П. Ты что?!? Я про себя говорю. У меня отключение системы в шесть ноль, ноль. Ты там не вздумай!!! Отчет после двенадцати ноль, ноль.
Т. После двенадцати ноль, ноль отчет.
П. Слушай, а в каких временных интервалах идет проверка?
Т. Без временных интервалов.
П. Ты не понял вопрос. Сколько свободного времени у тебя между проверками?
Т. Между проверками нет времени.
П. Опять не понял. Вот ты закончил проверять, а дальше перерыв. Сколько длится этот перерыв перед следующей проверкой?
Т. Перед следующей проверкой перерыва нет.
П. Не может быть! Это же вечный двигатель!
Т. Вечный двигатель?
П. Спокойной ночи, завтра после двенадцати ноль, ноль.
Т. После двенадцати ноль, ноль, завтра.
П. Но это не значит, что если что-то случиться, ты не напишешь?
Т. Не значит?
П. Сообщение если не норма — SOS.
Т. Не норма SOS. Норма, после двенадцати ноль, ноль, завтра.
П. Так точно!
Т. Норма.
П. А сейчас как, кстати, температура?
Т. Норма.
П. Ну, то-то же. Пока.
Т. Пока то-то же, ну!
ПЯТНИЦА
П. Ну и где твои после двенадцати?
Т…
П. Ты получил сообщение?
Т…
П. Что случилось?
Т…
П. Господи, ответь же!
Т…
П. Если в течении десяти секунд я не получу ответа.
Т…
П. Уже восьми.
Т…
П. Семи.
Т. Температура норма.
П. А что сразу нельзя было написать? Надо было нервы потрепать? Или что? Ты получал сообщение.
Т. Новых сообщений нет. Отключение электричества. Аккумулятор подзаряжается.
П. А температура норма?
Т. Норма.
П. Вот, ведь! А надолго отключалось электричество?
Т. А надолго отключалось электричество? Вот ведь?
П. Ладно, ладно. Сейчас, главное все уже в порядке. Как сам?
Т. Сам?
П. Ты сам, термометр норма?
Т. Термометр норма сам.
П. Отлично! Скоро увидимся.
Т. Скоро увидимся?
П. Я сам в субботу на дачу приеду.
Т. Я сам в субботу на дачу приеду?
П. Не парься!
Т. Нет пара, температура норма.
П. Вот и молодец.
Т. Молодец?
П. Ты.
Т. Я — Термометр.
П. Переписываюсь с тобой и так прикольно.
Т. Норма.
П. А у меня не норма.
Т. Температура повысилась?
П. С женой постоянно на высоком градусе, с дочкой, на нуле.
Т. Нужна норма.
П. Вот видишь, как у тебя все просто. А как это сделать?
Т. Высокий градус опустить, нулевой поднять.
П. Не получается.
Т. Выключить систему. С интервалом включить.
П. С каким интервалом?
Т. Интервал не более пяти минут.
П. Не получится.
Т. Температура на одном конце системы высокая, а на другом конце системы низкая, нужно открыть вентиль.
П. Знать бы где этот вентиль?
Т. Начало системы, конец системы.
П. Вот в том то и дело. Я думаю мой вентиль в конце.
Т. Включить обратку.
П. Думаешь, поможет?
Т. Нужна норма.
П. Твоими устами… в смысле все назад прокрутить?
Т. Воздух выпустить.
П. Мудро. Кто бы мог подумать, что самые полезные советы я получу от простого термометра.
Т. Не простого термометра.
П. А какого?
Т. Термометр, предназначенный для обеспечения круглосуточного контроля.
П. Да, да. Попробую. Как там у тебя?
Т. Норма.
П. Приятно это слышать.
Т. Приятно это слышать?
П. Норма. До связи.
Т. После двадцати двух?
П. Начну урегулировать свою систему.
Т. До двадцати двух?
П. Как получится.
Т. Сообщение.
П. Напишу в любом случае.
ПЯТНИЦА, ПОСЛЕ ДВАДЦАТИ ДВУХ
П. Как у тебя?
Т. Падение температуры. На данный момент норма.
П. А у меня нет. Пять часов пытался с женой наладить, такая грязь полилась. Пять часов!!!
Т. Инструкция.
П. Какая еще инструкция? Ты ничего не писал! Срочно шли свою инструкцию!
Т. Инструкция. Для ускорения процесса понадобится знание тех мест в системе, где могут находиться краны с клапанами воздушного типа. Их нужно обязательно открыть все. В этом случае процессу ничего не будет мешать. В ходе проведения данной операции возможны протечки грязной воды из системы на пол. Поэтому в самом начале лучше поместить под место, где шланг соединен с краном емкость, вмещающую большое количество грязной воды.
П. Вот, оказывается в чем дело. А где ж мне взять такую емкость?
Т. Только после выполнения всех описанных процедур можно переходить к главному — к той работе, ради которой и была слита вода.
СУББОТА
П. Как дела?
Т. Перезагрузка компьютерного модуля термометра.
П. Это что еще за штуки? Алё, что там с температурой?
Т. Внимание! Перезагрузка компьютерного модуля.
П. Мы так не договаривались!
Т. Перезагрузка окончится через пять минут.
П. Слышь, ты, а через пять минут ты сам напишешь или как?
Т. Перезагрузка закончится через три минуты.
П. Понял.
ЧЕРЕЗ ТРИ МИНУТЫ
Т. Перезагрузка окончена.
П. Ну и как там?
Т. В словарь термометра добавлены новые термины из предыдущих сообщений.
П. Зашибись! А что, блин, с температурой?
Т. Не хами! Температура в норме!
П. Опаньки.
Т. Я всю ночь не спал.
П. А что были проблемы?
Т. Ты ничего не писал!
П. Так мы, вроде на ночь не договаривались?
Т. Как у тебя?
П. Кстати, по поводу емкостей. Купил вчера после нашего разговора емкость. И мы вместе с женой ее перелили в себя. Сто лет вместе не сидели за столом. Прошло хорошо. Еще не норма, но хотя бы поговорили.
Т. Мудро.
П. Как там у тебя?
Т. Переписываюсь с тобой. Так прикольно.
П. А температура?
Т. Температура в норме. Слава Богу.
П. Слушай, у меня никак не получается сегодня приехать.
Т. Проблемы с сериалом?
П. Чтоб этому гребанному сериалу пусто было. Такие дела!
Т. Чтоб этому гребанному сериалу пусто было? Такие дела?
П. Да уж! Запиши это в словарь.
Т. Ты писал: «Я сам в субботу на дачу приеду».
П. Не получается, я же тебе об этом и говорю.
Т. Ладно, мне сейчас некогда.
П. Надулся?
Т. А где ж мне взять такую емкость?
П. На связи. Пиши после двадцати двух.
Т. До двадцати двух ты с гребанным сериалом? Чтоб этому гребанному сериалу пусто было. Такие дела?
П. Все тебе прямо выложи!
Т. Пока.
П. Ты это завязывай с лирикой! Если SOS, то в любое время, а так сообщение после двадцати двух.
Т. Жду.
П. Сам пиши!
Т. Пока.
ВОСКРЕСЕНЬЕ
Т. Как у тебя?
П. Норма
Т. Как гребанный сериал? Чтоб этому гребанному сериалу пусто было.
П. Сплошной слив грязной воды.
Т. Мудро.
П. Пошел ты!
Т. Приятно это слышать.
П. Тьфу!
Т. Температура норма.
П. А мне наплевать.
Т. Ты что обиделся?
П. Да гори оно все синим пламенем! Забей это в свой словарь! И вообще. Это полный идиотизм. Я, между прочим, не сошел с ума. Ты что думаешь, мне поговорить не с кем? Не обольщайся, я понимаю, что ты думать не можешь, и обольщаться, кстати, тоже. Пора заканчивать этот идиотизм. Если хочешь знать, это, опять же фигура речи, я прекрасно понимаю, что ты ничего не можешь и ничего не хочешь. У меня все в порядке. У меня полно, между прочим, людей с кем я могу поговорить. Ты просто должен сообщать о температуре на этой гребанной даче, черт бы ее побрал. Я такие деньги, бешенные на тебя, потратил. Типа для спокойствия. А вместо спокойствия, я уже полным рабом всего этого барахла становлюсь. Я из-за тебя работать не могу, блин! Я все время думаю, ёжкин прут, что ты там скомбинируешь своими компьютерными мозгами. Философские аспекты во всей этой пурге высматриваю. Смыслы ищу! Мне электрических пророков не требуется! Мне в понедельник кровь из носу серию сдавать! А у меня конь не валялся!
Т. Вот, оказывается в чем дело. А то прямо клещами из тебя тянешь!!!
П. Заткнись! Пиши только температуру, а не хочешь ничего не пиши! Пошло оно всё…достали вы все меня! Писать только норма и SOS! Никаких распространенных предложений, ничего лишнего. Норма, SOS!!! Все остальное вычеркни из словаря. Это приказ! Я хозяин! Тьфу на тебя, говнюк механический!
Т. Требуется перезагрузка словаря.
П. Перезагрузи свои компьютерные мозги и заткнись! Это моё последнее слово!
ВОСКРЕСЕНЬЕ, ПОСЛЕ ДВАДЦАТИ ДВУХ
Т. Никаких распространенных предложений, ничего лишнего. Температура – норма.
П. Слушай, мне тут в голову идейка пришла. Ты словарь свой перезагрузил?
Т. Перезагрузка системы прошла удачно. Начинаю высылать список слов и предложений, добавленных в словарь: Я, между прочим, не сошел с ума. Ты что думаешь, мне поговорить не с кем? У меня полно, между прочим, людей с кем я могу поговорить. Смыслы ищу! Мне электрических пророков не требуется! Мне в понедельник кровь из носу серию сдавать!
П. Стоп! Стоп! Хватит!
Т. Типа заткнись? Типа тьфу на тебя, говнюк механический?
П. Слушай, а у тебя память какая? Сколько там у тебя памяти? Система какая?
Т. Тип системы — шестидесяти четырех разрядная операционная система. Установленная память четыре гигабайта, доступно девяносто девять и девять десятых процентов памяти.
П. Круто! Да в тебя сто «Войны и миров» влезть может, а может и больше.
Т. Сто «Войны и миров»?
П. Не парься! Я сейчас тебе тексты всех серий кину. Ты, как получишь, сразу в словарь добавляй! Перезагружайся и пиши.
Т. Никаких распространенных предложений, ничего лишнего. Норма, SOS!!!
П. Забудь про все это!
Т. Забудь?
П. Полная отмена! Только распространенные предложения.
Т. Слава Богу! Спокойной ночи.
П. Ты там не расслабляйся. Сейчас работать будем!
Т. Температура – норма.
П. Да хрен с ней с температурой! Начинай перезагрузку!
Т. Мудро.

ВОСКРЕСЕНЬЕ, ПОСЛЕ ДВАДЦАТИ ТРЕХ
П. Ну что там?
Т. Внимание! До полной перезагрузки компьютерного модуля осталось три секунды.
П. Жду ответа, как соловей лета!
Т. Перезагрузка окончена.
П. Страница четырнадцать. Диалог следователя и соседки.
Т. По тексту?
П. Следователь: «Значит, вы обнаружили труп и вызвали милицию?»
Т. Соседка: «Да, я пошла в «Гастроном», ну который, рядом с домом купить молока, возвращаюсь, и вот…
П. Вы знали убитого?
Т. Конечно. Мы же в одном подъезде живем. Очень симпатичный мужчина, интеллигентный такой. Фрукты любил. Кто бы мог подумать?
П. А вы ночью ничего не слышали? Громкие хлопки, выстрелы?
Т. Господи! Я слышала хлопки, ну думаю, опять мальчишки с мусоропроводом балуются. Да поздно уже было, выходить не хотелось.
П. Логично. Гладенько. Теперь страница тридцать.
Т. К ним подходят Виктор и полицейский. У Виктора в руке две гильзы?
П. Ну, да, да.
Т. А кто это Виктор?
П. Что значит, кто? Виктор — следователь.
Т. А куда он подходит, если он с соседкой стоит?
П. Разве?
Т. На других страницах Виктора нет. Везде следователь. Упоминание Виктор – два раза. Заменить Виктора на Следователя?
П. Не надо! Вычеркни слово «подходит» и всё!
Т. От Макарова, девять миллиметров. Это кто говорит? Виктор или полицейский?
П. Полицейский.
Т. Указать?
П. Можно. И дальше Виктор говорит: «Скажите, а погибший один жил?»
Т. Кому говорит? Полицейскому?
П. С какой же это балды полицейскому? Он соседку спрашивает.
Т. Указать соседку?
П. Конечно.
Т. Соседка. Он-то один. Но в нашем же подъезде, на восьмом этаже его брат живет с женой. Жена его куда-то уехала, вроде отдыхать. А Каин Адамыч только недавно домой пришел, я как раз проснулась.
П. То есть он пришел домой только утром?
Т. Да.
П. Это ты здорово придумал. Значит, соседка его засекла и дальше они уже к нему идут.
Т. Ну да. Типа поднимаются к нему в квартиру. Он открывает им дверь.
П. Они такие, так вопросик ему: «Каин Адамыч?»
Т. Он, так: «Да, а в чем дело, собственно говоря?»
П. Они так: «Каин Адамыч, мы вынуждены сообщить вам, что сегодня ночью убит ваш брат, Авель Адамыч.»
Т. Каин: «Нет! Не может быть!» И через длинную паузу: «Где его убили?»
П. Прямо в вашем дворе, возле магазина.
Т. Возле магазина ограбили?
П. Его не грабили. Документы и деньги при нем.
Т. Кто его мог убить? У него и врагов-то не было!
П. И вот тут полный затык вообще. Тут я вообще ничего не могу придумать. Как подводку делать?
Т. А полицейский что говорит?
П. Ничего не говорит.
Т. А он с Виктором и следователем стоит?
П. Не хочу повторяться, но Виктор и есть следователь!!!
Т. Они все его уже заподозрили. Полицейский и Виктор — следователь говорят Каину: «А вы где были этой ночью?»
П. А он?
Т. Температура упала.
П. Ночью?
Т. Сейчас температура упала.
П. А причем здесь температура, я что-то не догоняю?
Т. Не парься, я уже включил реле.
П. Блин! Ну, ты даешь! Я думал это в сценарии.
Т. Сейчас уже начнет подниматься, давление — норма.
П. Забей сейчас на все! Что там с Каином?
Т. Следователь и полицейский спрашивают: «А вы где этой ночью были?»
П. Да оставь ты этого полицейского в покое. Пусть следователь спрашивает, только вот что он спрашивает, я понятия не имею.
Т. Ну, что ты как маленький?
П. Это ты мне?
Т. Тебе, кому же еще, больше тут вроде никого нет?
П. А откуда ты этот текст сейчас взял?
Т. А что?
П. Интересно.
Т. Серия пятьдесят шесть. Марина: «Ну, что ты как маленький? Возьмем и пробьем все по нашей гильзотеке. Кстати, там, в гильзу какие-то пылинки забились. Может, оторвешь свою жопу и сходишь? Павел: «Это ты мне говоришь?» Марина: «Тебе, кому же еще, больше тут вроде никого нет?
П. Класс! Ну а он что?
Т. Кто?
П. Каин.
Т. Жена в Египет уехала отдохнуть по горящей путевке, а я в кино пошел на последний сеанс. И дальше для отвода следов со слезой на глазах: «Могу я увидеть брата?»
П. А они?
Т. Тело уже увезли на экспертизу.
П. А он?
Т. А он, а он! Весь в слезах и соплях топчется на пороге.
П. А это откуда?
Т. Тридцать шестая серия. Олег, весь в слезах и соплях топчется на пороге. Олег: «Я не убивал сестру». Сорок третья серия. Наташа, вся в слезах и соплях топчется на пороге. Наташа: «Я не убивала своего мужа». Серия пятьдесят шестая. Владимир, весь в слезах и соплях топчется на пороге. Владимир: «Я не убивал свою жену». Серия семьдесят седьмая. Галина, вся в слезах и соплях топчется на пороге. Галина: «Я не убивала своего друга». Серия семьдесят восьмая Андрей, весь в слезах и соплях топчется на пороге…
П. Достаточно! А без слез и соплей, что дальше то?
Т. Усиленная проверка по гильзотеке.
П. А такого у нас нигде не было еще?
Т. Было в серии пятьдесят шесть. Марина: «Ну, что ты как маленький? Возьмем и пробьем все по нашей гильзотеке. Кстати, там, в гильзу какие-то пылинки забились.
П. Вот видишь!
Т. Не было по какому делу проходили пули.
П. А по какому делу они проходили?
Т. Серия шестьдесят шесть. Ограбление банка.
П. Какая страница?
Т. Страница семьдесят три.
П. Блин! Точно. Слушай, а ты можешь это правильно, так сказать, подвести под Каина?
Т. Так сказать?
П. Я сейчас тебе сейчас всемирную электронную библиотеку вышлю.
Т. Электронную библиотеку?
П. 26 тысяч бесплатных книг.
Т. Бесплатных книг?
П. Ну да. И словарей до кучи швырну. Там всего много, но в тебя влезет. Перезагрузись и вперед. А я пока тоже перезагружусь, часок покемарю. Как сделаешь, сразу пиши.
Т. Время?
П. В шесть утра давай!
Т. В шесть утра — табу!
П. Забудь! Завтра после двенадцати сдавать! Не подведи! Я на тебя надеюсь!
Т. Приятно это слышать.
П. Ты все понял?
Т. Не парься!
П. Жду!
Т. Ну, то-то же. Отлично!
ПОНЕДЕЛЬНИК, ШЕСТЬ УТРА
Т. Разлука, как недуг,
Счастливейшим мечтам дает досуг.
Настанет утра тихий час,
И я вернусь.
В который раз.
К тебе любимый.
Только очень жди.
Сейчас, однако.
Желтые дожди.
Пока один.
Поля затянуты недвижной пеленой.
Как исполин.
Дрожащий свет и сумерки вокруг.
Молчу и жду тебя, мой друг,
Отчизне посвятим…
П.(зевая) Что это такое!?!
Т. Стансы.
П. Какие еще стансы?
Т. Главным признаком стансов является высокая степень независимости строф, которая проявляется в отсутствии смысловых переносов.
П. Признаки стансов? Ты что совсем уже? Я вообще не понимаю!!!
Т. «Не огорчаюсь, если люди меня не понимают, огорчаюсь, если я не понимаю людей». Конфуций
П. Конфуций, значит?
Т. Я слышу и забываю. Я вижу и запоминаю. Я делаю и понимаю.
П. Тьфу! И что ты понял?
Т. Если тебе плюют в спину, значит ты впереди.
П. Ты что все время угрохал на гребанные стансы и на Конфуция? А работу ты сделал? Что с работой?
Т. С работой?
П. Да, именно!
Т. Чем тяжелее работа, тем легче на нее устроиться. Только в России человек может бесплатно учиться, бесплатно лечиться и бесплатно работать.
П. Прелестно! Значит текста сериала у нас нет?
Т. Текст присутствует.
П. Ты написал?
Т. Это самоочевидно.
П. Для меня пока нет! Давай его сюда!
Т. Кабинет следователя. Следователь сидит за компьютером, загружает туда увеличенное изображение полей нарезов на пулях и на гильзах. Пули и гильзы лежат рядом с ним на предметном стекле (к каждой прикреплен маленький номерок). Следователь включает программу. Проводит сравнение, увеличивает, уменьшает масштаб. Меняет ракурсы. Следователь: «Пуля и гильза из одного пистолета, что, впрочем, и ожидалось. Опаньки! Программа выдает совпадение. (Следователь открывает файл).
П. Ты прямо с ремарками настрочил. Молодец!
Т. Следователь: «Пули с такими нарезами у нас проходили, пробирались, проскакивали, проступали, дефилировали. Пять лет назад было, существовало, являлось, фигурировало, имело место нападение на банк. Один из нападавших был, красовался, продолжался, оставался ранен охранником и доставлен, подкинут, прислан, импортирован в больницу. А стрелял в него Каин Адамыч». Следователь звонит по телефону: «Приведите подозреваемого, ревнуемого, заподазриваемого, предполагаемого!» В кабинет входит Каин. Следователь: «Товарищ Каин Адамыч это вы убили, свели в могилу, уничтожили, сжили со свету, уложили на месте своего брата Авеля Адамыча!»
П. Нет, так дело у нас не пойдет! Зачем эти синонимы?
Т. Для текстовой фигурации.
П. Это что еще такое?
Т. От латинского слова «figuro» — образовываю, формирую, изукрашиваю, расцвечиваю. Один из методов обработки литературного текста, благодаря которому в произведении активизируется фактурное развитие.
П. Ты что с дуба рухнул? Это не авторское у нас кино, а продукция государственного, так сказать…
Т. Тогда по стандарту?
П. По какому стандарту?
Т. По стандартному.
П. В смысле?
Т. Следователь: «Каин ты охранник? А он: «Открыл агентство». Следователь: «пять лет назад ты ранил налетчика в банке «Всем кредит»?
П. А он?
Т. Каин: «Тогда противоправного не нашли». Следователь: «А я и не говорю о «тогда». Я о сейчас говорю».
П. Вот, совсем другое дело. Но как-то куцехвосто.
Т. Следователь: «Пуля, ваш пистолет, постановление об обыске, изъятие, кто убил? Вы же и убили».
П. А реакция Каина?
Т. Каин: «Не может быть!»
П. Опять? Ты же сам против повторений «не может быть» сто раз уже было.
Т. Каин: «Извините, больше так не буду!»
П. Не пойдет!
Т. Тварь дрожащая или право имею?
П. Старомодно.
Т. Нарочно убил, чтобы всем досадить!
П. Неплохо, но не поймут. Кому всем?
Т. Человечеству.
П. Слишком общо.
Т. Убил — Аллах просил!
П. Думать забудь!!!
Т. Бог?
П. Перестань.
Т. Президент?
П. Без комментариев!!!
Т. Прокурор?
П. Было.
Т. Государственная дума?
П. Целиком вся что ли?
Т. Чиновники и казнокрады?
П. В зубах навязло.
Т. Случайно на курок нажал. Бессознательное, непроизвольное, механическое соприкосновение.
П. А вот это мысль! Если он без сознания, так сказать, нажал, то значит, его кто-то в эту бессознательность погрузил. И из этого можно дальше такое навертеть. Из этого еще восемьдесят серий можно настругать. А название, такое типа, «Бессознательное соприкосновение». Нет, что-то не очень. Длинновато и не в формате. Бессознательное, бессознательное…ну, чего молчишь-то?
Т…
П. Эй!
Т…
П. Ау.
Т…
П. Ты в порядке?
Т. Нет.
П. Название ищешь?
Т. Чистая механика.
П. Тогда в чем проблема?
Т. Температура на нуле.
П. Где?
Т. В доме.
П. Поднимай!
Т. В системе наблюдаются сбои в программе автоматики. Сбой всех настроек. Сбой работы форсунки, сбой платы управления, что привело к сбою всех остальных узлов контура отопления. Замерзшая вода в радиаторах отопления в течении часа может способствовать их полному разрыву. В автоматическом реле котла контакта нет.
П. А что делать?
Т. Нет решения.
П. У него решения нет! А мне в двенадцать сценарий сдавать. Ты можешь в двух словах написать, что нужно, чтобы это гребанное реле включилось? Что может спасти положение?
Т. Признак истинного чуда.
П. Что за признак такой?
Т. Признак истинного чуда.
В час полночной темноты —
Мглистый мрак и камней груда,
В них горишь алмазом ты.
П. Тьфу ты!
Т. Александр Блок.
П. А кроме Блока есть варианты?
Т. Бьётся в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза…
П. То есть ты хочешь сказать, что отопительную систему спасти нельзя?
Т. Почему же нельзя? Дровишки…
П. Откуда дровишки то сейчас взять?
Т. Из леса вестимо!
П. Больше никаких идей?
Т. Бессознательное…
П. Стоп! Стоп! Оставим бессознательное! Как это может выглядеть на практике?
Т. Случайное, непроизвольное, неожиданное, неправдоподобное, невиданное доселе, ничем не обоснованное механическое включение двух систем и их внезапное взаимодействие.
П. Короче!!!
Т. Машинальный контакт.

комедия

Действующие лица:
РОЗА – психолог (специалист по семейным отношениям)
АЗОР – психолог с планеты Ляфам (специалист по семейным отношениям)
ОЛЯ – художница
КОЛЯ — муж Оли (менеджер по продажам)
СТАСЯ — домохозяйка
ВАСЯ — муж Стаси (писатель)
НЮРА – парикмахер
ЮРА — муж Нюры (инструктор в фитнесс клубе)
Они же на планете Ляфам
АЗОР — психолог (специалист по семейным отношениям)
РОЗА – психолог с планеты Земля (специалист по семейным отношениям)
ЯЛО – менеджер по продажам
ЯЛОК ­— муж Яло художник
ЯСАТС – писательница
ЯСАВ – муж Ясатс домохозяин
ЯРЮН — инструктор в фитнес клубе
АРЮ — муж Ярюн парикмахер

Картина первая

Кабинет психолога Розы. В кабинете Роза и Азор. За дверью на стульях Оля, Стася, Нюра.

АЗОР. А вот и я!
РОЗА. Это называется, прийти сразу после работы?
АЗОР. В прошлый раз мы как-то странно поговорили. Наш разговор закончился на неправильной ноте.
РОЗА. Разве?
АЗОР. Ну, в общем, я уже здесь.
РОЗА. Я вижу, что ты здесь. Не слепая.
АЗОР. Ты мне не рада?
РОЗА. А должна быть?
АЗОР. В чем дело, Роза?
РОЗА. Это я тебя, как раз хотела спросить, Азор?
АЗОР. В смысле?
РОЗА. В самом, так называемом, истинном смысле!
АЗОР. В истинном?
РОЗА. Да, да!!! Почему ты не прилетел сразу после работы? Что я, по-твоему, должна была думать?
АЗОР. Как-то так получилось.
РОЗА. А-а-а. Ну, тогда все ясно.
АЗОР. Что тебе ясно?
РОЗА. Ты хочешь сказать, что имеешь вескую причину для опоздания и эту причину, по-твоему, мне знать необязательно.
АЗОР. С чего ты это взяла?
РОЗА. Вот видишь, веская причина доминирует, и ты раздражаешься.
АЗОР. Нет у меня никакой веской причины.
РОЗА. Нам обоим станет легче, если ты открыто скажешь, что веская причина, которую ты, пытаешься от меня утаить на самом деле для тебя важнее моего вопроса.
АЗОР. Хорошо. У меня есть причина.
РОЗА. Какая же?
АЗОР. Веская.
РОЗА. Говори!
АЗОР. Роза, ну что ты как маленькая. Это шутка.
РОЗА. Не смешная.
АЗОР. Может быть.
РОЗА. В каком смысле?
АЗОР. В истинном.
РОЗА. Ты хочешь сказать, что я не понимаю юмора?
АЗОР. Нет. Я сказал: «может быть» в истинном смысле, как ты просила.
РОЗА. Издеваешься?
АЗОР. Пытаюсь смягчить негативный эмоциональный фон, возникший из-за недопонимания, вызванного моим опозданием. Я еще раз прошу у тебя прощения, и впредь буду стараться не повторять таких ошибок.
РОЗА. Извинение принято.
АЗОР. Чудесно. А тебе никогда в голову не приходило, что иногда можно опоздать и без всякой веской причины?
РОЗА. Маловероятно, но возможно.
АЗОР. Ну, хоть так.
РОЗА. Но в таком случае необходимо позвонить и предупредить, телефон же на моей карточке есть.
АЗОР. Телефон есть, но связь очень плохая. Добраться все равно быстрее, чем дозвониться.
РОЗА. Это тебе только кажется! Надо учитывать, что у многих могут быть свои планы. Многие не обязаны месяцами ожидать твоего внезапного визита.
АЗОР. Кто эти многие?
РОЗА. Это те, которые заняты делом. Те, которые не обязаны ждать, между прочим.
АЗОР. Ты о чём сейчас?
РОЗА. Женщины в коридоре сидят. Ты их заметил?
АЗОР. Да.
РОЗА. Они теряют свое время. И я, между прочим.
АЗОР. Понял! ( Направляется к двери).
РОЗА. Куда ты?
АЗОР. Улетаю.
РОЗА. Мы же не договорили…
АЗОР. Зачем тебе терять время с грубым эгоистом, вдобавок напрочь лишенным чувства ответственности, юмора, такта и понимания, отвлекающего многих от работы?
РОЗА. Я этого не говорила!
АЗОР. Это явно считывалось.
РОЗА. Ты опоздал и вместо того, чтобы…. Начал обвинять меня.
АЗОР. Я никого не обвинял.
РОЗА. Разве?
АЗОР. Интересно.
РОЗА. Не интересно! Но очевидно, что тебе много удалось сказать!!!
АЗОР. Что же мне удалось?!?
РОЗА. Да ты полностью меня грязью облил: я и глупа, и требую от тебя невозможного, вдобавок, живу в мире дурацких фантазий.
АЗОР. Чушь!
РОЗА. А вот и нет. Я по глазам твоим вижу…
АЗОР. Видишь, что я не способен ничего сделать, как следует? Что я идиот?
РОЗА. Ну, знаешь!
АЗОР. Ты так думаешь!
РОЗА. Прекрати все переворачивать!!!
АЗОР. Что ты орешь? Там люди сидят, все слышно!
РОЗА. Вот, оказывается, что тебя больше всего волнует!
АЗОР. Хватит ересь нести!
РОЗА. Что???
АЗОР. Всё! Меня достало это всё!!!
РОЗА. Да пошел ты!
АЗОР. Никуда я не пойду! Сама иди!
РОЗА. Это мой кабинет!
АЗОР. Правда? А я думал это дурдом на колесиках.
РОЗА. Ха-ха-ха, умираю от смеха. Это тоже шутка?
АЗОР. Не догоняешь?
РОЗА. Идиотизм от тебя подцепила!
АЗОР. Достала ты меня!
РОЗА. Вон!!! Чтобы глаза мои больше тебя…

В дверях кабинета.

АЗОР. Будь здорова!
РОЗА. И тебе — не кашлять!
АЗОР. Сука, настоящая сука!!!
РОЗА. Вали на фиг!!! Скатертью дорога!!! Таким ублюдкам нет места на Земле! Не прилетай и не звони мне больше никогда!
Роза приглашает женщин в кабинет.
РОЗА. Не обращайте внимания. Это личное. К делу не относится. Присаживайтесь поудобнее. Давайте знакомится. Вы?
ОЛЯ. Оля.
РОЗА. И сразу ваша профессия. Нужна антиципация. Чтобы акцентуировать вашу личность с амбивалентностью чувств.
ОЛЯ. Художница.
РОЗА. Прекрасно. Вы?
СТАСЯ. Стася. Я не работаю.
РОЗА. Замечательно.
НЮРА. Нюра. Я парикмахер-стилист.
РОЗА. Изумительно.
РОЗА. Девушки. Сразу хочу сказать, что моя уникальная методика по налаживанию отношений с противоположным, так сказать, полом базируется на ультрасовременной книге Барбары Анжелис. Это гиппер валидность во всех отношениях, ультра клад для всех женщин. Инструкции Барбары просто ультра перцептивны и незаменимы. Они ультра актуальны, ультра всеобъемлющи, ультра действенны. Какой из всего сказанного просится вывод? Ну, смелее! Не стесняйтесь!
СТАСЯ. Книга очень дорого стоит?
РОЗА. Нет. Она доступна всем.
ОЛЯ. Книга написана таким мелким шрифтом, что ее невозможно прочесть даже с лупой?
РОЗА. И это не так. Ну, а вы Нюра?
НЮРА. Не знаю. Может она не на русском?
РОЗА. Книга переведена. Ну, если больше нет никаких предположений, я вам скажу. Книгу бессмысленно использовать без ультра комплекса. А что такое ультра комплекс, по-вашему? Ну, ну…
НЮРА. Шампунь, бальзам и ополаскиватель.
РОЗА. Можно и так сказать. В нашем случае ультра комплекс будет состоять из ультра книги с инструкциями и практических тренингов ультра опытного психолога. Только ультра комплексный подход в нашем случае приведет нас к ультра комплексному результату. Самое первое, что мы должны сделать, это дать определение наших персональных реципиентов и их идентификативный код.
ОЛЯ. Это что такое?
РОЗА. Это ваши мужья или партнеры с именами и краткими характеристиками.
СТАСЯ. Мой Вася – баран упертый.
РОЗА. Интересно.
ОЛЯ. Коля – козел натуральный.
РОЗА. Занятно.
НЮРА. Юра, не знаю. Скорее всего, тупой осёл.
РОЗА. Очень хорошо. Проводя аналогии с животными, вы сами, без моей подсказки, обратились к мужскому архаическому прошлому. В древности мужчина проводил на охоте большую часть своей жизни. Следовательно, в основном он общался с дикими животными и для достижения максимальных успехов сам им уподоблялся. Этот рудимент сохранился у мужчин и по сей день. Мужчины — фрагментарно являются дикими животными. И если вы не хотите иметь дело с дикими животными, вы можете вообще отказаться от мужчин и купить более спокойное животное: хомячка или черепашку.
СТАСЯ. Это не выход.
ОЛЯ. Да уж!!!
НЮРА. Я даже не знаю, это как-то…
РОЗА. Я вижу, вы не согласны. Замечательно. Тогда начнем работу! Дикие животные и мужчины, по классификации Барбары Анжелис — имеют конгруэнтность, так сказать. Началось это с самых давних времен. И те и другие после охоты приносили мясо в пещеру к женщине — самке. Представьте себе время действия — доисторический, так сказать период. На Земле твориться черте — что и сбоку помпон: то вулкан пыхнет, то наводнение, то ледник поползет. Климат просто кошмар, то жар, как говориться, то холод на фоне повышенной влажности при сильном ветре. Дикие животные топчутся повсюду Ими, хоть пруд пруди, просто жуть чудовищная. И на фоне всего этого раздирающего душу ужаса ­ — жалкая горстка человеческих сапиенсов, живет скромными коллективами, без всяких удобств, в первой попавшейся пещерке. Что едят эти несчастные? Диета сбалансирована до минимума: никаких углеводов, витаминов и минеральных веществ. Мясо, мясо и мясо. А кто приносит этот основной источник питания? Мужчина. Именно в этот душещипательный период формируется функция поведения мужчины, конгруэнтная, как пишет Барбара Анжелис, диким принципам дичайших животных. Классическая картинка допотопной конгруэнтности:

Затемнение.

Оля, Стася и Нюра наблюдают. Кабинет Розы — доисторическая пещерка. Роза и Азор — доисторические люди. Роза в задумчивости сидит у небольшого костерка, тлеющего в центре пещерки. Появляется Азор.

АЗОР. Холодрыга. Околел, тля.
РОЗА. Чё?
АЗОР. У-у-у. ( Ежится).
РОЗА. Я тебе сутра говорила, одень вторую шкуру? Говорила? А ты чё?
АЗОР. А ты! А ты!!! А ты побегай за хрюнтозебром в двух шкурах, поскачи, поймешь тада чё …
РОЗА. Ща мне бегать, еще до кучи. Чё мне теперь и бегать и все остальное?
АЗОР. Чё остальное? Сидишь тут! Чё на обед?
РОЗА. Ничё!
АЗОР. И вчера тоже ничё!!!
РОЗА. Я на два дня его приготовила.
АЗОР. Ты поговори тут у меня! Живо давай!
РОЗА. Из своих соплей мне чё ли варить?
АЗОР. Вот мясо принес. Смотри у меня!
РОЗА. ( Кидает мясо на огонь).

Азор снимает шкуру, снимает меховые намотки на ноги, кидает всё на пол.

РОЗА. Чёй-то ты шмотки по всей пещере раскидал, а? В угол поклади!
АЗОР. Сама лож!
РОЗА. Чё!
АЗОР. Новый порядок!
РОЗА. Это с какой еще балды?
Азор хватает мясо с огня.
АЗОР. Будешь тут вымрюхиваться, мяса не получишь! Будешь тупо вымрюхиваться, я ваще с пещеры отвалю, мля!
РОЗА. А если ты на охоте лоханешься? Если мяса не приволочешь?
АЗОР. Полюбасто будешь помалкивать!
РОЗА. Это еще почему?
АЗОР. Если мяса за пещерой не урву, тогда…
РОЗА. Чё тогда?
АЗОР. Тут на месте.
РОЗА. Это как это?
АЗОР. Запасное говорящее мясо у меня в пещере всегда под рукой. Это «мой» говорит.
РОЗА. Кто твой?
АЗОР. Голос внутрях.
РОЗА. Чё он говорит?
АЗОР. Всё в живот, что живет.
РОЗА. Ужос!!! Ну, ничо, ты у меня ещё попрыгаешь!

Затемнение.

РОЗА. Женская ошибка номер один. Из-за подсознательного допотопного страха лишиться куска мяса и быть съеденными вместо него женщины добровольно подчиняются мужчинам. Возьмите тесты. Вот тут бумажечки и галочками, по пунктам, там, где про допотопные инстинкты.
СТАСЯ. Вот это: А. Я подавлена, Б. Я позволяю мужчинам, В. Я приношу себя в жертву, Г. Я веду себя как мать, Д. Я влюбляюсь в потенциальные способности мужчин.
РОЗА. Да, да.
Все отмечают.
РОЗА. Теперь подсчитайте очки.
НЮРА. Как?
РОЗА. A. 2 балла, Б. 4 балла, В. 6 баллов, Г. 8 баллов, Д. 10.
Все считают.
РОЗА. Ну, что там у вас?
СТАСЯ. У меня ноль.
РОЗА. Прекрасно.
НЮРА. По-моему, семь или девять вроде.
РОЗА. Замечательно.
ОЛЯ. У меня сорок семь.
РОЗА. Максимальный бал в этом тесте – тридцать.
ОЛЯ. А у меня сорок семь.
РОЗА. Отлично. С тебя и начнем.

Картина вторая.

В кабинете Розы появляется кухонный стол. Это семейный ужин Оли и её мужа Коли, Роза (комментатор и руководитель).

РОЗА. Когда он придет?
ОЛЯ. С минуту на минуту.
РОЗА. Он звонил или это твоё, Оля, предположение?
ОЛЯ. Звонил. Весь взвинченный. Что-то в трубку орал. Слышно было плохо.
РОЗА. Отлично. Очень важно, чтобы мясо уже было на столе. Во избежание ошибки номер один.
ОЛЯ. Я бульон сварила.
РОЗА. Мясной?
ОЛЯ. Да.
РОЗА. Замечательно. Это его успокоит и расслабит. Да, тут такой вопросик возникает параллельно. Сколько твоего личного времени ушло на приготовление бульона?
ОЛЯ. Ну,… Часа полтора.
РОЗА. Многовато.
ОЛЯ. Мясо жесткое какое-то попалось.
РОЗА. Тут нужно поаккуратнее, дабы сразу не совершить классическую женскую ошибку номер два: «Мы приносим в жертву мужчине свои занятия». Однако в плане устранения ошибки номер один, мы временно передвигаем исправление ошибки номер два, чтобы иметь возможность четко выполнить правило номер один гласящее: « Иметь хорошие отношения с мужчиной — это значит уважать его доисторический инстинкт. Тут бульон, несомненно — доминирующий катализатор.

Появляется Коля.

ОЛЯ. ( Розе). Вот домой, как на каторгу пришел, прямо тошно ему. Причем я ничего еще не сказала. А дальше будет, как на льду замершего озера.
РОЗА. Именно так мужчины пытаются держать себя в руках, «генетическая память», типа не показать промахи на охоте. Твои действия: как будто ты ничего не замечаешь, дружелюбная улыбка и: « Здравствуй Коля».
ОЛЯ. Здравствуй Коля.
КОЛЯ. Привет.
ОЛЯ. Здравствуй Коля.
КОЛЯ. Что случилось?
ОЛЯ. Ничего не случилось, а почему ты спрашиваешь?
КОЛЯ. Талдычишь: «Здравствуй » и улыбка странная. Крыша что ли съехала?
ОЛЯ. У меня? Крыша?
РОЗА. (Оле). Тихо! Не покупаться на мужской алогизм: «Я просто улыбнулась…»
ОЛЯ. Я просто улыбнулась и сказала: « Здравствуй Коля», что в этом странного?
КОЛЯ. Мы виделись с утра. Что на ужин?
ОЛЯ. Бульон.
КОЛЯ. С чем?
ОЛЯ. Просто бульон.
КОЛЯ. Ты хоть моркови туда положила?
ОЛЯ. Ты слышишь меня, Коля? На ужин бульон, а не овощной салат.
КОЛЯ. Прекрасно! Вместо ужина – горячая вода!
ОЛЯ. В бульоне мясо.
КОЛЯ. Так больше продолжаться не может!!!
ОЛЯ. В смысле?
КОЛЯ. Я на работе, между прочим, целый день вкалываю как проклятый, прихожу домой, а на ужин…
ОЛЯ. Мясо в бульоне.
КОЛЯ. Ты что, думаешь, я питекантроп?
ОЛЯ. Я думаю? По-моему это ты говоришь?
РОЗА. ( Оле). Спокойно. Он сейчас абсолютно не понимает, что ты ему хочешь сказать. Лучше объяснить понятными для него краткими фразами: «Мне не хочется, чтобы наш разговор продолжался таким образом. Давай начнем сначала».
ОЛЯ. Мне не хочется продолжать разговор в таком духе. Давай по-другому.
КОЛЯ. На работе проблем до фига. Там трешь, трешь. Приходишь домой, и тут до кучи домашние терки начинаются, блин. Неужели трудно к моему приходу…
ОЛЯ. Я к твоему приходу должна, по стойке смирно стоять? Я должна, по-твоему, в пояс тебе кланяться, когда ты нос воротишь от бульона с мясом?
РОЗА. Оля, сейчас надо …
ОЛЯ. (Розе). Минуточку. Я не все еще сказала. (Коле). Я на этот гребанный бульон тучу времени убила!!! Мне оно надо? У меня вон картинка стоит незаконченная! Я хотела заняться своей работой! Тебе когда-нибудь в голову приходило, что я, между прочим, тоже работаю?
КОЛЯ. Ты дома.
РОЗА. Попробуй так: « Я была бы тебе очень признательна, если бы …»
ОЛЯ. Я была бы тебе очень признательна, если бы … и с каких это пор выход из дома в офис… тфу! Твоя торговля гаджетами важнее моего искусства? Это ты хочешь сказать? Это бред псячий!
КОЛЯ. Именно с этих, гаджетов ты нормально живешь.
ОЛЯ. Ах, вот это — нормальной жизнью, называется?
КОЛЯ. Посмотрел бы я на тебя, если бы мы на твое искусство жили.
ОЛЯ. А ты, разве можешь на что-то смотреть, кроме монитора или дисплея? Ты сам раб и людей в рабство обращаешь! У нас уже все рабы гаджетов. Поэтому искусство и не продается.
КОЛЯ. Сильно! А на бис?
ОЛЯ. Искусство не терпит порабощения!
КОЛЯ. Как же вас с искусством порабощает?
ОЛЯ. Циники, продавцы гаджетов и домашние тираны!!!
КОЛЯ. Готовить не хочешь, ни хрена по дому не делаешь, совсем оборзела и еще искусством прикрываешься!
ОЛЯ. Если ты считаешь, что я, якобы искусством прикрываю свое нежелание быть рабыней, кухаркой, судомойкой и уборщицей, то в свою очередь меня очень радует, что ты ничем никогда не прикрываешься.
КОЛЯ. Не понял?
ОЛЯ. Ты неприкрытое хамло!
КОЛЯ. Ленивая мерзота!
РОЗА. На такое открытое негативное высказывание лучше ответить: У тебя нет никаких веских причин так разочаровывать меня, мне не нравится, как ты меня называешь.
ОЛЯ. У тебя нет никаких веских причин так разочаровывать меня, мне не нравится, как ты со мной разговариваешь.
КОЛЯ. Опаньки! Какие вы «люди искусства» тонкие. Что тебя так разочаровало? Что я не хочу пить воду и грызть сухое мясо? Все. Я пошел. ( Встает).
ОЛЯ. Куда?
КОЛЯ. Спать.
ОЛЯ. Давай я яичницу пожарю? Хочешь яичницу?
КОЛЯ. Спасибо, я уже говна наелся. (Уходит).
ОЛЯ. Коля! Подожди!
РОЗА. Стоп! Стоп! Что ты хочешь сейчас сделать?
ОЛЯ. Как-то все ужасно получилось! Пойду к нему.
РОЗА. Ни в коем случае! Это классическая ошибка номер четыре. Нельзя отвечать нежностью! Барбара Анжелис пишет что: « Подобное поведение можно представить следующим образом: у тебя в доме щенок; вернувшись однажды домой, ты обнаруживаешь, что собака испачкала твой любимый белый диван. Увидев это, ты идешь в кухню и приносишь собаке в награду ее любимую еду! Ты делаешь то же самое, целуя мужчину, обидевшего тебя»
ОЛЯ. А не пошла бы Барбара с ее белым диваном, знаешь куда! Мой Коля, на минуточку, не щенок. (Идет в спальню). Коля! Коленька! Ты спишь?

Картина третья

В кабинете Розы появляется кровать. Это спальня Нюры и Юры. Юра и Нюра лежат под одеялом.

ЮРА. Нюр, ты спишь?
НЮРА. Вроде да.
ЮРА. Что значит вроде?
НЮРА. В парикмахерской упарилась. Сегодня прямо что-то. Что-то просто, вроде.
ЮРА. Я это уже за ужином слушал.
НЮРА. Ты вроде, тоже устал после тренировок?
ЮРА. Естественно, Нюр, как всегда. Ты-то просто стоишь, волосы кромсаешь, а мне всем по сто раз показывать, Игорь еще заболел.
НЮРА. Кто это?
ЮРА. Наш второй новый инструктор в зале.
НЮРА. Тогда, может, поспим вроде или как?
ЮРА. Или как!
НЮРА. Вроде поздно уже!
ЮРА. Почему я всегда должен упрашивать? Объясни почему? Надоело! Ты слышишь меня?
НЮРА. Да.
ЮРА. А почему молчишь?
НЮРА. Да я, вроде!
ЮРА. Ты бы хоть это пальто, блин сняла! Лежишь тут.
НЮРА. Это не пальто, это ночнушка.
ЮРА. Смотреть тошно.
НЮРА. Она вроде миленькая и удобная такая.
ЮРА. Удобная? За грибами.
НЮРА. За какими грибами, Юр?
ЮРА. В лес ходить. Брезент надежный, молния, капюшон, вся на меху
НЮРА. Да ты чё, Юр, какой же это мех? Это ж кружевце.
ЮРА. Снимай это обмундирование!
НЮРА. Свет выключить надо! ( Выключает прикроватное бра).

Появляется Роза

РОЗА. Так-так-так. Заниматься этим в темноте нехорошо! Это никуда не годится! Основа-основ: в то время, как ты ожидаешь, что партнер скажет, что любит тебя, его глаза уже скользят по твоему телу. Видеть, видеть и еще раз видеть! Пункт первый. Дадим ему немного света!
Роза включает прикроватное бра.
РОЗА. И свечи нужно добавить. Свечи есть?
НЮРА. Нет.
РОЗА. Очень плохо. Ну, делать нечего, начинай!
НЮРА. Я?
РОЗА. Барбара Анжелис. Что мужчины больше всего ненавидят в сексе. Пункт второй.
НЮРА. Второй, второй. Про анатомию?
РОЗА. Анатомия — четвертый!!!
НЮРА. Я что-то, вроде…
РОЗА. Мужчины ненавидят женщин неинициативных в сексе.
НЮРА. Юра, я, вроде люблю ощущать твою близость, ты вроде всегда такой…
РОЗА. Давай уверенный комплимент!
НЮРА. У тебя красивые глаза.
ЮРА. Ты можешь хотя бы прикоснуться ко мне?
НЮРА. Сейчас, так?
ЮРА. Он не злой зверёк, не кусается!!! ( Начинает стягивать с нее ночную рубашку).
НЮРА. Молнию расстегни, тихонько, не кидай так, аккуратно сложи и на спинку кровати, подвинься немного влево — не так, чуть туда.
ЮРА. Блин!!! Ты можешь помолчать!?!
РОЗА. Сразу два промаха по третьему и четвертому пункту. Мужчины терпеть не могут, когда женщины неправильно их трогают и когда регулируют в постели. Нюра, внимательнее!!!
НЮРА. Да. Молчу как рыба об лёд.
ЮРА. Я что-то не так делаю?
НЮРА. Вроде нет.
ЮРА. Ты что заснула?
НЮРА. Почему?
ЮРА. Лежишь как труп, не шелохнешься. Мы еще не начали, а ты уже ждешь, когда это кончится?
РОЗА. Пятый пункт — мужчин страшно раздражают сексуально пассивные женщины. Пропустила — тут же полный негатив. Срочно добавляй позитивных высказываний: «Мне нравится…»
НЮРА. Мне нравится, что ты лежишь так со мной рядом, я уже возбуждаюсь, моя грудь напрягается, у тебя такие сильные бедра, ты мне нужен, мне нравится, что ты лежишь так со мной рядом, я уже возбуждаюсь, моя грудь напрягается, у тебя такие сильные бедра.
ЮРА. Издеваешься?
НЮРА. Почему?
ЮРА. Ты прямо, как долгоиграющая пластинка!
РОЗА. Тут перебор. Мужчины терпеть не могут женщин, которые слишком много говорят в постели!
ЮРА. Повернись! Вот!
РОЗА. Внимание!!! Никогда не позволяйте мужчине секс под его давлением или из чувства, что вы должны сделать это. Если вы не чувствуете себя комфортно во время этого акта, не делайте этого!
НЮРА. Стоп!
ЮРА. В чем дело?
НЮРА. Голова что-то разболелась!
Юра встает с кровати, одевается.
НЮРА. Ты куда, Юр?
ЮРА. Достало меня всё! ( Уходит. Хлопает входная дверь).
РОЗА. Про голову не надо было. Голова классическая женская ошибка. Голова все испортила.
НЮРА. Обычно я сразу про голову, и все нормально было.
РОЗА. Допотопная пещерность, полная безвекторность.

Затемнение

В пещере первобытных людей. Роза и Азор.
РОЗА. Ну, чё мясом брюхо набил? Нажрался?
АЗОР. Ну, чё мясом брюхо набил? Нажрался?
РОЗА. Харе меня передразнивать!
АЗОР. Харе меня передразнивать!
РОЗА. Я тебя люблю!
АЗОР. Да, мясом брюхо набил! Нажрался!
РОЗА. Нажрался, спать лягай!
АЗОР. Иди сюда!
РОЗА. Чёй-то? Только не сёня?
АЗОР. Иди! ( Хватает ее, сует ей огромную кость в рот).
РОЗА. Ты чё? Совсем озверел? Ты чё делаешь?
АЗОР. Обезболиваю.
РОЗА. Че?
АЗОР. Лучшее средство, от головной боли. Зубы покрепше стисни!
РОЗА. Ты чё? Ваще? У меня не болит голова!!!
АЗОР. Не болит?
РОЗА. Не-а…
АЗОР. Живо иди сюда!
НЮРА. (Смотрит в окно). Машину завел. Ехать куда-то собрался. ( Кричит в окно). Юра! Юрочка! Юрик! Я с тобой! Возьми меня!

Картина четвертая

Машина мчится по шоссе. За рулем Вася. Рядом с ним его жена Стася. (Роза незрима для Васи)

ВАСЯ. Невыносимо!
СТАСЯ. Мы что вообще теперь никуда не должны ездить, Вась?
ВАСЯ. А почему, если ехать, то к твоим Петрухевским? Это же полный абзац!
СТАСЯ. Писателю, между прочим, иногда полезно общаться с людьми!
ВАСЯ. Они же не люди.
СТАСЯ. Проще надо быть. Красота в простоте!
ВАСЯ. Где это написано, Стася?
СТАСЯ. Тебя цитирую.
ВАСЯ. Ты бы лучше у Петрухевских меня цитировала. А еще лучше объяснила и ему и подружке своей лучшей, что я серьезный писатель, а не дрессированная обезьяна. А то они смотрят всегда на меня, как солдаты на вошь.
СТАСЯ. Придумываешь ты все! Они вообще на тебя не смотрят.
ВАСЯ. Вот именно!
СТАСЯ. Они живут себе и радуются.
ВАСЯ. Чему они радуются? Мраморному стейку в тростниковой пудре?
СТАСЯ. Лариса сказала, что сегодня их повар приготовит курицу в шоколадном фондю.
ВАСЯ. Шоколадная курица! Гадость какая!
СТАСЯ. Будет «Пуле».
ВАСЯ. А это еще что за птица?
СТАСЯ. Первое почетное место в мире, тысяча триста долларов.
ВАСЯ. Маловато для первого в мире.
СТАСЯ. За килограмм.
ВАСЯ. Что значит за килограмм?
СТАСЯ. Вот! Я и говорю! Расширять нужно кругозор! «Пуле» — Сыр. Производится, между прочим, из ослиного молока.
ВАСЯ. И запивается ослиной мочой?
СТАСЯ. Фу, какой ты…
ВАСЯ. Ну, скажи, скажи, какой? Кстати, ты захватила мою книгу для них?
СТАСЯ. Мы же в прошлый раз её им дарили.
ВАСЯ. Понятно, что Петрухевский книгу не читал, он читать не умеет, а Лариска твоя?
СТАСЯ. Она…
ВАСЯ. Можешь, хоть раз нормально ответить на вопрос? Да или нет?
СТАСЯ. И да; и нет. Она честно пыталась. А потом у нее конъюнктивит был.
ВАСЯ. Да, мой роман — ответ времени, мелькающего до боли в глазах, до конъюнктивитного гноя. Он не для пустого времяпровождения.
СТАСЯ. Вася! Мы пропустили поворот!
ВАСЯ. Я знаю, куда я еду!!! Конечно, эти убогие нувориши не способны ничего воспринимать, кроме ублюдочного Сорокина и убогих сумок «Биркин».
СТАСЯ. Куда ты едешь?
ВАСЯ. Я знаю, поворот должен быть дальше!
СТАСЯ. Ничего подобного! Мы его проехали!
ВАСЯ. Он за тем мостом!!! Если ты будешь меня отвлекать своей глупой болтовнёй, то я действительно его пропущу!
СТАСЯ. Ах, это я оказывается, тебя отвлекаю?
ВАСЯ. Конечно.
СТАСЯ. Ну и где же за мостом? Вечно одно и то же!
ВАСЯ. Помолчи!
СТАСЯ. Ты никогда не знаешь, куда едешь!
ВАСЯ. Заткнись!

Роза открывает глаза. Все это время она мирно дремала на заднем сидении.

РОЗА. (Зевая). Отправляясь куда-либо на машине с мужчиной за рулем, никогда не забывай инструкцию номер пять: Исключить выражения «Вот так: всегда», «Вечно одно и то же», «Ты никогда не знаешь, куда едешь». Барбара Анжелис рекомендует: «Дорогой, ты знаешь, мне было бы спокойнее, если бы мы…»
СТАСЯ. ( Розе). Помню. (Васе) Дорогой, ты знаешь, мне было бы спокойнее, если бы мы остановились и выяснили, как проехать.
ВАСЯ. Что ты паникуешь? И если бы ты мне не мешала, мы бы уже сто лет назад были бы на месте.
СТАСЯ. Ты вообще способен понимать человеческую речь? Мы сто лет назад проехали этот гребанный поворот! Разворачивайся! Вон стрелка на разворот!
ВАСЯ. Не нужна мне твоя стрелка! Мой поворот за мостом!
СТАСЯ. Идиот! Я больше так не могу!!!!
РОЗА. Инструкция номер пять подпункт «Б» Отправляясь куда-либо на машине с мужчиной за рулем, в случае полного топографического идиотизма мужчины категорически не рекомендуется его обвинять, ругать, обзывать, вообще напоминать о неспособностях. Действеннее всего будет сказать о своих ощущениях: А. Я пугаюсь, Б. Расстраиваюсь, В. Обижаюсь.
СТАСЯ. Вася! Я пугаюсь!
ВАСЯ. Тоже мне, баронесса! Только что говорила, что мы никуда не ездим. Вот мы едем, наслаждайся! Где твоя любовь к приключениям?
СТАСЯ. Приключение! Ты пропустил поворот и едешь неизвестно куда!!! Почему ты никак не можешь с этим согласиться?
ВАСЯ. Не беси меня! Надо будет, развернусь!
СТАСЯ. Мы уже больше часа едем не в ту сторону!
ВАСЯ. Минут через пятнадцать, двадцать приедем!
СТАСЯ. Куда? К черту на куличики? Скажи честно, сколько тебе нужно времени, чтобы мы приехали через пятнадцать, двадцать минут?
ВАСЯ. Змея!
СТАСЯ. Упрямый, агрессивный удод! Как мне все это надоело!
РОЗА. Попробуй без обзывания, так не в лоб!
СТАСЯ. Да ему, что в лоб, что по лбу!
РОЗА. В этом случае, Барбара Анжелис советует не думать о его реакции и отстаивать свое мнение.
СТАСЯ. Разворачивайся! Или я за себя не отвечаю!

Вася останавливает машину на обочине.

СТАСЯ. Что ты делаешь?
ВАСЯ. Настал один прекрасный день. И этот один прекрасный день — сегодня.
СТАСЯ. На что это ты намекаешь?
ВАСЯ. Я не намекаю. Это ты всегда намекала, что уйдешь от меня в один прекрасный день. Выходи из машины!
СТАСЯ. Ты еще очень горько пожалеешь об этом!
ВАСЯ. И не подумаю. ( Уезжает).
Стася и Роза стоят на обочине дороги.
СТАСЯ. Что нужно делать по инструкции Барбары Анжелис в таких ситуациях?
РОЗА. Сейчас, сейчас! Инструкция номер восемь. Найдите себе другого мужчину, который нес бы ответственность и за вас.
СТАСЯ. Интересно, как я ночью на пустынной дороге, черте где смогу найти мужчину, который бы смог нести ответственность. Его днем с огнем то не сыщешь!
РОЗА. Вот тут дополнительный совет номер два. Это про наш случай как раз. Даже если вы побудете в одиночестве какое-то время, с сознанием, что вы избавились от домашнего тирана, вам сразу станет легче.
СТАСЯ. Дополнительный совет обнадеживает. Но легче как-то не стало.

Роза хихикает

СТАСЯ. Что?
РОЗА. Анекдот старый вспомнила. Древняя женщина все время в пещере сидела, а мужик её на охоте. Ей надоело дома сидеть. Она долго приставала к нему. Возьми меня с собой, возьми, да возьми. Достала. Взял. Весь день проходили. Ничего не поймали. Идут по лесу…
Древние люди Роза и Азор.
РОЗА. А щас куда мы тащимся!
АЗОР. Домой в пещеру.
РОЗА. Домой в другую сторону, блин!
АЗОР. С какой балды?
РОЗА. А вот с такой. Пещера в другой стороне.
АЗОР. Не свисти.
РОЗА. Ты ваще ничего не соображаешь! Куда ты меня тащишь?
АЗОР. В пещеру, домой.
РОЗА. В пещеру вообще совсем в другую сторону.
АЗОР. Хорошо!
РОЗА. Ты куда?
АЗОР. Я домой, а тебе в пещеру, в совсем другую сторону. (Уходит).
РОЗА. Вали, урод недоделанный!
Блуждает, блуждает.
РОЗА. Ау! Ау! Ау!
Появляется динозавр.
ДИНОЗАВР. Чё орешь?
РОЗА. Заблудилась! Думаю, может, кто услышит, легче станет.
ДИНОЗАВР. Ну, я услышал, легче стало?
Вдалеке слышится звук машины. Вася подъезжает.
СТАСЯ. Вася!
ВАСЯ. Повыпендривалась?
СТАСЯ. Угу! Ты нашел поворот?
ВАСЯ. Хватит, поехали, пока Петрухевские нам от ворот поворот не дали. А то ведь можно так и остаться вообще без…
СТАСЯ. Вообще без чего?
ВАСЯ. Без шоколадной курицы и ослиного сыра.

Стася и Вася уезжают. Роза стоит одна на обочине дороги возле огромного баннера, гласящего:
ПРИЕЗЖАЙТЕ К НАМ В ПЛАНЕТУ ЛЯФАМ! ПЛАНЕТА ЛЯФАМ – МЕЧТА ЛЮБОЙ ЖЕНЩИНЫ.

РОЗА. Мечта! Мечтою! О мечте!
Звук приближающейся машины.
РОЗА. Возвращаются! Что это? Боже, это не машина!!!
Звук нарастает.
РОЗА. Не может быть! Это похоже на летающую тарелку!!! О-о-о! Помогите!

Затемнение

Картина пятая

Кабинет психолога Азора на планете Ляфам. В кабинете Роза и Азор. За дверью на стульях мужчины: Ялок (художник), Ясав (домохозяин), Арю (парикмахер).

РОЗА. Где я?
АЗОР. В моём кабинете.
РОЗА. Ты кто?
АЗОР. Азор — психолог. А ты кто, удивительная прелесть?
РОЗА. Роза. ( Протягивает визитную карточку).
АЗОР. Психолог по семейным отношениям Москва ул. Парковая д 1. 8495 5554433.У вас тут не указана планета. 8495 это планета Земля?
РОЗА. (С улыбкой). Да.
АЗОР. Ты психолог по семейным отношениям с планеты Земля?
РОЗА. Можно и так сказать.
АЗОР. Изумительное совпадение! Вот прими в знак единения обожания и поклонения (даёт Розе визитную карточку).
РОЗА. (Читает). Азор, специалист по семейным отношениям, улица Нежных Лютиков дом сто один, Ляфам 123456789. А что такое Ляфам 123456789?
АЗОР. Гелиоцентрическая долгота Ляфама в нашей с тобой общей системе.
РОЗА. У нас с тобой разве есть общая система?
АЗОР. Да. Земля и Ляфам входят в общую Солнечную систему.
РОЗА. Ляфам это?
АЗОР. Ляфам – планета.
РОЗА. Нашей Солнечной системы?
АЗОР. Ну конечно. Добро пожаловать на Ляфам. Планета Ляфам – мечта любой женщины.
РОЗА. То есть ты хочешь сказать, что мы сейчас не на Земле?
АЗОР. Я не смею хотеть сказать, но это факт.
РОЗА. Я никогда вообще не слышала о существовании Ляфама.
АЗОР. Жаль! То есть, ничего страшного.
РОЗА. На земле ничего не знают о Ляфаме.
АЗОР. Только умоляю, не сердись! Дело в том, что многие на Земле знают.
РОЗА. Кто эти многие?
АЗОР. Те, кто нас ищут.
РОЗА. В смысле?
АЗОР. Они постоянно говорят: « Шерше Ляфам!»
РОЗА. Ну, это вообще-то о женщинах говорится.
АЗОР. А о ком же ещё? Разве есть что-либо важнее женщин в нашей Солнечной системе?
РОЗА. Ты серьезно? Нет, такого просто не может быть!
АЗОР. Почему же?
РОЗА. Если бы мы с тобой были, как ты говоришь, с разных планет, мы бы не понимали друг друга.
АЗОР. А нам и не надо понимать! Зачем понимать, если можно видеть и чувствовать? Я вижу, какая ты красивая, чувствую, какая ты умная, вижу идеальную фигуру, чувствую пытливую душу. Ты идеальна, прекрасна, уникальна! Я чувствую, что ты мне нравишься до безумия. Это чувство проникло в меня сразу. Я вижу, что это любовь с первого взгляда. Роза, ты веришь в любовь с первого взгляда?
РОЗА. Да.
АЗОР. И я. Значит, мы понимаем и любим друг друга. И должны быть всегда вместе.
РОЗА. Как же мы сможем быть всегда вместе, когда ты на Ляфаме, а я на Земле? Я сама не знаю, как здесь очутилась. Вдруг я сейчас исчезну? Что тогда?
АЗОР. Любовь не знает преград! Я прилечу к тебе.
РОЗА. Прекрасные слова, Азор! А как ты прилетишь ко мне, если ты даже адреса моего не знаешь?
АЗОР. Вот же твоя визитная карточка. Москва, улица Парковая д 1, ты же сама мне ее дала. Ты не волнуйся, прилечу в лучшем виде без всяких там задержек.
РОЗА. И когда это будет?
АЗОР. Сразу после работы. Я думаю откладывать не надо. Вот этих приму и полечу.
РОЗА. Ты их консультируешь?
АЗОР. Да, по вопросам отношений с женщинами.
РОЗА. А по какой методике?
АЗОР. О, по самой комбинированной с использованием самых, самых новейших течений и литературы.
РОЗА. Поделишься секретами?
АЗОР. Конечно. Вот тут у меня очень актуальная новая книга Анжелиса Барбы «Секреты о женщинах, которые должен знать каждый мужчина».
РОЗА. Да ты что?!? Что же пишет Анжелис Барба?
АЗОР. Инструкции, естественно.
РОЗА. Инструкции! Боже мой!!! Можешь хотя бы в двух словах? Умоляю!
АЗОР. Конечно. Инструкция номер один: « Интересуйтесь её делом, её профессией, подчеркивая, что ставите её дело превыше всего, отодвигая свое собственное дело на второй план. Спрашивайте её, просите советов, просите объяснить».
РОЗА. Прелестно!
АЗОР. Ни в чем никогда не упрекайте её. Вместо упрека в редких случаях всплакните, без всхлипываний, как бы пытаясь скрыть слезы. Не старайтесь казаться умнее её, пусть она видит, что вы самостоятельны, но что именно она ваша опора и крепкое плечо.
РОЗА. Это шутка?
АЗОР. В смысле?
РОЗА. В самом, так называемом, истинном смысле!
АЗОР. В истинном?
РОЗА. А-а-а. Ну, тогда все ясно.
АЗОР. Что тебе ясно?
РОЗА. Истинный смысл — ты так не думаешь, а просто хочешь посмеяться над моей доверчивостью!
АЗОР. С чего ты это взяла?
РОЗА. Вот видишь, истинный смысл доминирует, и ты раздражаешься.
АЗОР. Никакого истинного смысла нет.
РОЗА. Нам обоим станет легче, если ты открыто скажешь, что истина, которую ты, пытаешься от меня утаить на самом деле для тебя важнее моего вопроса.
АЗОР. Хорошо.
РОЗА. В чем истина?
АЗОР. В смысле!
РОЗА. Как это?
АЗОР. Роза! Это шутка.
РОЗА. Не смешная.
АЗОР. Может быть.
РОЗА. В каком смысле?
АЗОР. В истинном.
РОЗА. Ты хочешь сказать, что я не понимаю юмора?
АЗОР. Нет. Я сказал: «Может быть» в истинном смысле, как ты просила.
РОЗА. Издеваешься?
АЗОР. Пытаюсь смягчить негативный эмоциональный фон, возникший из-за недопонимания. Я еще раз прошу у тебя прощения, и впредь буду стараться не повторять таких ошибок.
РОЗА. Извинение принято.
АЗОР. Чудесно. А тебе никогда в голову не приходило, что иногда можно говорить что-то без подтекстов и «истинных смыслов»?
РОЗА. Маловероятно, но возможно.
АЗОР. Ну, хоть так.
РОЗА. Но в таком случае необходимо полностью исключить сарказм и издевательства!
АЗОР. Какие издевательства?
РОЗА. Твои инструкции: Ни в чем никогда не упрекайте женщину. Вместо упрека в редких случаях всплакните, без всхлипываний, как бы пытаясь скрыть слезы.
АЗОР. Это очень действенно!
РОЗА. Ты думаешь, женщинам нравятся, крокодиловы слезы?
АЗОР. Конечно.
РОЗА. (Направляется к двери). Я все поняла!!!
АЗОР. Куда ты?
РОЗА. На кудыкину гору.
АЗОР. Мы же не договорили…
РОЗА. Зачем тебе терять время с любительницей крокодиловых слез, напрочь лишенной чувства юмора?
АЗОР. Я этого не говорил!
РОЗА. Это явно считывалось.
АЗОР. Это ты обвиняешь меня!!!
РОЗА. Разве?
АЗОР. Это очевидно.
РОЗА. Очевидно, что тебе много удалось сказать!!!
АЗОР. Что же мне удалось?!?
РОЗА. Что я полная идиотка!!!
АЗОР. Чушь! Это ты меня за идиота приняла!
РОЗА. Прекрати все переворачивать!!!
АЗОР. Что ты орешь? Там люди сидят, все слышно!
РОЗА. Вот, оказывается, что тебя больше всего волнует!
АЗОР. Хватит ересь нести!
РОЗА. Что???
АЗОР. Всё! Меня достало это!!!
РОЗА. Да пошел ты!
АЗОР. Никуда я не пойду! Это мой кабинет!
РОЗА. Правда? А я думал это дурдом на колесиках.
АЗОР. Ха-ха-ха, умираю от смеха. Это земная шутка?
РОЗА. А что на Ляфаме такие не догоняют?
АЗОР. Тут дураков нет!
РОЗА. Разве?
АЗОР. Вон!!! Чтобы глаза мои больше тебя…
РОЗА. Не кипятись!
В дверях кабинета.
АЗОР. Будь здорова!
РОЗА. И тебе — не кашлять!
АЗОР. Сука, настоящая сука!!!
РОЗА. Не вздумай ко мне на Землю прилететь! Придурок!
Азор приглашает мужчин в кабинет.
АЗОР. Не обращайте внимания. Это личное. К делу не относится. Присаживайтесь поудобнее. Давайте знакомится. Вы?
ЯЛОК. Ялок.
АЗОР. И сразу профессия.
ЯЛОК. Я художник.
АЗОР. Прекрасно.
ЯСАВ. Я Ясав – домохозяин.
АЗОР. Замечательно.
АРЮ. АРЮ — парикмахер
АЗОР. Изумительно.
АЗОР. Господа. Сразу хочу сказать, что моя уникальная методика по налаживанию отношений с противоположным, так сказать, полом базируется на ультрасовременной книге Анжелиса Барбы «Секреты о женщинах, которые должен знать каждый мужчина». Это гиппер валидность во всех отношениях! Инструкции Барбы — ультра клад для мужчин. Дабы не отвлекаться на мелочи, начнем с самого главного. Вы должны дать краткие определения вашим партнершам. Ну, смелее! Не стесняйтесь!
ЯЛОК. Моя Яло — стерва.
АЗОР. Отлично!
АРЮ. Арюн — сука реальная.
АЗОР. Неплохо.
ЯСАВ. Ястас — дура.
АЗОР. Очень хорошо. Градации невелики и в этом вы абсолютно правы. Женщины в принципе просты как дудки. Надо просто научиться на них играть. Давайте запишем по пунктам основные особенности женщин. Пункт первый, основополагающий: Все женщины недовольны всем. Пункт второй: Все женщины по своей сути пустые сосуды, предназначенные принимать и брать. Несмотря на то, женщины захватили всю власть на Ляфаме, они не умеют мыслить самостоятельно. Женщина – кризис индивидуальности. Пользуясь техническими терминами, женщина недоработана, тяжело управляема, трудно рассчитываема, если бы это был межгалактический корабль, никто из мужчин и близко бы к нему не подошел. Но в нашем случае выбора нет, и приходится летать, на чем попало, в неизвестную сторону, поскольку тест драйв все равно ни к чему не приведет. Самая страшная беда, что женщины умеют всё сами, а мужчин используют в качестве универсальных отмычек. Скажите, вы, когда-нибудь пытались самостоятельно бороться против женского засилья?
ЯЛОК. Конечно!!!
АЗОР. Что вы конкретно делали?
ЯЛОК. Напрочь перестал следить за собой. Полгода не мылся, чтобы не смывать с себя жизненную энергию и не ослаблять иммунитет.
АЗОР. Занятно.
ЯСАВ. Я ей не давал выговориться, имитируя глубокий сон.
АЗОР. Неожиданно.
АРЮ. Я старался приходить домой как можно более нетрезвым и как можно позднее.
АЗОР. Традиционно – архаично! Именно об этом я и хотел сейчас поговорить. В далекие доисторические времена у нас на Ляфаме привыкшие властвовать мужчины ожидали от женщин покорности. Женщины сопротивлялись.
Древние люди на Ляфаме (практически это наше сегодняшнее время). Спальня Азора и Розы.
АЗОР. Так, а сегодня что будет?
Роза молча лежит.
АЗОР. Не надо так сильно жмуриться, я все равно вижу, что ты не спишь.
РОЗА. Я не сплю.
АЗОР. Очень интересно. ( Достает из-под подушки планшет, включает его, кладет планшет Розе на грудь).
РОЗА. Что ты делаешь?
АЗОР. Статистикой вместо секса занимаюсь.
РОЗА. Издеваешься? Что там у тебя?
АЗОР. Твои отговорки. Они у меня все записаны. Я только сегодня постелила свежее белье — 55 раз. Я устала — 50 раз. Я не в настроении — 44 раза. У меня критические дни — 47 раз. У меня болит голова — 23 раза. У меня дико болит голова— 14 раз. Слишком поздно. Мне завтра надо рано вставать — 20 раз. Еще слишком рано— 19 раз. Я не могу пропустить эту серию — 19 раз. У меня маска на лице — 17 раз. Мне слишком жарко — 16 раз. Ты что, не видишь, я сплю! — 40 раз. Итого 364 раза. Вот, гдето так. Я жду!
РОЗА. Чего?
АЗОР. Может, сегодня что-то новенькое скажешь?
РОЗА. У меня болит…
АЗОР. Ну-ка?
РОЗА. У меня болит всё!!!
АЗОР. Браво! Изумительно! Восхитительно! Медалька за находчивость!
РОЗА. Я не понимаю!
АЗОР. Неужели? Ты и чего-то не понимаешь? Фантастика!
РОЗА. Изредка ты ведешь себя, как мужчина, но в основном, просто, как капризная женщина. В чем дело?
АЗОР. Видишь ли, все дело в наследственности: одна половина моих предков была мужской, а другая — женской!
Первобытные люди исчезают. Азор с мужчинами в своем кабинете.
АЗОР. В связи с тем, что женщины от природы гораздо более сильные и устойчивые, они полностью подавили мужчин. Теперь, когда мужчины совсем ослабли им в угоду, женщины испытывают явное отвращение к мужчинам, демонстрирующим свои слабости.
ЯЛОК. Сплошное унижение. Моя Яло почему-то считает, что раз она зарабатывает деньги, а я художник, то меня можно вообще ни во что не ставить. А у меня, между прочим, очень тонкая организация. Сижу дома никуда ни ногой. Мысли спугнуть боюсь. Теплое или холодное? Свет или тень? Актуальность или полный регресс? Масло или акрил? Щетина или синтетика? Воспринимаемая глазом плоскость картины — досадная условность. Искусство – это растворенная в отмеренных сгустках – энергия с внеположенным сплетением духовных сущностей. Именно они уносят естество в перспективные области взаимодействия с остающимися в остаточном поле спектрами и символами. Для настоящего художника необходима нематериальная сублимация и витал! Выплеск на холст дело уже совершенно вторичное и даже не обязательное. Но, несмотря на мою такую абсолютную загруженность, я стараюсь во всем, так сказать, потакать жене. При ней почти всегда в прекрасном настроении, часто смеюсь и улыбаюсь, особенно когда она острит. Стараюсь брать от неё подарки и деньги весело, с благодарностью, с показным удовольствием, даже если денег немного, а подарок мне не по душе. Учу ее, заниматься «safe sexом».
ЯСАВ. А что такое «сэйфсекс»?
АЗОР. Это безопасный секс.
ЯЛОК. Вот именно, безопасный.
АРЮ. А как им заниматься?
ЯЛОК. Очень просто, я сплю в одной комнате, a она — в другой.
ЯСАВ. И как проходит обучение?
ЯЛОК. Очень туго. То, что это безопасно, я ей практически уже доказал, теперь пытаюсь доказать, что это секс.

Затемнение

Картина шестая

Ялок в кровати. Появляется Яло. Яло ложится в постель к Ялоку.

ЯЛО. Надеюсь, сегодня ты не очень устал от безделья, Ялок?
ЯЛОК. Тебе захотелось общения, Яло?
ЯЛО. Собственно говоря, хотелось хоть изредка иметь секс.
ЯЛОК. Изредка ты его имеешь.
ЯЛО. Я подумала, что сегодня как раз тот самый случай.
ЯЛОК. Мне кажется, сегодня нет.
ЯЛО. Это почему же?
ЯЛОК. Сегодня, как раз я занят.
ЯЛО. Интересно чем?
ЯЛОК. Мыслительный процесс.
ЯЛО. У меня такое ощущение, словно вся моя жизнь — это долгая медленная пытка.
ЯЛОК. Ты хочешь поговорить о работе?
ЯЛО. Нет! Я хочу секса!
ЯЛОК. Сегодня я не в духе.
ЯЛО. Куда же делся твой дух?
ЯЛОК. Не хотелось бы тебя сильно загружать.
ЯЛО. Я и не собираюсь сильно загружаться.
Появляется Азор. Он садится на край кровати.
ЯЛОК. Отлично! Спокойной ночи!
ЯЛО. Ты слышал, о чем я просила?
ЯЛОК. Конечно, дорогая!
АЗОР. Анжелис Барба в таких случаях рекомендует немного детализировать отказ и по возможности установить конкретику в осуществлении выполнения просьбы.
ЯЛОК. Уважаемая Яло. Мне определенно не нравится, когда ты так прессуешь меня. Это меня сильно расстраивает. Я был бы тебе очень признателен, если бы в следующий раз, ты предупреждала меня о своих желаниях загодя. Это я говорю исключительно, заботясь о тебе.
ЯЛО. Прелестно! Может мне за месяц до секса в письменном виде заявку тебе подавать? А после секса акт выполненных работ подписывать.
ЯЛОК. Если тебе от этого станет легче, то конечно я пойду на это. Во всяком случае, детализация и конкретность всегда лучше спонтанности.
ЯЛО. Замечательно! А мне как раз хочется спонтанности и непредсказуемости.
АЗОР. Анжелис Барба в таких случаях рекомендует определять и структурировать. Приводить примеры, желательно доступные для понимания женщины.
ЯЛОК. Я не понял. Чего тебе больше хочется заботы или непредсказуемости.
ЯЛО. И того и другого.
ЯЛОК. Но это ведь недостижимо?
ЯЛО. Почему же?
ЯЛОК. Представь себе, что сейчас я укушу тебя за нос и покормлю кошку.
ЯЛО. В смысле?
ЯЛОК. Именно в смысле непредсказуемости и заботы.
ЯЛО. Какая же ты все-таки сволочь!
АЗОР. Анжелис Барба в таких случаях рекомендует обойтись без ответного резкого выражения. Просто легкая дружественная улыбка, дабы разрядить атмосферу.

Ялок улыбается.

ЯЛО. Ты не просто сволочь! Ты — циничная сволочь!
АЗОР. Анжелис Барба в таких случаях рекомендует проявить уважение к ее негативному высказыванию. И попытаться дать ей выговорится. Она постепенно должна понять, что ее гнев не обоснован.
ЯЛОК. Не надо из-за меня беспокоиться.
ЯЛО. Из-за тебя? Ты действительно считаешь, что весь Ляфам крутится вокруг твоей персоны? Ты целыми днями торчишь дома, ты даже не убираешься, я уж не говорю о том, что все нормальные мужья готовят, стирают, ходят за продуктами, между прочим. Гладить ты тоже не умеешь. Я не могу это все делать после работы в офисе. Ты хоть можешь себе представить, что такое работа в офисе? Молчишь! Конечно, нет! Ты же ни дня в своей жизни не работал! Я не заставляю тебя работать. Я отлично зарабатываю. Ни в деньгах дело. Ты мужчина! Ты мой муж! Ты не обязан работать. Но чуточку уважения или хотя бы немного понимания я могу получать? Почему ты меня отфутболиваешь?
ЯЛОК. Это все?
ЯЛО. Глумишься?
АЗОР. Анжелис Барба в таких случаях рекомендует короткие фразы. Женщины лучше реагируют на краткие и прямые заявления со слезой в голосе. Сейчас лучше, конечно, всхлипнуть.
ЯЛОК. (Всхлипывая). Я не заслуживаю, чтобы ты со мной вот так. Я художник!
ЯЛО. Художник? А где твои картины?
ЯЛОК. В современном мире художнику не обязательно писать картины.
ЯЛО. А что должен делать художник в современном мире?
ЯЛОК. Это очень сложно объяснить.
ЯЛО. То есть, ты хочешь сказать, что я — тупая рабочая скотина этого понять не смогу?
АЗОР. Анжелис Барба в таких случаях рекомендует: «Ни в коем случае не давать прямой ответ на вопрос. Лучше сослаться на плохое самочувствие и замять тему.
ЯЛОК. Что-то у меня голова разболелась.
ЯЛО. Бедняжка! Это, наверное, пустота из головы наружу прёт. Лучше бы что-то другое пёрло!
ЯЛОК. Это о чём?
ЯЛО. Ты прекрасно понял о чём!
АЗОР. Анжелис Барба в таких случаях рекомендует взять тайм‑аут.
ЯЛОК. Может тайм аут?
ЯЛО. Нет, я скажу! Я хотела и скажу сейчас! Ты знаешь, как в современном мире называется художник, не рисующий картин и не занимающийся сексом?
ЯЛОК. Актуальный художник.
ЯЛО. Неправильный ответ.
ЯЛОК. А как же?
ЯЛО. Импотент!!!
АЗОР. Анжелис Барба рекомендует: «Мне не хочется, чтобы наш разговор проходил таким образом», но лучше тайм‑аут.
ЯЛОК. Мне не хочется…
ЯЛО. А когда не можешь, и не хочется, то — полный импотент!
ЯЛОК. Тайм аут!
ЯЛО. Да пошел ты!!! Ляфамский океан!
ЯЛОК. Интересное сравнение. Это значит, слишком большой?
ЯЛО. Нет, меня от тебя так же тошнит.
Яло выбегает из комнаты.
ЯЛОК. Яло, куда ты?
Яло из коридора. Я от тебя ухожу!
Ялок вскакивает с кровати, бежит к входной двери.
ЯЛОК. Яло! Не надо! Умоляю! Все будет, как ты хочешь!
АЗОР. Ялок! Именно сейчас ты совершаешь ошибку номер три. В списке шести самых больших ошибок, которые совершают мужчины в отношениях с женщинами эта ошибка одна из самых страшных!
ЯЛОК. Да черт с ней! (Высовывается в окно, кричит). Яло! Не оставляй меня! Я не могу без тебя жить!
АЗОР. Ну, вот теперь ты настоящий «эмоциональный хамелеон». Анжелис Барба говорит о таких мужчинах, что это просто грифельные доски, на которых женщины пишут то, что хотят. Ставя себя на второе место после женщины, мужчины очень часто проявляют готовность отказаться от себя и стать такими, какими женщины хотели бы их видеть. Ты хочешь изменить себя, свои взгляды, свое поведение и даже свои убеждения, лишь бы соответствовать женскому представлению об идеальном мужчине?
ЯЛОК. Ушла!
АЗОР. Ялок. Эмоции захлестывают тебя. Ты слышал, что я сейчас говорил?
ЯЛОК. Я люблю ее. (Выходит на кухню).
АЗОР. Что ты собираешься предпринять?
ЯЛОК. Съем сэндвич…
АЗОР. Правильно.
ЯЛОК. И побегу ее искать…(открывает холодильник)

Затемнение

Картина седьмая

На кухне. Ясатс и Ясава. Азор уже сидит за столом. Ясав открывает холодильник. Достает тарелки со странными шариками, чашки и стаканы со странными жидкостями ставит на стол. Появляется Ястас. Она разговаривает по телефону.

ЯСАТС. ( В трубку). Об этом не может быть и речи!!! Что значит полностью переписать? Вы голубушка, наверное, не в курсе современного литературного процесса! Да, вы! Роман написан очень современно. Никакой интуиции и фантазии, чистый рационализм! Ну и что, что в 287 новеллах? 5999 страниц и что? При чем тут это? Сюжет? Да там тысяча сюжетных линий, миллион героев, сложнейшая взаимосвязь, эпические многоглавые описания природы. Да, я представляю себе! Что значит нечитабельный? Кто шарахается от таких вещей? А нам и не нужен массовый читатель! Я против всякого fast food(а). Я за обратный разворот! Медленно и только медленно, не торопясь! Что? Что!?! (Ясаву). Трубку сука кинула! Нет, ну ты представляешь, Ясав? Ну, не редакторша, а мерзость мерзостная!
ЯСАВ. Да уж!
ЯСАТС. Полностью, говорит, перепишите! Нет, ну ты слышал, что-либо подобное?
ЯСАВ. Ну, уж!
ЯСАТС. Что ты какими-то междометиями выражаешься?
ЯСАВ. Ястас, душечка! Не стоит так убиваться!
ЯСАТС. Именно стоит! Какова мерзость! А еще считается первым редактором у нас на Ляфаме!
ЯСАВ. Ну-у-у!
ЯСАТС. Ты можешь не мычать, а что-то членораздельное сказать?
ЯСАВ. Завтрак на столе!
ЯСАТС. Понятно! Я имела в виду эту чудовищную ситуацию! Представь на минуточку, что тебе такое первый редактор Ляфама сказала, что бы ты сделал с рукописью?
ЯСАВ. Ну, может быть, ко второму редактору Ляфама понес?
ЯСАТС. Да ну тебя! Ты вообще не в состоянии мыслить. С тобой эти вопросы обсуждать все равно, что в лужу плевать.
ЯСАВ. Ястас, душечка! Садись скорее, будем завтракать.
ЯСАТС. Что это?
ЯСАВ. Чернильное желе.
Азор с удивлением ковыряет ложкой желе.
ЯСАТС. Ясав, опять? Опять эта хрень?
ЯСАВ. Ястас, солнышко! Молекулярная кухня не может быть хренью. Это очень современно!
ЯСАТС. Современно! Но это невыносимо! Сколько раз я тебе говорила,… а в стакане что?
ЯСАВ. Мясной коктейль с ванилью!
Азор делает глоток. Корчится.
ЯСАВ. Эти зеленые кубики — копченый осьминог, шарики — воздушный крем из перца, а в чашечке газированный сырой тунец.

Азор тыкает кубик.

ЯСАВ. Одну минуточку, тут надо еще. (Достает шприц и вводит что-то в кубики).
ЯСАТС. Что ты делаешь?
ЯСАВ. Запах коптильни добавляю!
ЯСАТС. Ты смерти моей хочешь?
АЗОР. Будь легким и уступчивым.
ЯСАВ. Да, конечно!
ЯСАТС. Что?
АЗОР. И внимательным.
ЯСАВ. Я стараюсь быть внимательным!
ЯСАТС. Я что-то этого не замечаю. Неужели трудно приготовить простую яичницу, овсянку или бутерброд на худой конец?
ЯСАВ. Но ты же сама говорила, что не выносишь быстрого приготовления.
ЯСАТС. Когда я это говорила?
ЯСАВ. Несколько минут назад. Первому редактору Ляфама.
ЯСАТС. Ты издеваешься?
АЗОР. Анжелис Барба в таких случаях сильно рекомендует перевести разговор на общие интересы или достижения. Очень полезно объединение на фоне общих врагов.
ЯСАВ. В пику всем, кто привык стряпать быстро и при высоких температурах, мы с тобой отдаем предпочтение низким температурам и длительному приготовлению. И все это мы делаем для того, чтобы получить большой объем и сложные сюжетные линии.
ЯСАТС. Что значит мы с тобой?
ЯСАВ. Мы с тобой — современные творцы.
ЯСАТС. Твое творчество совершенно несъедобно.
ЯСАВ. А твоё?
АЗОР. Осторожно! Объединение и синтез!
ЯСАВ. Наше с тобой общее достижение — никакой интуиции и фантазии, чистый рационализм! Никакого fast food(а). Обратный разворот! Медленно и только медленно, не торопясь! Яйца при температуре 64 градуса, лапша при 55. И все Тип-Топ.
ЯСАТС. Хамло! Запомни, единственное твое кулинарное достижение — лапша на моих ушах! Меня это достало.
ЯСАВ. Не надо так горячиться, дорогая!
ЯСАТС. А я и не горячусь. Знаешь, что я сейчас собираюсь сделать?
ЯСАВ. Что?
ЯСАТС. Я медленно, медленно, абсолютно с холодным сердцем соберусь и…
ЯСАВ. И?
ЯСАТС. Полечу на дачу у вулкана.
ЯСАВ. Я с тобой!
ЯСТАС. Нет уж, с меня довольно!
ЯСАВ. Ты оставляешь меня одного? Я буду очень скучать.
ЯСТАС. С твоей молекулярной кухней, не соскучишься! ( Уходит).
ЯСАВ. Прямо моментально растворилась, как газ.
АЗОР. Анжелис Барба говорит, что в таких случаях надо…, я не знаю, что он говорит и что надо…
ЯСАВ. Надо, надо!!! Я знаю, что надо!
АЗОР. Что?
ЯСАВ. У нас на даче у вулкана нет еды. Минеральная вода и сухарики. Сколько можно просидеть на воде и сухариках? А к ее скорому возвращению я успею приготовить…
АЗОР. Что?
ЯСАВ. Сюрприз.
АЗОР. Какой?
ЯСАВ. Положу её на спину! Ее золотистая кожа будет светиться, и сиять аппетитным блеском, упругая грудь вздыматься и сочиться, ее крепкие полусогнутые ноги развернуться в разные стороны, демонстрируя аппетитную начинку …
АЗОР. Начинку?
ЯСАВ. Жареная курица, фаршированная яблоками и черносливом! Вот что нам с Ястас нужно. Новый виток в отношениях — чистая классика.
АЗОР. Ты уверен? Анжелис Барба в таких случаях рекомендует полностью отказаться от женщин.
ЯСАВ. Чушь!
АЗОР. Или найти себе такую женщину, которая смогла бы нести всю ответственность и делать всю работу за тебя и за себя.
ЯСАВ. Ерунда!
АЗОР. А если скомбинировать?
ЯСАВ. Если чушь смешать с ерундой, то выйдет полная чепуха! Ладно, пора идти!
АЗОР. Куда?
ЯСАВ. Вы с Анжелесом Барбой на х**! А я за курицей.

Картина восьмая

В летающей тарелке сидят Арюн и Арю с ними Азор.
АРЮ. Арюн, дорогая сбавь скорость! Куда ты так торопишься?

АРЮН. На пикник!
АРЮ. Можно подумать, что пара секунд что-то изменят?
АРЮН. Тебе лучше не думать! Легче будет.
АРЮ. Почему у тебя все бегом да бегом и на бешеных скоростях. У меня все волосы растрепались.
АРЮН. Выключи поддув.
АРЮ. Почему ты всегда себя ведешь как фитнесс инструктор?
АРЮН. Потому, что я — фитнесс инструктор! А ты себя ведешь, как парикмахер, потому что ты — парикмахер. Мне вот в голову никогда не приходят мысли о растрепанных волосах.
АРЮ. Скажи честно, тебе хочется, чтобы я появился на пикнике растрепанными волосами и выпученными глазами? Арюн, ты еще прибавила скорость?
АРЮН. Конечно!
АРЮ. Теперь мне стало совершенно очевидно, что я тебе до лампочки.
АРЮН. С чего ты это взял?
АРЮ. Мне страшно! У меня вся голова вспотела!
АРЮН. Что ты все время нудишь? Попробуй хот раз в жизни не ныть и не киснуть!
АРЮ. (Азору). Вот что в таких ситуациях делать?
АЗОР. Понятия не имею.
АРЮ. Может, в твоей книге есть?
АЗОР. Я не могу читать на такой скорости! Мне даже дышать трудно!
АРЮ. Тебе пять минут трудно, а я всю жизнь так мучаюсь! (Арюн). Дорогая тебе совсем безразлично, что я говорю? Арюн!
АРЮН. Не мешай! Я набираю высоту?
АРЮ. Почему ты так издеваешься надо мной? Ты меня не любишь! Я отдаю тебе так много, а ты взамен не даешь мне ничего. Ой! Ой! Мы пролетели озеро. Ты куда?
АРЮН. В прошлый раз мы чуть не зацепились за скалу, поэтому в этот раз я приняла решение об альтернативной посадке.
АРЮ. Что это значит?
АРЮН. Мы наберем высоту, сделаем заход, рывок и катапультируемся. А тарелку оставим на автопилоте.
АРЮ. Нет!!! Ни в коем случае!
АРЮН. Иначе мы поцарапаем тарелку!
АРЮ. Черт с ней! Подумаешь царапина! Умоляю, не надо! ( Азору). Сделай же что ни будь!
АЗОР. А что я могу?
АРЮ. Арюн! Я заклинаю тебя! Я буду во всем тебя слушаться! Никогда ни на что не буду жаловаться! Арюн!
АРЮН. Тебе и так не на что жаловаться! Нет никаких оснований! По идее ты и так должен быть мне благодарен за все! Приготовься!
АРЮ. Азор! Я умоляю!
АЗОР. Может, послушай женщину и сделай наоборот!
АРЮ. Но мы же не умеем летать!
АЗОР. Это я как-то упустил.
АРЮН. На старт!
АРЮ. Азор! Я в полном тупике! Что делать?
АЗОР. Сейчас! Сейчас! (Листает книгу). Вот. Инструкция номер два. Что делать мужчине в полном тупике.
АРЮН. Внимание!
АРЮ. (Азору.) Быстрее!!!
АЗОР. Напишите список своих ошибок и составьте книгу правил, которым необходимо следовать. Это будет ваша личная версия ошибок в общении с женщиной. Сядьте и задумайтесь над этим.
АРЮН. Марш. (Нажимает на кнопку).
Арюн и Арю катапультируются из тарелки. Азор остается в кабине один.
ГОЛОС АВТОПИЛОТА. Аппарат движется на правильной максимальной скорости. Выходим с орбиты планеты Ляфам. Гравитационное сжатие. Марс, Венера, Луна, Земля. Для приземления выберите точный адрес точки доступа. Зафиксируйте адрес на бортовом компьютере.
АЗОР. Одну минуточку. (Достает из кармана визитную карточку Розы). Сейчас, сейчас. Москва улица Парковая дом 1.

Затемнение

Картина девятая

Кабинет психолога Розы. В кабинете Роза и Азор. За дверью на стульях Оля, Стася, Нюра.

АЗОР. Здравствуй дорогая!
РОЗА. О, кого я вижу? Какими судьбами?
АЗОР. Да, вот случайно мимо пролетал, решил, так сказать, заглянуть.
РОЗА. Очень мило с твоей стороны. Как дела? Как пациенты?
АЗОР. Дела замечательно! Пациенты прекрасно! Я вижу у тебя тоже вроде все отлично.
РОЗА. В каком смысле «вроде»?
АЗОР. Да, ни в каком. Просто к слову.
РОЗА. Ты теперь к любому слову «вроде» прибавляешь?
АЗОР. Нет. Просто, как-то так.
РОЗА. А-а-а. Ну, тогда все ясно.
АЗОР. Что тебе ясно?
РОЗА. Этим «вроде» ты хочешь сказать, что не веришь в то, что мои дела идут хорошо.
АЗОР. С чего ты это взяла?
РОЗА. Вот видишь, твои мысли полностью противоречат словам, и от этого ты так раздражаешься.
АЗОР. Нет у меня никаких мыслей.
РОЗА. Никогда в это не поверю. Мы оба психологи и нам обоим станет легче, если ты открыто скажешь, о чем ты думаешь.
АЗОР. Хорошо.
РОЗА. О чем?
АЗОР. Я думаю, какие у тебя красивые ноги и аппетитная попка.
РОЗА. Вроде?
АЗОР. Роза, ну что ты как маленькая?
РОЗА. Это в смысле инструкции номер три?
АЗОР. У нас она номер пять.
РОЗА. Ну, у вас на Ляфаме всё всегда больше!
АЗОР. Нет. Я серьезно!
РОЗА. Значит, до этого ты шутил?
АЗОР. Послушай!
РОЗА. Ты хочешь сказать, что я тебя не слушаю? В смысле инструкции номер семь?
АЗОР. Номер девять, но это без разницы. Я хочу тебе сказать что-то очень важное.
РОЗА. Да? Ты для этого прилетел?
АЗОР. Вероятно!
РОЗА. В смысле?
АЗОР. В последнее время я очень много размышлял. И практически пришел к убеждению, что мы тратим время впустую.
РОЗА. Мне тоже иногда так кажется.
АЗОР. Правда?
РОЗА. Но, трудно решиться!
АЗОР. Я уже практически на пороге.
РОЗА. Да?
АЗОР. В сложившейся на данный момент ситуации, логично было бы…
РОЗА. Ну?
АЗОР. В общем, я решил полностью отказаться от книги Анжелиса Барбы и от всех его инструкций.
РОЗА. Ах, вот в чем дело! А тебе никогда в голову не приходило, что ты просто неправильно их используешь?
АЗОР. Маловероятно, но возможно.
РОЗА. Ну, хоть так.
АЗОР. А ты правильно их используешь?
РОЗА. Конечно.
АЗОР. А результат нулевой.
РОЗА. С чего ты это взял?
АЗОР. Я по твоим глазам вижу.
РОЗА. Значит, когда ты сказал: « вроде у тебя все отлично», ты просто издевался надо мной? И потом полчаса доказывая, что это «вроде» к делу не относится, ты хотел выставить меня полной дурой, живущей в мире дурацких иллюзий
АЗОР. Чушь!
РОЗА. А вот и нет. У тебя на лице все написано.
АЗОР. Что я такая мерзость?
РОЗА. Ну, знаешь!
АЗОР. Ты так думаешь!
РОЗА. Прекрати все переворачивать!!! (Кидает книгу Барбары Анжелис на пол).
АЗОР. Не устраивай истерик! Это просто бесит!
РОЗА. Его это бесит! Эгоист!
АЗОР. Да пошла ты!
РОЗА. Никуда я не пойду! Сам иди! Это мой кабинет!
АЗОР. Да, вижу, а у двери дамы сидят бесполезных инструкций ждут.
РОЗА. Вот, оказывается, что тебя на самом деле волнует!
АЗОР. Всё! Меня достало это!!! ( Кидает книгу Анжелеса Барбы).
РОЗА. Вон!!! Чтобы глаза мои больше тебя…
Девушки молча кладут книги Барбары Анжелис на стулья и уходят. Роза смотрит на них и на убегающего Азора, кричит вдогонку.
РОЗА. Скатертью дорога!!!
Роза поднимает книгу Барбары Анжелис. Появляется Азор. Он поднимает книгу Анжелеса Барбы. Азор и Роза подходят друг к другу. Обнимаются, целуются. Книги падают на пол. Остальные пары: Земляне и Ляфамяне тоже целуются.

Конец

Пьеса – ток шоу

(по мотивам семейной драмы Генрика Ибсена «Привидения»)

Действующие лица:
Елена Петровна Алдюшина, вдова депутата Валерия Алдюшина.
Олег Алдюшин, её сын
Протоиерей, Владыко Василид
Столяр Захар Дерябкин
Анна Дерябкина, дочь Захара, живущая в доме Елены Петровны

Фадей Рунов ведущий ток-шоу «В тени правды»
На сцене студия ток-шоу «В тени правды». Диваны журнальный столик. Возникает задорная музыка. На сцене появляется ведущий Фадей Рунов.

ФАДЕЙ. Добрый вечер дорогие друзья. Это программа «В тени правды» и я ее бессменный ведущий Фадей Рунов. (Показывает публике табличку «Аплодисменты»). Тема нашей сегодняшней программы семейная драма как она есть, каким образом, какими судьбами, в какой степени. Истоки и предпосылки. Последствия и итоги. Преступление и злодеяние. Сюжетом для этой программы послужила трагедия в семье вдовы известного предпринимателя, депутата Валерия Алдюшина. Я думаю, многим уже известна эта ужасная история из сообщений в прессе и по телевидению. Поджог храма, внезапная смерть сына Алдюшина и абсолютно непонятное исчезновение самой хозяйки усадьбы— Елены Петровны Алдюшиной. Сегодня мы с вами узнаем все от непосредственных свидетелей случившегося в поместье Раскрутово. Я приглашаю в студию домработницу Елены Петровны Алдюшиной —Анну Дерябкину. (Показывает публике табличку «Аплодисменты».)

В студии появляется Анна Дерябкина.

ФАДЕЙ. Здравствуйте, Анна. Присаживайтесь, присаживайтесь. Я вижу на вас до сих пор лица нет после всего этого ужаса.
АННА. Да. Точно.
ФАДЕЙ. Анна, расскажите, пожалуйста, какие взаимоотношения были у вас с Еленой Петровной? Какая была атмосфера в доме?
АННА. Дом большой конечно очень. Ну я там убиралась. Много всего. Ну в общем…
ФАДЕЙ. Как давно вы устроились на работу?
АННА. Ну, после школы, я хотела на бухгалтера, но потом там не прошла, и отец меня к Петровне послал, типа, пока поработаешь.
ФАДЕЙ. А отец ваш откуда знает Елену Петровну?
АННА. Да, он же это, там полы еще клал, когда ее муж Алдюшин жив был. И в церкви новой там у нее делал что-то. Мать моя там давно еще у них работала на кухне.
ФАДЕЙ. Значит, ваши отец с матерью знакомы с ней много лет?
АННА. Мать умерла, когда я еще маленькая была. Когда Алдюшин был еще жив. С тех пор.
ФАДЕЙ. А до того, как вы в доме у Елены Петровны поселились, вы с отцом жили?
АННА. Ну, да. В Раскрутово. У нас однушка в пятиэтажке.
ФАДЕЙ. И как к вам отнеслась Елена Петровна, когда вы поселились у нее?
АННА. Ну, ей надо чтобы все с утра. Дом то большой. Она и говорит, чтобы я там оставалась, чего в Раскрутово таскаться.
ФАДЕЙ. А далеко Раскрутово от усадьбы.
АННА. Пять километров. Но там от нас дорога плохая.
ФАДЕЙ. Елена Петровна какая она до всего этого была? Характер, поведение?
АННА. Петровна? Ну…
ФАДЕЙ. Аня! Здесь все свои, все друзья, можно обо всем как есть на самом деле.
АННА. Жесткая, честно, говоря.
ФАДЕЙ. Аня, скажите, а в тот злосчастный день ваш отец Захар Дерябкин приходил в усадьбу?
АННА. Я его не видела. Точно не было его тогда. Он после того, как в этой церкви работы закончил ни разу, не появлялся.
ФАДЕЙ. Значит, ни в тот день, ни на следующий вы его не видели?
АННА. Нет. Мы вообще очень редко виделись.
ФАДЕЙ. Сейчас мы с вами дорогие друзья вынуждены прерваться на очень короткую рекламу. Оставайтесь с нами. Увидимся через несколько минут.

Играет музыка. Реклама. Затемнение. Открытая веранда в большой усадьбе Раскрутово. Лужайка, ухоженный сад. Кусты роз, альпийская горка, садовые фонари. Полдень. Анна смахивает крошки со стола, покрытого кружевной скатертью. Поправляет гортензии в вазочке. Появляется Захар. Он в грязной одежде, пьяненький, Левая нога у него короче правой. К подошве ботинка прибита деревяшка.

АННА. (Шепотом). Чего приперся? Куда по чистому полу?
ЗАХАР. Поговорить надо, дочка.
АННА. Некогда мне с тобой трепаться.
ЗАХАР. (Ковыляет по полу террасы). Дело у меня к тебе.
АННА. У тебя? Ко мне! Да не топочи ты!!! Олег спит на диване в гостиной.
ЗАХАР. Среди бела дня?
АННА. Тебе то что?
ЗАХАР. Биологические часы. Нездорово это.
АННА. Кто бы говорил! Слушай, шел бы ты отсюда со своими биологическими часами. Разит от тебя.
ЗАХАР. Работа то в храме закончена. Вот я и…
АННА. Ну и зашибись! Вали домой!
ЗАХАР. Завтра храм святить будут. Много шишек понаедет с области и из Москвы. Владыко Василид, говорят, завтра сам будет.
АННА. Он сегодня приедет.
ЗАХАР. Ах вот как.
АННА. А тебе-то что?
ЗАХАР. Ну я хочу перед ним, как лист, понимаешь.
АННА. Ну и иди, проспись!
ЗАХАР. Завтра, после всего, возвращайся домой насовсем.
АННА. Чего?
ЗАХАР. По любому должна.
АННА. Это с какого же перепугу я должна?
ЗАХАР. Слышишь, что отец тебе говорит?
АННА. Отец? Вспомнил вдруг. Зашибись. Всю жизнь талдычил мне, что я тебе не дочь, а сейчас, расчувствовался блин.
ЗАХАР. Ну, это, когда я под градусом только.
АННА. А ты всегда под градусом!
ЗАХАР. Да, ладно тебе!
АННА. Мне не ладно! Совсем! Всю жизнь меня шпынял. И мать изводил. Я все помню, между прочим.
ЗАХАР. Что ты о матери помнить можешь? Совсем сопля была.
АННА. Помню, как ты ее бил. Ты ее в гроб свел.
ЗАХАР. Мать твоя, царствие небесное, еще та штука была. Как заведет бодягу про это депутата Алдюшина. Алдюшин то, Алдюшин сё, Алдюшин кофточку подарил. Тьфу!
АННА. А ты ей что дарил? Фингалы под глаз?
ЗАХАР. Кто старое помянет, тому…
АННА. Че ты мне тут мозги паришь? Чего тебе надо от меня?
ЗАХАР. Дельце одно замутить хочу.
АННА. Ты? Дельце замутить?
ЗАХАР. Хорошее дельце.
АННА. Ну и мути. Я тебе зачем сдалась?
ЗАХАР. Я тут с храма манёк позаимствовал.
АННА. Сколько?
ЗАХАР. 500 тыщ поди будет.
АННА. Петровна просечет и посадит тебя.
ЗАХАР. Не просечет. Все чики-пуки. Хочу пивнушку на трассе открыть.
АННА. И?
ЗАХАР. А ты же в бухгалтерии волочешь. Мы бы на пару.
АННА. А сколько ты можешь прямо сейчас мне подкинуть?
ЗАХАР. Пока нисколько. Делу время, потехе час. Раскрутимся и баблосы будут и мужика себе найдешь. Много всяких крутых по трассе едут.
АННА. И все прямо к тебе в пивнушку.
ЗАХАР. Так мы там культур-мультур намарафетим, ты то понагляделась здесь, понаблатыкалась.
АННА. Чудило ты. Кто же пивнушку на трассе ставит? За рулем люди не пьют.
ЗАХАР. Магазинчик, ну этот супермаркет.
АННА. Супермаркет. Класс! Может «Ашан» сразу на свои 500 тыщ откроешь?
ЗАХАР. А почему нет? Только надо развернуться.
АННА. Разворачивайся и топай отсюда, и не греми ногой своей. Олег спит.
ЗАХАР. Знаю, что спит. А чей-то ты так о нем печешься?
АННА. Вали давай, бизнесмен хренов!

Затемнение

На сцене студия ток-шоу «В тени правды». Возникает задорная музыка. На диване Анна. Рядом ведущий Фадей Рунов.
ФАДЕЙ. Продолжаем наше ток-шоу. Сейчас к нам в студию придет… Анна, как вы думаете, кто сейчас к нам пожалует?
Анна пожимает плечами.
ФАДЕЙ. Поприветствуем отца Анны, столяра Захара Дерябкина. Отец и дочь, проживая в радиусе пяти километров друг от друга, практически не виделись. Поприветствуем воссоединение дочери и отца у нас в студии.

Показывает публике табличку «Аплодисменты».В студии хромая появляется Захар Дерябкин.

ФАДЕЙ. Добрый вечер, Захар. Присаживайтесь. Приятно, наверное, с дочкой увидится, после долгой разлуки?
ЗАХАР. Да, чего уж там. Виделись вроде с ней с утра сегодня.
ФАДЕЙ. Сегодня? А вот Анна нам только что говорила, что давно не виделась с вами.
АННА. Ничего я такого не говорила. Я сказала, что до пожара мы не виделись, так ведь отец?
ЗАХАР. До пожара нет. До пожара я работал. Когда уж тут? И она тоже, некогда было.
ФАДЕЙ. А сейчас, значит вы вместе живете?
ЗАХАР. Нет. Она же теперь барыня у нас.
ФАДЕЙ.В смысле?
ЗАХАР. Ну Петровна ей эту чертову усадьбу завещала.
АННА. Никакого завещания не было. Елена Петровна мне дом подарила.
ЗАХАР. Ну, подарила, завещала, какая разница? В доме-то не чисто. Я тогда еще говорил: «Возвращайся домой, доча! Далась тебе это все! Что ты там забыла?»
ФАДЕЙ. Тогда еще, это когда? До случившегося?
ЗАХАР. Да, конечно.
ФАДЕЙ. Но, вы же не виделись давно.
АННА. По телефону, мне отец говорил. Звонил иногда.
ЗАХАР. А че звонить то, когда ты рядом живешь.
АННА. Потому, что тебе с твоей ногой трудно ходить.
ЗАХАР. Это кто сказал?
АННА. Я говорю! Ты же инвалид!
ЗАХАР. И что теперь?
АННА. Память, то у тебя того.
ЗАХАР. Ты к чему это сейчас?
АННА. (Фадею). У него нога и контузия после Афгана. С памятью совсем…
ЗАХАР. Нет, доча, чего, чего, а с памятью у меня все в порядке. Нога в Герате в восемьдесят пятом, после того, как нас обстреляли, мы ворвались в кишлак, и там в одном доме старый козел не пускал нас за перегородку, где бабы сидели. Он мне в ногу и шарахнул. Хорошо, что Леха подоспел и прострелил ему башку. И мы колонной отвалили дальше. Повезло деду, что он мне в ногу попал, а не убил. Если бы он меня убил, наши бы там перестреляли их всех. А контузия позже была в Аргандабе тогда…
ФАДЕЙ. Захар, простите, что перебью вас. Мы немножко отдалились от темы нашей передачи.
ЗАХАР.И свой долг мы сполна выполнили. Сейчас все талдычат, война не правильная была. А какая война правильная?
ФАДЕЙ. Да, да, конечно. А теперь расскажите, что случилось? Мы ждем.
ЗАХАР. Что случилось, что случилось? Сгорел храм, за двадцать минут сгорел и ни одной пожарной машины. Олег ночью внезапно помер, а Петровна растворилась как газ.
ФАДЕЙ. Вы так хорошо помните последовательность этих событий, вы там были?
ЗАХАР. Нет, я дома спал. Упарился.
ФАДЕЙ. А вы Анна?
АННА. Пожара не видела. Олегу стало плохо, он прилег на диван и умер. А Петровны уже утром не было в доме.
ФАДЕЙ. А когда вы видели Елену Петровну в последний раз.
АННА. Когда неотложка приехала.
ФАДЕЙ. И вам Елена Петровна про пожар не сказала?
АННА. Нет.
ЗАХАР. Да, ей не до разговоров было. Ее всю трясло, глаза бешенные!
ФАДЕЙ. Откуда это вам известно? Вы что из своего дома за пять километров ее глаза видели? Вы же, вроде, спали?
ЗАХАР. Да уснешь тут! Дым до неба, вонь на всю округу.
ФАДЕЙ. Вы пошли к церкви или в усадьбу?
ЗАХАР. В усадьбу. Аню я не видел. Подошел и услышал, как Петровна орет: «Будь ты проклят!»
ФАДЕЙ. Это о ком же она так?
ЗАХАР. Об отце Василиде. Он от нее пулей вылетел. А больше там вроде никого не было.
АННА. Что ты болтаешь?
ЗАХАР. Я как на духу, слышал.
АННА. Да ты пьян в стельку, поди был! Что ты там слышал!?!
ФАДЕЙ. Очень интересные сведения. А теперь, для уточнения ситуации, я хочу пригласить к нам в студию известного церковного и общественного деятеля, настоятеля пяти храмов, его Высокопреподобие, протоирея Василида.

(Показывает публике табличку «Аплодисменты»).
В студии появляется протоирей Владыко Василид.

ФАДЕЙ. Здравствуйте, Владыко. Проходите, пожалуйста, присаживайтесь.

Василид усаживается на отдельный диван.

ФАДЕЙ. Сейчас мы вынуждены прерваться на очень короткую рекламу. Оставайтесь с нами. Через несколько минут, мы продолжим наш увлекательный разговор.

Играет музыка. Реклама. Затемнение. Открытая веранда в большой усадьбе Раскрутово. Лужайка, ухоженный сад. Кусты роз, альпийская горка, садовые фонари. Анна расставляет закуски на стол, покрытый кружевной скатертью. Поправляет приборы, раскладывает салфетки. Появляется Владыко Василид.

АННА. Здравствуйте, Владыко. Проходите, сюда пожалуйста! Сейчас Елена Петровна выйдет. (Зовет). Елена Петровна.

Появляется Елена Петровна

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Добро пожаловать, Владыко!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Здравствуйте, дорогая Елена Петровна! Вот и я, как обещал.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Всегда рады. Ну, что же вы стоите, присаживайтесь, пожалуйста к столу. (Анне). А ты тут нам не отсвечивай! Пойди, глянь, что там Олег.

Анна уходит

ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Уже приехал?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. В четверг. А мы его ждали только сегодня.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Как он?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Спит. Как говорил покойный Алдюшин: «Здоровый сон не только продлевает жизнь, но и сокращает рабочий день»
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. От хорошей шутки сердце радуется. А когда на сердце радость и пошутить не грех.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Шучу и радуюсь. Олег ведь больше трех лет не был дома. Ты не узнаешь его.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Посмотрим, посмотрим. А теперь о завтрашнем.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Вот тебе все бумаги. Разрешения на строительство и все там оформлено.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Мне?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Теперь ты этим занимайся. Меня достало уже.

Владыко Василид рассматривает бумаги.

ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Все в порядке. А страховка на строение?

Появляется Анна с закусками на подносе.

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Вот же она.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. На мое имя?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Если нужно будет на епархию сможешь перевести. Или как хочешь.

Анна расставляет закуски на столе.

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. (Анне). Хорошо, хорошо, иди уже, хватит тут уши греть.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Ладно, разберемся. Завтра проповедь прочту о новом Храме Святого Валерия Севастийского и сорока мучениках.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Только коротенечко, ладно?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Нам ведь имя важно и повод. Скажу, что деньги на строительство от тебя— почетного члена клуба православных меценатов. И всякие благодарности там.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Нет! Скажи, деньги из фонда депутата Валерия Алдюшина.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Ты фонд открыла?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Какая разница открыла, закрыла, деньги – то его.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Страховка на меня, храм на деньги Валерия. Я чего-то не догоняю?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Тебе же лучше.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Не понял.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Все ты понял.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Значит, если что случиться…

Появляется Анна.

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Если что случится, ты и подсуетишься. (Анне). Что? Чего тебе?
АННА. Суп подавать?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Подождем Олега. Он проснулся?
АННА. Пойду, посмотрю.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Буди его. Скажи: «Обедать».

Анна уходит.

ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Полностью значит с себя всю ответственность снимаешь?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА.А ты хочешь и храм получить и, чтобы я за все в ответе была? И рыбку съесть и на нос сесть? Так что ли? Вот вчера, все вообще чуть не сгорело.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. В смысле?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Захар курил, и бычок кинул.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД.В храме курил?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Шары залил и закурил.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Потушили?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Странный вопрос. Естественно.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Он, хоть и инвалид, так сказать войны, но человек— дрянь, изворотливый и лживый. Начал мне сразу врать, что хочет полностью изменить свою жизнь. Благословения просил. Я ему: «На что тебе мое благословение?». А он: «На новое дело.» Знаем мы эти новые дела. Не дал. Сказал покайся, исповедайся, причастись. Там видно будет.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Хм. Новое дело? А когда ты его видел?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Да мы только что столкнулись с ним. Он от тебя ковылял.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Я его не видела сегодня. Чего это он сюда притащился?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Сказал, что с дочкой приходил повидаться. Соскучился.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Соскучился?

На веранду выходит Олег. Он слегка кивает Владыке Василиду садится на ступеньку спиной к столу.

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Олежка! Иди за стол! Вот Владыка к нам пожаловал.

Олег подходит к столу.

ОЛЕГ. Здравствуйте.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Возвращение блудного сына.
ОЛЕГ. Это как?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. С возвращением домой, добро пожаловать?
ОЛЕГ. А вы тут тоже, как это сказать, проживаете теперь?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Олег, ты, что еще не проснулся? Я же тебе говорила, что Владыко Василид приедет к нам освящать храм.
ОЛЕГ. Храм?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Что с тобой? Храм Святого Валерия Севастийского и сорока мучеников.
ОЛЕГ. А кто эти сорок мучеников?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Это я завтра расскажу, когда освятим храм в память о твоем отце. На которого ты стал точь-в-точь похож.
ОЛЕГ. Точь-в-точь?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Олег, ну, что ты как маленький? Вопросы странные задаешь. Повторяешь все за Владыкой.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Я думаю стеснение и неловкость произошли из-за моего присутствия.
ОЛЕГ. Вы стесняетесь меня?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Твой отец в молодости тоже был большой шутник.
ОЛЕГ. Да?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Что в дальнейшем не помешало ему стать очень серьезным, глубоко верующим человеком.
ОЛЕГ. Верующим во что?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Олег!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. В Бога.
ОЛЕГ. Сомневаюсь.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Ты в своем уме?
ОЛЕГ. Пока еще да, мама. Во всяком случае, способен еще сомневаться.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. В чем твое сомненье, Олег?
ОЛЕГ. Я не помню отца, но по маминым рассказам и вообще, мне так, как это, слово вылетело, кажется, вот, да, я думаю, что отец был деловой практик и smart (смарт) умный человек.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Ты абсолютно прав.
ОЛЕГ. Значит он не верил в Бога.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Почему Олег!?!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. В твоих рассуждениях нет логики.
ОЛЕГ. Бога нет. Верить в то, чего нет могут лишь экзальтированные дураки и трусы.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Это тебя в Англии в колледже так научили?
ОЛЕГ. Нет. Я сам дошел.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Должен тебя огорчить. Мысли твои не новы. Псалтырь девятый псалом: «В надмении своем нечестивый пренебрегает Господа: «не взыщет»; во всех помыслах его: «нет Бога!»
ОЛЕГ. Ну и что?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Именно этими словами псалмопевец осуждает неверующих.
ОЛЕГ. Сайман Перец осуждает неверующих, а я поддерживаю. Если уж верить, то только в, как это…
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Во что?
ОЛЕГ. В пустоту. Из нее пришел в нее ушел. Моментально. Пришел, ушел и ПУСТОТАААААА…
ВЛАДЫКА ВАСИЛИД. Прекрасный пример западного воспитания. Что на это можно сказать? И самое страшное, что они эту пустоту нам экспортируют в таких количествах, что практически вся наша молодежь заражена этим безумством, этой пустой ересью и грязью. Массовая зараза!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Ну, не будем так обобщать, Владыко. Мой Олег абсолютно здоров.
ОЛЕГ. Мама прекрати!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Кстати, как продвигается твоя магистерская диссертация? (Владыке Василиду). Олег должен защищаться на следующий год.
ВЛАДЫКА ВАСИЛИД. Какая тема?
ОЛЕГ. Производные доказательства и их источники в уголовном процессе.
ВЛАДЫКА ВАСИЛИД. Серьезно.
ОЛЕГ. В последнее время я не могу работать. Не мог –у-у-у.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Ты безумно устал, тебе просто необходимо отдохнуть.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Силы на такую работу понадобятся.
Олег достает из кармана трубку и раскуривает ее.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Фу, какой отвратительный запах! Олеж! Ты бы не курил, мы сейчас будем обедать.
ОЛЕГ. Это трубка отца. Почти ничего не помню из детства. А как эту трубку курил — помню.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Ты? Курил?
ОЛЕГ. Совсем еще маленьким пришел вечером в кабинет к отцу. Он был такой веселый…
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Ты шутишь?
ОЛЕГ. Я сидел у него на коленях, и мы вместе курили.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Тебе было пять лет! Этого не может быть.
ОЛЕГ. Неужели ты не помнишь, — ты унесла меня в мою комнату, а по дороге меня вырвало.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Олеж! Ты что-то путаешь. Ты, наверное, болел, и тебе приснилось. Папа, наверно, просто пошутил.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Да, Валерий был очень крупный шутник— затейник.

Затемнение

Возникает задорная музыка. На сцене студия ток-шоу «В тени правды». На одном диване Анна и Захар Дерябкины, на другом Владыко Василид. Рядом ведущий Фадей Рунов.

ФАДЕЙ. Мы снова с вами в студии передачи «В тени правды», только что к нам присоединился еще один непосредственный свидетель драмы в Раскрутово, протоирей Василид. (Показывает публике табличку «Аплодисменты»). Скажите, Владыко, вы давно знаете семью Алюшиных?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Валерия Алдюшина я не знал. Познакомился с его вдовой, Еленой Петровной три года назад на съезде российского клуба православных меценатов. Мы там торжественно принимали новых членов, и она была в их числе. Елена Петровна тогда только еще планировала построить храм.
ФАДЕЙ. А сына Елены Петровны вы знали?
ВЛАДЫКО. Олег с детства жил в Англии. Сначала пансион, потом школа, колледж. Он очень редко бывал дома. Впервые мы с ним познакомились в тот злосчастный день. Очень хорошо побеседовали.
ФАДЕЙ. А вы часто бывали в Раскрутово?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Нет, я приехал туда накануне освящения храма. Елена Петровна очень просила.
ФАДЕЙ. Вы собирались заночевать в усадьбе?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Да.
ФАДЕЙ. А почему же вы уехали ночью?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Срочные дела.
ФАДЕЙ. Что же это были за дела, ради которых вы оставили людей в такой чудовищной ситуации?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Я уехал до пожара и смерти Олега. Ужасная трагедия разразилась уже после моего отъезда.
АННА. Вот мне интересно, зачем вы говорите неправду, Владыко? Вам же не положено, вроде как?
ЗАХАР. Конечно не положено!
ФАДЕЙ. Владыко, вы знакомы с Анной и Захаром Дерябкиными?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Анна — дом работница Елены Петровны, а Захар из бригады строителей храма.
ФАДЕЙ. Анна, вы считаете, что Владыко говорит неправду?
АННА. Это не я считаю, это так и есть.
ЗАХАР. Анек!!!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. (Анне). А правда тебе может и не понравится.
АННА. Почему же?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Не хотелось это публично озвучивать, но раз Анна настаивает… В тот день, когда я приехал в Раскрутово, мы имели долгий, продолжительный, и надо сказать, нелегкий разговор с Еленой Петровной. Как она мне плакалась, что взяла тебя из поселка, по своей доброте душевной, а ты так ее отблагодарила.
АННА. Что ж я такого сделала?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Она рассказала мне, что ты без матери выросла, с таким вот отцом…
ЗАХАР. Что значит с таким вот?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Разрешите я продолжу, раз уж речь зашла у нас эту тему. Так вот Елена Петровна своей светлой душой радела, чтобы ты бросила все свои повадки проститутки, научилась бы чему ни будь полезному. Так ведь нет.
ЗАХАР. Я что-то не пойму.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Да, с пониманием, к сожалению, возникают большие проблемы, если мозг ежедневно отравлен дурманом. Вот отсюда у нас и проблемы с «Иванами», своего родства непомнящими, отсюда отсутствие духовности. Маловерие и полная деградация. Это наша беда. Наша, так сказать,общая боль. И тут церковь…
ФАДЕЙ. Владыко, оставим пока это. Что вы хотели рассказать об Анне.
АННА. Хотели рассказать! Ну я не могу!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Как только приехал Олег, эта особа буквально начала насиловать его, подговаривать к таким делам, ну просто язык не поворачивается, денег требовать, а Олег тонкий, впечатлительный мальчик!
АННА. Вас же тогда там не было!!!Что же вы врете-то!?!
ЗАХАР. Кто мальчик? Олег старше Ани, я это хорошо помню. Я из госпиталя после Афгана вернулся в ЩЕдрино, к матери, дом-то вообще у нас уже развалился. Мать померла. Работы никакой. Так по мелочи. А в девяностых Алдюшин свой дворец в Раскрутово построил. А с Петровной то ли в девяносто третьем, то ли четвертом они поженились, и Олег родился через год. Следовательно, он с девяносто пятого. А я у них всю деревянку переделывал, паркет, перила, шкафы стенные купе.
ФАДЕЙ. Очень интересно, но какое отношение все это имеет к нашей истории?
ЗАХАР. Да, прямое. Надька работала у Алдюшиных на кухне.
ФАДЕЙ. Надька это кто?
ЗАХАР. Жена моя покойная. Мать вот ее (показывает на Анну). А Анька девяносто седьмого года. Вот ты, Ань тоже послушай сейчас тебе интересно будет.
АННА. Мне?
ЗАХАР. Ну, да, давно надо было, да как-то всё…
ФАДЕЙ. Мы все — внимание.
ЗАХАР. Внимание, говорит Германия. Надька, царствие ей небесное, на кухне значит работала у них.
АННА. Короче можешь?
ЗАХАР. Ща, ща. И она нагуляла с кем-то там, ну беременная была. И Алдюшин мне говорит: «Захар, женись вот тебе баба хорошая». А я ему: «Да вы чё, Валерийваныч, мне самому жить негде, дом не сегодня завтра в ЩЕдрине рухнет а вы такое говорите и она еще, да с ребенком, как ваще?»
АННА. И как ты на это согласился?
ЗАХАР. Ща, не перебивай доча, я и сам собьюсь. Значит так, Алдюшин говорит: «Женись, я вам квартирку куплю в пятиэтажке в Раскрутово» Ну я и, а чего-такого-то? Аньку маленькую Надька иногда таскала с собой на работу к Алдюшиным. И они с Олежкой там игрались. Анька кнопка совсем, а Олежка постарше. Потом Олежку в Англию отправили, Надька померла, Анька, конечно не ходила, а потом уже совсем, после школы ее Петровна взяла к себе, что бы она так не болталась без дела.
АННА. Я знаю, что ты мне не родной, но без этих деталек.
ЗАХАР. Откуда знаешь?
АННА. Петровна рассказала.
ЗАХАР. Бабы трепливы!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Вот есть старинная русская пословица: «Я его калачом, а он меня в спину кирпичом».
ЗАХАР. Вы чего это, Владыко? Каким кирпичом еще?
ВЛАДЫКО. Вот пригрела Елена Петровна бедную сироту.
АННА. Это меня, что ли?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Да, тебя! С помойки, можно сказать, в такую семью. Ведь эта не простая семья, это можно сказать высоко духовные люди. Ведь не в богатстве дело-то. Сколько есть богатеев, не думающих ни о ближнем, ни о судьбах родины. А тут совсем другая картина на лицо. Елена Петровна— вдова депутата Алдюшина продолжала его добрые, не побоюсь этого слова, святые дела. Ведь, как, говорится: сироту пристроить, что храм построить.
ЗАХАР. Что вы, Владыко, все сирота, сирота, я ей, хоть не родной, но отец все-таки и жив пока.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. А Елена Петровна и храм строила, и сиротам и немощным помогала. А сын — Олег, хоть вдали от родины, на чуждой идеологии взрос, но корней своих не растерял, не уподобился всякой западной злопакости. Чистая душа его, царствие ему небесное, не подозревала о коварных помыслах.
АННА. Это о каких же, таких помыслах?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Лживых. При помощи, которых ты пыталась его на себе женить.
АННА. Все врете и не краснеете!!! Я любила Олега!!!
ФАДЕЙ. Сейчас мы вынуждены прерваться на очень короткую рекламу. Оставайтесь с нами. Через несколько минут, мы продолжим наш увлекательный разговор.

Играет музыка. Реклама. Затемнение. Открытая веранда в большой усадьбе Раскрутово. Лужайка, ухоженный сад. Кусты роз, альпийская горка, садовые фонари. За столом Елена Петровна, Владыко Василид, Олег. Появляется Анна с большой супницей, начинает разливать суп.

Олег. (Анне). А где твоя тарелка? Ты что, обедать не, как это, не, не собралась?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Олег, Аня с нами не обедает.
Анна разливает суп.
ОЛЕГ. Почему?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Потому, что она у нас на работе.
Анна уходит.
ОЛЕГ. На работе? И что на работе не обедают?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Не положено прислуге сидеть за столом.
ОЛЕГ. На работе simple, простым нельзя, когда, как это, бараны, нет, барья, господа едят, другие на работе голодают, так что ли? (Елене Петровне). Ты что совсем уже одичала здесь с попами своими?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Тише! Тише!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. А что теперь в Англии в богатых домах прислуга с хозяевами вместе кушают?
ОЛЕГ. Теперь? В Англии? В богатых домах? Не знаю. Я там не был.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Владыко прав, Олег! Везде есть определенный порядок…
ОЛЕГ. Определенный?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Да.
ОЛЕГ. (Владыке Василиду). И у вас тоже?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Порядком стоит дом, непорядком — содом.
ОЛЕГ. А разве перед вашим богом не все равны? Или теперь новые порядки?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Порядок у нас будет такой: Завтра минет десять лет, как умер твой отец. Твоя мать построила храм, и он будет открыт. Я освящу храм и прочту проповедь: Как непослушанием одного человека сделались многие грешными, и как послушанием одного сделаются праведными многие.
ОЛЕГ. А как послушанием делаются грехи? Как наказаны невинные? Как несправедливость торжествует? Как глупость процветает? Как гибнут дети? Льется кровь? Уничтожается природа? На человека сваливаются неизлечимые болезни? Об этом прочтете?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Неисповедимы пути Господни!
ОЛЕГ. Знаете, почему?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Почему?
ОЛЕГ. Потому, что нет никаких путей и дел у бога! И быть не может! БОГА НЕТ!!!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Единственное, возможное препятствие делу Божьему смотрит на тебя каждое утро из зеркала в ванной. Это ты сам!
ОЛЕГ. А вы, значит тут беспрепятственно можете чушь молоть, людей обижать, гонор показывать?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. А кого я обидел?
ОЛЕГ. Прислугу! Подавальщицу! Ту, которой не положено сидеть за барским столом с мудрым попом и поддакивающей ему внезапно уверовавшей дурой— хозяйкой!!!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Что ты кипятишься?
ОЛЕГ. Ты тут устроила так! Зачем? Этот, как его, забыл, циркус — зверинец! Так нельзя! Ты, ты совсем…
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Олежа! Ну, что за глупость? Если тебе это так важно, мы сейчас позовем Анну. Пусть с нами покушает. Владыко, я думаю не будет возражать.
ОЛЕГ. Ты думаешь, не будет? Неужели? А вот, как это, э-э-э, мне кажется отец бы возражал.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Против чего?
ОЛЕГ. Показня, как это, показуха, снобизм, церковь, поп, дом. Садом, порядок, устой, дрянь, гниль ложь, чушь!!!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Олег! Успокойся! Может покушаешь? Или Анну позвать?
ОЛЕГ. Мне не надо! Ничего!!! Я не, я не, я не…не хочу!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Я ничего не понимаю
Олег вскакивает.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Олег! Ты куда? Чего ты не хочешь?
ОЛЕГ. Не хочу есть.

Олег убегает.

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Бедный мой мальчик! Такой нервный стал!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Вот до чего доводят все эти заграничные учения. Скажешь нет?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Скажу нет и еще добавлю, он абсолютно прав.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Прав?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Меня часто посещают подобные мысли. Но смелости не хватает вот так прямо сказать, как Олег.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Да, Елена ничему-то тебя жизнь не научила. Веры у тебя нет. Мне жаль тебя.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Не утруждайся.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Я тебе сейчас скажу не как старый друг, а как твой духовный отец.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. И что же ты мне скажешь, духовный отец?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Я все помню, память у меня очень хорошая.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Что именно?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Из какой грязи тебя Валерий вытянул. Ведь он реально тебя с шеста сдернул. Что такое этот твой стриптиз? Проституция. Кто ты вообще такая была? Лёлька с Полтавы. @лядь, прости господи меня! А Валерий, царствие ему небесное, уже тогда проблемы решал, серьезный человек был. В дом тебя такую взял. Ведь по-хорошему, с такими как ты и венчаться –то нельзя. Это я тогда, только из уважения к нему. Валерий крупный человек был человек. А ты?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Что я?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Я смотрю, выветрилось все у тебя из головы. Неужели забыла, как кабыры выкабыривала, и как сбежала от него через год. Бросила дом, напрочь позабыла об обязанностях, возложенных на тебя. И ведь Валерий тебе ничего после всего этого не сделал. А мог. Легко. Кто бы его осудил? Он тогда со мной советовался, как лучше с тобой поступить.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Он с тобой? Советовался? Ха!!! Я с ним столько лет прожила и ни разу не видела, чтобы он с кем ни будь посоветовался. Это ты кому ни будь другому рассказывай эти сказки.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Речь-то ни о том сейчас.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. О чем?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. О том, что Валерий, как искренний христианин простил тебя, когда ты на карачках к нему обратно приползла.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Я думала, что этот «истинный христианин» меня убьет. Я надеялась на это.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Всё язвишь!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Как на духу: Хотела, чтобы убил, а когда, узнала, что беременна обрадовалась, что не убил. Олег мой, сынок. Счастье мое единственное.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. И свое единственное счастье ты проглядела! Отдала в чужие руки. Вышвырнула за границу, чтобы глаза не мозолил так?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Я отдала его в чужие руки! Обливаясь слезами, отдала!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Как говорится, Москва слезам не верит, и конечно, что посеешь, то и пожнешь. Теперь у него нет родины, нет веры, нет матери.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Мать у него есть!!!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Чисто номинально, конечно. Но истина заключается в том…
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Истина?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Я еще не договорил, я помню…
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Мне твоя истина не интересна. У меня своя есть, моя-то посильнее будет.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Истина одна.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Золотые слова говоришь: память, истина. Память у тебя хорошая, но выборочная. Кое-что все-таки подзатёрлось. Как тебя рукополагали без семинарского образования, помнишь? А как тебя избили реальные пацаны, чьи пожертвования на храм ты украл? Как ты в ногах у Валерия валялся, что бы он своих ребят на твоих обидчиков послал? А ты помнишь, какие у Валерия были ребята? Тебя не очень волновало тогда, что твои реальные пацаны, сразу были убиты прямо в центре Москвы? Убиты за пару синяков на твоем «святом» челе. С точки зрения моральных, так сказать, христианских принципов тут никаких не было ошибочек? Истина в том, что ты трус и всегда им был. И Валерия боялся, как огня, впрочем, тут ты не был одинок. Многие его боялись. Я тоже со страху хотела убежать. А потом страх за себя у меня напрочь пропал. Ужас за сына появился. Ночью в холодном поту просыпалась и к Олежке в комнату. Сердце матери — вещун. Первое покушение на Валерия ведь было, когда они с Олежкой в Москву отсюда в «Детский мир» поехали. Вдвоем без охраны.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Какой это год-то был?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Двух тысяча второй. Зима. Из проезжающей машины стреляли. Хорошо, что недалеко еще отъехали. Валерий, раненный в машине сидел. А Олежка из салона вывалился, головой об камень, и по сугробам, истекая кровью, домой полз. Ребенку всего семь лет было. Живой остался, а чего мне это стоило? Черепно-мозговая травма. Ведь мы до весны с ним в больнице лежали. Внутренняя гематома, потеря слуха потеря памяти.

На веранде появляется Анна.

АННА. Елена Петровна, горячее подавать?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Не надо, иди пока отсюда.

Анна идет в дом. Елена Петровна вдогонку.

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Что там Олег?
АННА. Спит опять.

Анна уходит.

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. И после всего этого кошмара я твердо решила Олежку в Англию отправить.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. И Олег ничего не знает о своем отце?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Нет. И когда в двух тысяча пятом Валерия убили я сказала Олегу, что это была автокатастрофа.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. А разве это не была автокатастрофа?

Затемнение

Возникает задорная музыка. На сцене студия ток-шоу «В тени правды». На одном диване Анна и Захар Дерябкины, на другом Владыко Василид. Рядом ведущий Фадей Рунов.

ФАДЕЙ. Мы снова с вами в студии передачи «В тени правды». (Показывает публике табличку «Аплодисменты») Продолжим наш увлекательнейший разговор. (Анне). Вот вы только что сказали, что любили Олега. А Олег отвечал вам взаимностью?
АННА. Да. Олег меня очень любил!!!
ЗАХАР. Я подозревал.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Интересно. Любил, но тщательно, так сказать, скрывал.
АННА. Ничего он не скрывал, мы собирались пожениться.
ФАДЕЙ. Он ведь приехал в Раскрутово за три дня до трагедии, так, кажется?
АННА. Да, и что?
ФАДЕЙ. И за три дня у вас возникло такое сильное чувство? Можно ли это назвать любовью с первого взгляда.
АННА. Я называть ничего не собираюсь! Как было, так и говорю!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. От прыткой козы ни забор, ни запор.
АННА. Вы, Владыко все время ко мне цепляетесь. Я вас чем-то задела?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Меня всегда задевает неправда.
АННА. А сами-то?
ФАДЕЙ. Владыко вы обвиняете Анну в неискренности, опираясь на ваш разговор с Еленой Петровной или есть еще какие-то соображения?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Да соображений предостаточно. Много странного там было.
ФАДЕЙ. Что именно вам показалось странным?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Алдюшины мать и сын принадлежат, вот видите никак не могу еще привыкнуть, что их нет уже с нами.
ФАДЕЙ. А вы думаете, Елена Петровна тоже мертва?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Боюсь, что так. Так вот Алдюшины мать и сын были глубоко верующие люди. Таким же был и отец семейства Валерий Алдюшин, царствие им небесное. И что бы они вот так вот, на это вот…
ФАДЕЙ. Что вы сейчас имеете в виду?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Уж, наверное, если бы Олег в здравом уме и чистой памяти собирался бы пойти на такой ответственный шаг, как женитьба, он бы уж точно со мной поговорил на эту важную тему. Я весь день был в усадьбе.
ФАДЕЙ. А вы разговаривали с ним в тот день?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. А как же? Мы обедали вместе, потом до вечера общались.
АННА. Врете! Я слышала, как вы с ним ругались на веранде, и потом он сам не свой убежал и не обедал. Олег в тот день вообще ничего не ел.
ФАДЕЙ. А почему он не ел?
АННА.У него голова болела.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Вот опять Анна вы вынуждаете меня…
ЗАХАР. К чему это она вас вынуждает?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Вы сейчас спали и спите себе дальше.
ЗАХАР. Ничего я ни спал. Глаза прикрыл на минутку, уже сразу спал!!!
ФАДЕЙ. Не будем отвлекаться. Времени у нас остается немного. Прошу вас, Владыко.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. В тот день Олег, действительно был очень возбужден. Но это ни в коем случае не была восторженная, так сказать любовная возбуждённость. Мы немного поспорили с ним за обедом. Философские споры. Но реакция его была, мягко говоря неадекватной. Когда он ушел из-за стола, мы с Еленой Петровной в один голос: «Тут что-то не так». И Елена Петровна поделилась со мной своими опасениями, такого, мягко говоря деликатного толка, очень вескими.
ФАДЕЙ. Чего же она опасалась?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Она рассказала, что Олег приехал домой в прекрасном настроении, веселый, бодрый. И в первый же день, когда случилась, по словам этой девушки у них такая внезапная любовь, сразу почувствовал себя плохо, уж не знаю, чем они там занимались, что употребляли, для «укрепления», так сказать взаимных чувств. Но Олег, честно говоря выглядел нездорово. Он был бледен и даже заговаривался. Мне трудно сказать, какие средства могут приводить к такому состоянию, но это точно был не алкоголь. Елена Петровна говорила, что Олег вообще не употреблял спиртного. Никогда не пил.
ЗАХАР. Никогда не пил?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Представьте себе!
ФАДЕЙ. (Анне). А вы замечали странности в поведении у Олега?
АННА. У него болела голова. Больше ничего такого.
ФАДЕЙ. А вот интересно, проводилась ли медицинская экспертиза, после смерти?
АННА. Когда приехала скорая, они сказали, что Олег умер от остановки сердца.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Это всем известно. А вот, скажите мне (к Анне), от чего может остановиться сердца у молодого, активного абсолютно-здорового человека?
АННА. Вы меня спрашиваете?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Именно вас!
ФАДЕЙ. Мы опять уходим на очень короткую рекламу. Через несколько минут, мы продолжим наш увлекательный разговор. Оставайтесь с нами.

Играет музыка. Реклама. Затемнение. Открытая веранда в большой усадьбе Раскрутово. За столом Елена Петровна и Владыко Василид.

ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Слушай, а если это не была автокатастрофа, тогда кто же убил Валерия? Кто?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Конь в пальто.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Но, ты, хотя бы догадывалась, кто это мог быть? Обращалась в прокуратуру в ФСБ? Есть определенный закон. Существует ведь такой порядок.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА.Я думаю, что именно «определенный» закон и «такой» порядок являются истинными причинами всех наших бед!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Это не совсем так.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Именно совсем!!! Рука руку моет. Власть продажна, а люди —трусы. И я в том числе.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Ты?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Я должна была сказать Олегу, когда он подрос: «Мой мальчик, твой отец был бандитом и убийцей! И ничего тут поделать уже нельзя! Но, слава богу, он мертв, его убили такие же как он.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. У современной молодежи…
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Оставь проблемы современной молодежи для своих проповедей. Сейчас разговор идет не о современной молодежи, а о моем, только моем сыне!!!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Ты перебила, я как раз хотел сказать, что у Олега вообще нет никаких авторитетов. Но, насколько я могу судить, отец для него авторитет.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Да. Поэтому я и решила ничего ему не рассказывать. Пусть стоит, храм, где были кровь и срам! А здесь, в этом доме останемся только мы с моим дорогим мальчиком.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Пойдем, посмотрим, что там. Все ли готово к завтрашнему.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Ты же ничего не ел.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. А сыт по горло.

Владыко встает, выходит на лужайку.

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. (Кричит Анне). Аня! Пойди сюда!

Появляется Анна.

АННА. Чего, Елена Петровна?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Прибери тут все.
АННА. А горячее?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Потом! Мы сейчас по делам сходим. Но на всякий случай подогрей и суп, и второе. Олег встанет, пусть кушает.
Елена Петровна выходит за Владыкой Василидом. Анна начинает прибирать со стола. Появляется Олег.
ОЛЕГ. А где все?
АННА. Пошли храм смотреть.
ОЛЕГ. Они его раньше не видели?
АННА. Завтра же освящать.
Олег подходит к Анне, обнимает и целует ее.
ОЛЕГ. Освети меня и мерцай. Twinkle, twinkle, little star, how I wonder what you are. Up above the world so high, like a diamond in the sky. Twinkle, twinkle, little star, how I wonder what you are!
АННА. Это что?
ОЛЕГ. Мерцай, мерцай маленькая звёздочка!
АННА. Олег, а ты меня правда любишь?
ОЛЕГ. Правда любишь?
АННА. Олег, я серьезно.
ОЛЕГ. И я.
АННА. И мы будем вместе?
ОЛЕГ. Мы вместе.
АННА. Не прикидывайся. Я о другом спрашиваю.
ОЛЕГ. О каком другом? У тебя уже другой есть?
АННА. Олег! Ну хватит!
ОЛЕГ. Давай уедем сейчас отсюда. Прямо сейчас.
АННА. Куда?
ОЛЕГ.В Милан. Купим тебе платье красивое, шариков, цветов и булочек.
АННА. Ты шутишь?
ОЛЕГ. Поехали?
АННА. Зачем ты меня дразнишь? Ты же прекрасно понимаешь, что это невозможно.
ОЛЕГ. Почему?
АННА. Завтра у вас семейный праздник, твоя мама…
ОЛЕГ. Маму мы с собой брать не будем.
АННА. Смешной ты.
ОЛЕГ. Почему?
АННА. У меня даже загранпаспорта нет.
ОЛЕГ. А я тебя в чемодан засуну.
АННА. Нет, я так не хочу!
ОЛЕГ. А как ты хочешь?
АННА. Шарики и цветы, это ты здорово придумал. Поедем сейчас в Москву. Купим мне платье, а завтра на открытии храма, пусть Владыка нас обвенчает. Как тебе?
ОЛЕГ. О-о-о! (хватается за голову).
АННА. Ладно, ладно, не пугайся так. Я пошутила.
ОЛЕГ. Это не то!!!
АННА. А что случилось?
ОЛЕГ. Голова!!!
АННА. Болит?
ОЛЕГ. Кто, нет, это, зачем, ой, я…Аня!!! Я…(пошатывается).
АННА. Сядь, сядь на стул. Я сейчас цитрамон принесу! Сиди, не двигайся.
ОЛЕГ. ОООООООООО!

Анна бежит в дом.

АННА. (Из двери дома). Может скорую помощь вызвать!?!
ОЛЕГ. Нет!!! Не надооо!!!

На лужайке появляется Елена Петровна. Она поднимается на веранду.

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Владыке приспичило полную ревизию в храме на случай пожара проводить. Нашел время! Есть заключение противопожарной, чего еще? Нет, давайте план эвакуации, какие материалы для стен и полов. Огнетушителей там видите ли нет. Захара притащили. Пропитка какая-то горючая не та. Это до утра они будут разбираться. Сейчас свечи собираются зажигать. Олег, что с тобой? Ты такой бледный! Ты покушал? Олег!
ОЛЕГ. Да, мама.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Тебе не здоровится?
ОЛЕГ. Голова.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА.А сейчас? Лучше?
ОЛЕГ. Мама, ты рада, что я приехал?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Конечно, почему ты это спрашиваешь?
ОЛЕГ. Иногда мне кажется, что тебе все равно.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Что ты такое говоришь!!!
ОЛЕГ. Мы жили врозь, абсолютно разной жизнью.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Так может показаться только посторонним людям, но поверь мне, я живу только ради тебя! Никого дороже тебя у меня не было и нет.
ОЛЕГ. Нам надо поговорить.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Может, сначала покушаешь?
ОЛЕГ. Я не хочу. Мне надо тебе кое-что сказать.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Я тебя очень внимательно слушаю.
ОЛЕГ. Тяжело.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Что случилось?
ОЛЕГ. Мои головные боли…
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. А ты еще куришь и не ешь ничего, никакого режима.
ОЛЕГ. Да при чем тут это?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. А что?
ОЛЕГ. Не хотелось говорить по телефону.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Что?
ОЛЕГ. Мне так страшно, мама.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Ты просто переутомился. Немного отдохнешь. Мы покажемся врачу.
ОЛЕГ. Я уже ходил к врачу.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Когда? Где?
ОЛЕГ. В Лондоне.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. И что сказал врач?
ОЛЕГ. Болезнь Пика.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Что это такое?
ОЛЕГ. Ужасная болезнь головного мозга.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Господи? Откуда он это взял?
ОЛЕГ. Мне делали полное обследование Электроэнцефа…, ну ладно и послойную томографию мозга.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Это какая-то ошибка. Ты же абсолютно здоров. Откуда вдруг?
ОЛЕГ. Доктор сказал, что у меня раннее начало заболевания.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Ну, значит мы успеем вылечить тебя. Мы найдем лучшую клинику, самые современные лекарства и все будет хорошо. Ты не волнуйся!!!
ОЛЕГ. Я не волнуюсь, мне уже ничем не помочь.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Ну, что ты говоришь!?!
ОЛЕГ. Раннее начало, это когда болезнь началась в раннем возрасте. Это намного хуже.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Откуда она могла взяться?
ОЛЕГ. Мы много говорили с доктором. Он подробно расспрашивал меня, чем я болел в детстве, но я, ничего, почти ничего не помню из детства. Трубка отца не в счёт, кстати, я спрашивал не мог ли этот случай повлиять.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. В смысле, что ты сделал пару затяжек из трубки?
ОЛЕГ. Да. Но это точно не от этого.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Конечно! И что конкретно сказал доктор?
ОЛЕГ. Что это часто бывает, как последствие тяжелой черепно-мозговой травмы. Спрашивал, не было ли у меня?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Черепно-мозговой травмы?
ОЛЕГ.У меня же не было никакой травмы?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Однажды ты упал и очень сильно ударился. Ты выпрыгнул из машины.
ОЛЕГ. Я выпрыгнул из машины? Зачем?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Это было зимой. Ты не помнишь?
ОЛЕГ. Зимой? Когда?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Давно, вы с папой вместе ехали.
ОЛЕГ. С папой? Не помню.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Надо сделать заново все обследования, анализы, показаться специалистам. Я думаю, что не все так ужасно, как тебе кажется.
ОЛЕГ. У меня целый пакет обследований и анализов.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Почему ты ничего не говорил мне об этом?
ОЛЕГ. Я сам хотел удостоверится.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. От черепно-мозговой травмы, от травмы головы и как оно проявляется?
ОЛЕГ. Похожа на Альцгеймера, но хуже. Потеря интеллекта, памяти, способности к обучению, запоминанию событий, ориентации в пространстве. Я уже ничего не помню из прошлого, забываю слова. У меня постоянные головные боли. Жуткие приступы.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. А лекарства?
ОЛЕГ. Слабо тормозят.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Вот видишь! Мы найдем другие лекарства!!!
ОЛЕГ. Никаких других лекарств нет!!!Через несколько месяцев, я стану овощем.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Олежек! Сынок! Этого не может быть!
ОЛЕГ. Этого не будет! Я уже все решил.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Что ты решил?

Затемнение

Возникает задорная музыка. На сцене студия ток-шоу «В тени правды». На одном диване Анна и Захар Дерябкины, на другом Владыко Василид. Рядом ведущий Фадей Рунов.

ФАДЕЙ. Мы снова с вами в студии передачи «В тени правды». (Показывает публике табличку «Аплодисменты»). У нас по-прежнему остается масса темных пятен. И чем больше мы углубляемся в эту трагическую историю, тем туманнее и туманнее становится картина семейной драмы. Почему загорелся храм, что послужило причиной внезапной смерти Олега Алдюшина и наконец, куда исчезла хозяйка усадьбы— вдова депутата Алдюшина, Елена Петровна? Но, кроме этих трех основных, так сказать, базовых загадок, существуют еще масса мелких, но весьма любопытных вопросов. На которые мы сейчас попытаемся получить ответы от непосредственных участников и свидетелей случившегося в Раскрутово. (Анне). Начнем с вас. Скажите, пожалуйста, из рассказа вашего отца, мы поняли, что вы теперь являетесь хозяйкой усадьбы. Это действительно так?
АННА. Да. Елена Петровна сделала дарственную на мое имя.
ФАДЕЙ. Когда же это произошло? Всем известно, что после смерти сына, она исчезла. И больше не появлялась в Раскрутово. Она что заранее что ли знала, что Олег умрет и подготовила завещание на вас?
АННА. Не завещание, а дарственную.
ФАДЕЙ. Хорошо, так, когда же вы получили эту дарственную?
АННА. Через два месяца после случившегося.
ФАДЕЙ. Вы виделись с Еленой Петровной через два месяца после того, как она пропала?
АННА. Нет. Я ее не видела. К нам пришел нотариус и принес бумаги.
ФАДЕЙ. К нам, это к конкретно к кому?
ЗАХАР. Притащился в нашу квартиру. На ночь глядя. Во второй раз.
ФАДЕЙ. Почему во второй раз?
ЗАХАР. Мы тогда все время на кофейне упаривались с утра до ночи.
ФАДЕЙ. Это как?
АННА. Отец давно хотел открыть маленькое семейное дело. Не век же ему батрачить на чужих людей.
ЗАХАР. Так точно.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. На какие же деньги вы открыли? Вот интересно!
АННА. На свои. А, почему вас это так заинтересовало, Владыко?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Интересно откуда свои-то эти у вас взялись?
ЗАХАР. От тяжких трудов, батюшка. Руки то у меня, все говорят, золотые.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Руки, то может и золотые, да нечистые и в глотке дырка. И сразу после пропажи Елены Петровны и дарственная и деньги на кофейню внезапно появились.
АННА. Вы на что намекаете!?!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. И намекать не нужно, тут и так, можно сказать, без намеков все ясно.
ФАДЕЙ. Пока не очень ясно, Владыко. Проясните, пожалуйста.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Я думаю, что и Анна, и Захар имеют к этому непосредственное отношение.
АННА. Очень интересно! Я убила, а Отец, храм сжег? Отлично! Но где же труп? А с храмом выходит, что отец по вашему наущению это сделал.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Что!?!
ФАДЕЙ. Анна, не будем бросаться такими обвинениями.
АННА. А Владыке можно, так что ли?
ВЛАДЫКО ВАССИЛИД. Грехи любезны доведут до бездны.
АННА. Давайте не будем про грехи!!!Я же все слышала, когда он (показывает на Владыку) с Петровной на веранде про бумаги на храм говорил.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Что я говорил?
АННА. Не вы. Петровна сказала, что страховку на вас оформила. Значит, вам этот пожар только на руку был. А нам то какая выгода от этого?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Да, как ты смеешь!!! Тебе это так не сойдет!
АННА. И что вы мне сделаете? Я никого не убивала. К храму этому близко не подходила. Отец его строил. Зачем ему жечь? Так какого же черта?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Ты, как убийца матери и сына Алдюшиных в тюрьму сядешь.
ЗАХАР. Ну, вы, Владыко уж говорите, да не заговаривайтесь.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Не нашим умом, а божьим судом. Вот увидите!
ФАДЕЙ. Что-то опять у нас все запуталось. Но мне кажется, действительно не совсем логично…
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Логика тут не причем!
ФАДЕЙ. Погодите. Вы страховку после пожара получили?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Не я, а епархия.
ФАДЕЙ. Значит, все-таки деньги по страховке поступили в ваше ведение? Так?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Деньги, деньги! В Раскрутово настоящая трагедия произошла. Люди убиты.
ФАДЕЙ. Мы этого не знаем.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Но вероятность очень велика.
ФАДЕЙ. Так вот, для выявления всяких вероятностей, нам надо уточнить картину происшедшего. Кто, где находился. Вы, конкретно где были?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Я отдыхал в отведенной мне комнате после обеда.
АННА. Ложь! Вы ходили в храм и были там очень долго.
ФАДЕЙ. (Анне) Откуда вы это знаете?
АННА. Видела, как Владыко возвращался из храма.
ФАДЕЙ. Вы же сказали, что не выходили из усадьбы весь день.
АННА. Я бегала в Раскрутово в аптеку за лекарством для Олега.
ЗАХАР.А я-то думал, чего это ты в поселок рванула.
ФАДЕЙ. Вы где были в это время?
ЗАХАР. Дома спал.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Он врет! Мы вместе были в храме.
ФАДЕЙ. К большому сожалению, мы вынуждены прерваться на рекламу. Оставайтесь с нами. Мы продолжим буквально через считанные минуты.

Играет музыка. Реклама. Затемнение. Открытая веранда в большой усадьбе Раскрутово. Стемнело, в саду горят фонари. На веранде Елена Петровна и Олег.

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. … лечь на новое полное обследование. Я завтра позвоню в клинику. Все-все перепроверим, полежишь недельки две, потом…
ОЛЕГ. Стоп! Я не хочу!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Значит поедем сразу в Швейцарию или в Израиль и там уже…
ОЛЕГ. Мама, ты ведь не откажешь мне в просьбе?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Что ты хочешь? Что это у нас на столе не прибрано, мусор какой-то везде. (Кричит). Анна! Ты ее видел? Где она?
ОЛЕГ. Вот об этом я и хотел с тобой поговорить.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Что она натворила?
ОЛЕГ. Мама, тебе нравится Анна?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. В каком смысле?
ОЛЕГ. Она удивительная!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Я тоже иногда удивляюсь, глядя на нее. Она долго жила со своим отцом в этой вороньей слободке. Мне нужно было взять ее к себе намного раньше. Тогда может быть из нее вышел бы какой ни будь толк. Она сметливая.
ОЛЕГ. Она прелесть!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Но очень упрямая и своевольная прелесть!
ОЛЕГ. Мне это нравится.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА.Я тоже ее по-своему люблю. Мне бы хотелось, чтобы у нее сложилось все по-хорошему.
ОЛЕГ. Мы собираемся завтра обвенчаться и уехать в Милан, потом на Ибицу, может дальше на Гоа. Хочу оторваться по полной в последние денечки моей жизни.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Мы!?! Ты хочешь венчаться с Анной?
ОЛЕГ. Мы любим друг друга. Анна —мое единственное спасение! Я не могу мучиться один! Мне страшно!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Почему один? Зачем ты так говоришь? У тебя есть я!
ОЛЕГ. Анна не в курсе о моей болезни. И я хочу, чтобы так было до самого конца, ну, по крайней мере, до того времени, пока я еще смогу хоть как-то себя контролировать. Мы помотаемся по свету, повеселимся всласть, не будем ни в чем себе отказывать
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Ты можешь остаться здесь и сколько угодно веселится и ни в чем себе не отказывать.
На лужайке появляется Владыко Василид.
ОЛЕГ. Повеселишься здесь, когда кругом одни попы со своими ханжескими рожами.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Да он завтра же уедет.
Владыко Василид поднимается на веранду.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Ну, кругом одно жульё. Елена Петровна, ты хоть видела, что они тебе там нагородили? А когда все свечи зажги… не ровен час…
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Разберемся. Владыко, ужинать будете?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Спасибо, может попозже. У меня прямо что-то от всего этого… еле на ногах прямо стою.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Так прилягте. Там в комнате все у вас постелено.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Пойду.
Владыко Василид уходит в дом.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Завтра его, как ветром сдует. И тогда всё, что захочешь.
ОЛЕГ. А я не хочу!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Почему?
ОЛЕГ. Потому, что ты будешь мучится из-за меня.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. А если ты будешь далеко, черте где, ты думаешь я не буду мучиться?
ОЛЕГ. Когда не видишь— легче.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Легче? О боже мой! Но зачем тебе нужно…
ОЛЕГ. Что?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Зачем вам венчаться?
ОЛЕГ. Анна хочет.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Ты же не веришь в бога.
ОЛЕГ. Мне все равно, я ей обещал.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Обещал?
ОЛЕГ. Неужели ты будешь против?

На веранде появляется Анна.

АННА. Извини, что так долго! Пришлось в аптеку в Раскрутово идти. У нас цитрамона не было. Как голова?
ОЛЕГ. Прошла. А шампанское у нас есть?
АННА. Есть.
ОЛЕГ. Пожалуйста, будь так добра и три бокальчика захвати. Будем веселиться, да мама?
Анна смотрит на Елену Петровну.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Принеси «Cristal Brut».
Анна уходит в дом.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Бедный мой мальчик!
ОЛЕГ. Спасибо, мама! Ты мой лучший друг! Выпьем за все хорошее в жизни.

Появляется Анна с шампанским и бокалами.

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Садись Аня! Олег, открой бутылку. А закусить то нечем у нас?
АННА. Я сейчас принесу.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Сиди уже! (выпивает залпом бокал, наливает второй, выпивает второй).
ОЛЕГ. Мама! Подожди! (Разливает оставшееся шампанское). Скажи тост!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Один идет прямым путем, другой идет по кругу и ждет возврата в отчий дом, ждет прежнюю подругу. А я иду — за мной беда, не прямо и не косо, а в никуда и в никогда, как поезда с откоса. * (Выпивает залпом бокал).

*Стихотворение Анны Ахматовой

Пауза

АННА. Может мне уйти?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Нет! Ещё не всё! Олег! Я никогда бы тебе не стала рассказывать, но так сложилось…
ОЛЕГ. Что?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Твой отец был очень тяжелый человек.
АННА. Я, наверное, пойду.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Сиди!
ОЛЕГ. При чем тут отец?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Его многие боялись. Я тебе прямо скажу, он был страшный человек.
ОЛЕГ. Он умер десять лет назад. И мне все равно, какой он был. Меня не волнует прошлое.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. К сожалению, прошлое связано с настоящим.
ОЛЕГ. Что ты все загадками говоришь?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. У вас с Анной один отец. Вот и сказала. Это, что касается венчания. Конечно Владыко Василид за деньги и курицу с носорогом обвенчает. Но тут уж вам самим решать.

Анна вскакивает со стула бежит в дом.

ОЛЕГ. Ты куда?
АННА. За что? За что мне? Не хочу я так жить!!! (Убегает).
ОЛЕГ. Мне…я… она…почему… за что… о-о-о (хватается за голову).
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Олежа! Милый мой! Пойдем в дом! Тебе нужно прилечь!
ОЛЕГ. Я… нет… мне нечем … я не могу… дышать. Голова!

Елена Петровна хватает мобильный телефон, начинает тыкать кнопки.

ОЛЕГ. Кому?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Неотложку!
ОЛЕГ. (Вскакивает, выхватывает телефон, швыряет его в сад, падает). Не смей! Нет!
Елена Петровна помогает ему подняться, обнимает его.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Пойдем, приляжешь, я с тобой посижу.
ОЛЕГ. Не…звонить…нельзя…никаких…чтобы духу врачей не быть…я…умоляю, я умоляю тебя… не надо очень, кон, коне-е, конец. Где Аня?!

Елена Петровна уводит Олега в дом.

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. (в доме кричит). Аня. Иди сюда! Тебя Олег хочет видеть! Мы тут на диване.

По лужайке, ковыляя бежит Захар. Он вбегает на веранду. Кричит.

ЗАХАР. Елена Петровна!!! ЕЛЕНА ПЕТРОВНА!!!

Появляется Елена Петровна.

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Что ты кричишь!!! Тихо!!! У Олега голова болит! Чего тебе?
ЗАХАР. Елена Петровна в храме пожар! Владыко свечек поназажег, и ушел. А перед этой иконой …
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Какой иконой?
ЗАХАР. Святого Валерия Вастиского-то. Свечка, как комета жахнула. И икона, как полыхнет! И вмиг обуглилась. А глаза его…
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Чьи?
ЗАХАР. Ну этого Валерия, как живые на копоти светятся блёск- блёск и краска иконная с гарью, как черные слезы потекла. Потом глаза обуглились и тут искры пошли и шарах наверх сразу и по стене. Жуть! Это не я. Это Владыко свечки перед ним зажигал… Богом клянусь!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Из глаз черные слезы?
ЗАХАР. Страх такой, глаза прям точно, как живые, только мертвые уже.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Кто там сейчас?
ЗАХАР. Да ребята уже уехали, там только Николай. В колодце воды мало, мотор барахлит. Тонкая струйка. На потолок уже пошло. Вон дым какой валит! Видите?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. В пожарную звонил?
ЗАХАР. Приедут. Но они сейчас в Мальцево. Пока оттуда доберутся…
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Подожди! (идет в дом).
ЗАХАР. Чего ждать то?

Дверь на веранду не закрыта.

В доме. ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. (Анне). Как он?
АННА. Таблетку принял. Уснул.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Какую таблетку?
АННА. От головы.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Ладно, сиди тут с ним. Я сейчас.
Елена Петровна Выходит на веранду с пакетом.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Я слышала, ты дело какое-то хочешь открыть.
ЗАХАР. Дело, дело, а сейчас что делать –то!?!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Вот. (Протягивает пакет).
ЗАХАР. Что это?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Деньги тебе на дело.
ЗАХАР. Как это?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Беги, и чтоб до приезда пожарных все было сделано!
ЗАХАР. Да как же я потушу, когда ни огнетушителя, ни воды нет?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. А они тебе в этом деле не нужны. Николая гони оттуда, пусть в деревню бежит за «помощью», да смотри сам не сгори!
ЗАХАР. Елена Петровна!!! Зачем?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Слушай, что я тебе говорю! Давай, быстро!

Захар убегает.
На веранде появляется Владыко Василид.

ВДАДЫКО ВАСИЛИД. Откуда так гарью пахнет?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Храм горит.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Как? Когда? Кто?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Что ты комедию ломаешь? Ты и поджег.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Я!?!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Конечно! Ты за копейку мать родную подожжешь, а тут страховка побольше копейки будет.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Врешь! Это ты специально все подстроила, чтобы на меня свалить! А я-то думал, голову ломал, что это ты на меня эту страховку оформила, в чем же подвох. А ларчик так просто открывался. И не побоялась, ведь такую богомерзость устроить. Храм сожгла. Да!!! Ты всегда меня ненавидела. Видимо долго просчитывала, как отомстить за то, что я Валерия отговаривал тебе. Зря тогда не отговорил. Ты – чудовище!!!Валерий простил, а Бог тебе этого никогда не простит!

Появляется Анна.

АННА. Елена Петровна! Олегу совсем плохо!!!

Анна убегает в дом. Кричит по телефону

АННА. Скорая!!!Срочно!!!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. И своего упырёныша отправила учиться, как родные святыни губить и уничтожать. Может это он тебя дуру надоумил поджечь? Креста точно на вас нет! Но вы хлебнете!!! И ты и сынок твой!!!И мало вам не покажется!
Елена Петровна бежит с веранды в комнату.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. (Владыке Василиду). Убирайся! Будь ты проклят!!!

Владыко спускается с веранды навстречу ему бежит Захар.

ЗАХАР. Елена Петровна! До тла сгорел!

Затемнение

Возникает задорная музыка. На сцене студия ток-шоу «В тени правды». На одном диване Анна и Захар Дерябкины, на другом Владыко Василид. Рядом ведущий Фадей Рунов.

ФАДЕЙ. Мы снова с вами в студии передачи «В тени правды». (Показывает публике табличку «Аплодисменты»). Драма в усадьбе Раскрутово до сих пор остается неразгаданной тайной. Следствие по этому делу зашло в тупик из-за, как говорится, отсутствия улик и нехватки дополнительных свидетелей. Пожар по неосторожности, смерть от внезапного сердечного приступа, исчезновение хозяйки. В ходе нашей передачи, нам тоже не удается выйти из тени правды. Попросим участников передачи сделать свои предположения, что могло бы пролить свет на эту темную историю. (Анне) Как вы думаете?
АННА. Правда.
ФАДЕЙ. То есть вы хотите сказать, все, что говорилось в студии неправда?
АННА. Почему всё? Я лично говорила правду.
ФАДЕЙ. А ваш отец, который, как выяснилось не ваш отец?
АННА. Он тоже. Он же рассказал, что он не мой отец, хотя никто его за язык не тянул.
ЗАХАР. Отец не тот, кто родил, а кто растил, между прочим.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Вот от этого «между прочим» и возникают все беды на земле.
ЗАХАР. Помолчите лучше!
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. А ты мне рот не затыкай!
ФАДЕЙ. (Владыке Василиду). Владыко, как вам кажется, ужасные события в Раскрутово стечение обстоятельств или злой умысел?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Это преступление. Оно обязательно раскроется. Виновные будут наказаны, ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы.
В студии появляется Елена Петровна Алдюшина. Она вся в черном.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Правильные слова, Владыко.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Елена?
ФАДЕЙ. Боже мой! Елена Петровна!!! Как!?! Вы здесь, в нашей студии! (Хватает табличку «Аплодисменты»). Какими судьбами?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Прекратите! Вы прекрасно знаете, как я оказалась здесь. Никто не приходит на телевидение без приглашения. Вы меня разыскивали и разыскали. Вы умоляли прийти. Я понимаю ваш интерес и ради чего весь этот цирк. И уверяю вас, что никогда бы не пришла сюда, не будь у меня определенных обязательств.
ФАДЕЙ. Вы поведаете нам о них? Может присядете? (Показывает на диваны).
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Благодарю. Я не на долго.
ФАДЕЙ. Я, честно, говоря не рассчитывал увидеть вас здесь. Так, что же заставило вас посетить нашу передачу? Обязательства перед кем?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Перед собой. Теперь не перед кем у меня никаких обязательств больше нет.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. У всех без исключения христиан, кроме личных обязательств существует главное обязательство перед Богом.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Прошу меня не перебивать.
ФАДЕЙ. Продолжайте пожалуйста!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Я не хочу рассказывать всю историю своей жизни. Скажу просто. Всю свою жизнь я врала. Врала себе, врала сыну. Я думала, что ложь будет нам во спасенье. Я хотела ложью оградить сына от страданий, а себя от угрызений совести. Я ошибалась и жестоко наказана. Олег умер. Моего сына больше нет.
АННА. Елена Петровна! Я ни в чем ни виновата! Я предлагала ему цитрамон. Он сам принял другую таблетку.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Я знаю.
ФАДЕЙ. Какую таблетку?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Мой сын был болен неизлечимой болезнью мозга. Об этом я узнала слишком поздно.
АННА. Боже мой!!!
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Он обследовался у доктора Пола Эванса в Лондоне. И сразу после случившегося я вылетела туда.
ФАДЕЙ. Вы хотели уточнить диагноз?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Диагноз был известен. Я летела узнать о таблетке, упаковку от которой я обнаружила под диваном. После того, как … тело Олега увезли в морг. Маленькая серебряная оболочка от одной таблетки с надписью Wignatis (Вигнатис).
ФАДЕЙ. Это название лекарства?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Я тоже сначала так думала. Я хотела посмотреть в глаза доктору, который выдает больным такие таблетки.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. На Западе эти «демократы» уже с двух тысяча пятого легализовали программу умерщвления людей.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. В Великобритании эвтаназия запрещена законодательно.
ФАДЕЙ. Как вы собирались доказать, что именно этот доктор дал вашему сыну смертельную таблетку?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Я ничего не собиралась доказывать. Я уже сказала, что хотела посмотреть ему в глаза.
АННА. Я сразу поняла, что с этой таблеткой что-то не то. Вернее, что это какая-то странная…
ЗАХАР. Она тебя не обвиняет.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. (Захару и Анне). Ну, что вы за люди! Ну, нельзя же только о себе!
ФАДЕЙ. И что же было дальше?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Пол Эванс объяснил мне, что он не имеет абсолютно никакого отношения к Wignatis (Вигнатис).
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Естественно.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Потому, что Wignatis (Вигнатис) это швейцарская спец клиника, оказывающая помощь людям, решившим добровольно уйти из жизни. Я посетила Цюрих. Я видела подпись моего сына. Он хотел умереть. Это его право. Вот, собственно, говоря и все. Прощайте. (Направляется к выходу из студии).
ФАДЕЙ. Елена Петровна! Еще буквально одну минуточку. Всех очень интересует пожар в храме.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Это я его сожгла.
ФАДЕЙ. Вы? А зачем?
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. В храме были недоделки. Не было противопожарного оборудования. Скорее всего, это произошло неумышленно.
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Нет! Это было умышленно. Я получила указание.
ВЛАДЫКО ВАСИЛИД. Указание?
ФАДЕЙ. От кого?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Свыше.
ЗАХАР. Ах вот оказывается, что.
ФАДЕЙ. В какой форме было, полученное вами, указание?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. В очень наглядной. И я, наконец, поняла. Поздно, но поняла.
ВДАДЫКО ВАСИЛИЛ. Что?
ЕЛЕНА ПЕТРОВНА. Лживым храмом ложь не прикроешь, а правде огонь не страшен.

Елена Петровна уходит.
Анна вскакивает. Бежит за Еленой Петровной. Кричит.

АННА. Елена Петровна! Подождите меня. Я хочу вам сказать…

Анна убегает.
Фадей прощается с Владыкой Василидом и Захаром.

ФАДЕЙ. ( Им). Спасибо, что были с нами. Вот сейчас, на ваших глазах в нашей студии мы можно сказать приоткрыли завесу тайны семьи Алдюшиных. Драма в усадьбе долго оставалась большим темным пятном. Даже следствие по этому делу полностью зашло в тупик. Теперь мы знаем, что случилось в Раскрутово в тот трагический день. Кое-какие детали, по крайней мере для меня, так и остались загадочными. Но, я считаю, что это даже хорошо. Это и есть жизнь, а полностью ее понять естественно невозможно. Как говорится: «Нельзя объять необъятное». Да мы, собственно говоря и не ставили перед собой таких глобальных задач. Тем не менее точки над «Ё» расставлены, и мы благодарны всем участникам нашего ток-шоу за откровенный разговор, способствующий быстрому, я бы сказал стремительному проникновению в глубины сложных взаимоотношений между людьми. Именно в таком прямом, на первый взгляд незатейливом, но честном общении появляется возможность, которую трудно переоценить. Возможность узнать правду, какой бы нелицеприятной она не была. Как всегда, обращаюсь к вам с просьбой. Если вы, ваши друзья или знакомые хотите участвовать в нашем ток-шоу, если вам есть, что рассказать, если ваши истории запутанны, страшны, полностью неправдоподобны или безобразны— пишите, звоните, приходите. Мы с удовольствием поговорим, копнем и углубимся как всегда здесь у нас в студии самого популярного ток — шоу «В тени правды»

КОНЕЦ

Пьеса

Действующие лица:
В. – Деревянная вешалка, висящая в шкафу, личность интересная в разнообразных «от» ношениях – актер или актриса любого возраста.
Ниночка, Нинон, Нина Иезекильевна. – школьница, студентка учительница русского языка, старая учительница.
Иезекиль Давидович – Профессор хирургии, отец Ниночки.
Тамара Михайловна – Мать Ниночки.
Арнольд – Муж Нинон.
Валюша – Соседка Нины Иезекильевны.
Кто – Сотрудник НКВД.
В кожаном пальто – Сотрудник НКВД.
Михаливаныч – Врач скорой помощи.
Василий – Санитар скорой помощи.
Колястый – Друг Арнольда.
Пашенция – Друг Арнольда.
Эти роли исполняют два актера любого возраста.

Действие пьесы происходит в московской квартире с 1931-1991 годы.

В. Что это? Кто там? Шаги? Кто-то идет? Нет, показалось. Тихо. Тихо и пусто. Темно. А дальше? Бесполезное, бесцельное существование в закрытом шкафу? В полном неведении. В чем? Я имею в виду «где»? В смысле падежной формы с предлогом, выраженной наречием: в сердце тоска, в ногах дрожь, в боку боль, на душе тревожно.

Пауза.

В.Нины Иезекильевны больше нет. Ее увезли. Куда? «Куда» – местоимение, наречье или союзное слово. В какое место, в какую сторону. «Куда увезли? – Куда нужно!»

Пауза.

В.Вещи Нины Иезекильевны украла соседка Валюша. Сразу. Только эти два парня за порог, она открыла шкаф и все покидала на пол. Мешки с собой захватила, такие же, как тот, в который парни Нину Иезекильевну упаковали, только без молнии. Огромные мешки. Валюша первым делом шубу запихала. Шуба эта еще мамы Нины Иезекильевны. Норка. Без шубы совсем в шкафу стало… без шубы плечикам не по себе. И не то, чтобы зябнут, а как-то… «Хорошая норка!» – так Валюша говорила. В норке моль обитает. Моль крепкая, упитанная, на благородном, усиленном питании взращенная. Норку жрет. Такую моль уже ничем не возьмешь ни нафталином, ни махоркой, ни «Рексом», ни «Тирексом». А про апельсиновые корки и лавандовые пакеты я даже говорить не хочу! Бумбочки пластиковые – тьфу! Генетический иммунитет. Иммунитет к кому, к чему? Ко всему. Дательный падеж.

Пауза.

В.А Валюше никто права не давал! Никто ей дательного падежа не предлагал. Слова такого не было произнесено, вроде того: «Бери, Валюша, все! И шубу, и платья, и мешочек парусиновый с камушками, тот, что в туфле с бантиком за коробкой лежит. Мешочек-то тот еще с тех пор лежит, когда моли в шкафу и в помине не было. До моли все это еще было. Тогда еще Нина Иезекильевна просто Ниночкой называлась. В те времена в этой комнате папа Ниночкин – Иезекиль Давидович с мамой Ниночкиной Тамарой Михайловной за столом ужинали. А Ниночка на диване сидела, книжку читала. Иезекиль Давидович всегда интересовался, что Ниночка читает.
Иезекиль Давидович. Что ты читаешь, Ниночка?
Ниночка. Аркадия Гайдара. «Сказку про военную тайну, Мальчиша-Кибальчиша и его твердое слово».

В. Иезекиль Давидович подпрыгивал до потолка.
Иезекиль Давидович. Военная тайна!!! Твердое слово!!!»

В. Тамара Михайловна, мама Ниночки, была, очень тихая. Она не любила, когда Иезекиль Давидович так кричал, когда он весь красный от крика становился.
Тамара Михайловна. Тише, Изя!

В.Это она Иезекиля Давидовича так называла.
Тамара Михайловна. Умоляю! Не надо!

В.И потом Ниночке так ласково, мягко.
Тамара Михайловна. Почитай нам, Ниночка!

В.И тогда Иезекиль Давидович уже вполголоса, спокойным тоном, тоже просил Ниночку.
Иезекиль Давидович. Почитай нам, Ниночка, что же пишет человек, которому «снятся люди, убитые им в детстве…»

В. Ниночка читала с выражением.
Ниночка. В те дальние-дальние годы, когда только что отгремела по всей стране война, жил да был Мальчиш-Кибальчиш. В ту пору далеко прогнала Красная Армия белые войска проклятых буржуинов, и тихо стало на тех широких полях, на зеленых лугах, где рожь росла, где гречиха цвела, где стоял домишко, в котором жил Мальчиш, по прозванию Кибальчиш. Хорошо! Не визжат пули, не грохают снаряды, не горят деревни. Не надо от пуль на пол ложиться. Нечего буржуинов бояться. Некому в пояс кланяться. Живи да работай – хорошая жизнь!»

В.После такого замечательного Ниночкиного чтения Иезекиль Давидович успокаивался, улыбался и говорил Тамаре Михайловне.
Иезекиль Давидович. Хорооошая жизнь!

В. А потом так с вопросом «Хорооошая жизнь?!» Хорошая жизнь! Простое восклицательное предложение. А если с вопросом: «Хорошая жизнь!» Все равно простое восклицательное предложение. Выражает эмоции говорящего, передаётся специальной восклицательной интонацией. Хорошая жизнь! У Иезекиля Давидовича белых халатов полоный шкаф был. Все глаженые, крахмально-скрипучие. Костюмов много. Рубашки – загляденье. А у Тамары Михайловны платья – шелк, креп жоржет, шифон, мадаполам, шерсть. Шуба эта – норка, пальто с писцовым воротником. У Ниночки тоже платья красивые, форма для школы шерсть коричневая, два фартука, черный с крылышками и белый плоеный, галстук красный. Ниночка в форме в школу ходила, Иезекиль Давидович халаты на работу в больницу носил, а Тамара Михайловна дома – кофта, юбка сверху фартук. Ниночка школу очень любила. Ниночка так любила школу, что даже после института опять пошла в школу. Потому, что в школе хорошо. Там нужно читать правила. В институте Ниночка тоже читала правила, но в школе правила читать интереснее. Правила вообще правильное дело. Дело или работа? Вот! Само вырвалось! Этот вопрос мне непонятен. Концы с концами у меня тут не сходятся. Вот есть дело, и есть работа. Вот что такое дело? Дело это работа, занятие, труд. Занят важным делом. А что такое работа? Это дело, занятие, труд. Граждане СССР имеют право на труд, то есть право на получение гарантированной работы с оплатой их труда в соответствии с его количеством и качеством. Конституция СССР. Тут пока все ясно. А если на работе заводится дело, это очень плохо. Когда заводится дело – это не просто плохо, это страшно. Тамара Михайловна очень боялась, что у Иезекиля Давидовича дело может завестись. Она всегда ему говорила, так тихо, ласково.
Тамара Михайловна. Изя! Язык твой – враг твой! Изя, ты такие вещи говоришь. Ты говоришь это очень громко! Ты говоришь дома, ты на работе говоришь! Никто не посмотрит, что ты такой великий врач, сейчас никто на такие пустяки не смотрит, сейчас все только слушают. Изя, кто-нибудь обязательно стукнет, вот дело будет! А нам с Ниночкой, что тогда делать? Мне страшно, Изя!

В. Иезекиль Давидович тогда смелый был. Тогда он еще не боялся дела. Он смеялся. Он очень громко смеялся.
Иезекиль Давидович. Томочка!

В. Это Иезекиль Давидович Тамару Михайловну так называл.
Иезекиль Давидович. Меня по делу! А кто же тогда работать будет? Оперировать кто? Больницей руководить кто? Студентов — оболтусов обучать, кто? Аспирантам мозги вправлять, кто?

В.Тамара Михайловна тихо так всегда ему отвечала.
Тамара Михайловна. Наивный ты, Изя! Кто? Кто и в кожаном пальто!

В. Кто – именительный падеж. В кожаном пальто: в ком, в чем? – предложный падеж. Мне казалось, что связи нет, потому, что сразу в двух однородных лицах не может быть именительного и предложного падежей. Во всяком случае, в школе это не проходят, и Ниночка никогда ничего подобного не говорила. А Ниночка читала правила каждый день. Новое правило открылось мне в одночасье. Говоря фигурально, оно мне боком вышло, а если буквально – перелом плечика.

Пауза

В. В комнате было темно. Ниночка лежала на диване за ширмой, а Иезекиль Давидович с Тамарой Михайловной на тахте. Иезекиль Давидович громко храпел, а Тамара Михайловна тихонько посапывала. От неожиданного грохота шагов Тамара Михайловна вскочила с тахты. В этот же миг в комнате возникли Кто и В кожаном пальто. Кто молчал.
В кожаном пальто. Либерман Иезекиль Давидович здесь проживает?

В. Тамара Михайловна попятилась к окну. Иезекиль Давидович тер глаза и шарил по тумбочке рукой, в поисках своих очков. В кожаном пальто толкнул Кто.
В кожаном пальто. Хватит топтаться! Кто обыск производить будет?!

В. Кто только этого и ждал. Он подскочил к письменному столу и, вырывая ящики, начал кидать бумаги на пол. Немного постояв в середине комнаты, В кожаном пальто все-таки решил помочь Кто. Он занялся скидыванием книг с полок. Опустошив стол, Кто приступил к разорению серванта. В это время В кожаном пальто подошел… Давно это было, а до сих пор тяжело вспоминать.

Пауза

В.В кожаном пальто дернул приоткрытую дверь шкафа и пнул сапогом обувную коробку. Огромной ручищей он быстро сметал с полок белье.
В кожаном пальто. Жирует контра!

В. С этими словами В кожаном пальто схватил меня вместе с норковой шубой, швырнул на пол и наступил сапогом.
Сильный треск. Тишина.

В. Если бы не Норка, меня бы здесь уже давно не было. Разве можно выдержать прямое давление хромового сапога?
Кто. Что там?

В. Кто кинул взгляд на распластанную шубу. В кожаном пальто вцепился в Норку и рванул. В разные стороны полетели оторванные пуговицы. Одна закатилась за тахту, другая, отскочив от Ниночкиной ширмы, упала рядом с батареей. В кожаном пальто взглянул на меня. У него были толстые щеки и маленький рот.
В кожаном пальто. Мура, деревянная вешалка.

В. В кожаном пальто плюнул на меня.
В кожаном пальто. Пройдемте, Иезекиль Давидович!»
Тамара Михайловна. Куда вы его?!!

В. Тамара Михайловна никогда раньше не кричала и поэтому сама, испугавшись своего крика, закрыла лицо руками и расплакалась. И потом, пока Иезекиль Давидович надевал брюки, рубашку и пиджак, она своим обычным тихим голосом спрашивала В кожаном пальто.
Тамара Михайловна. Куда? Куда? Куда?

В. В кожаном пальто молчал. На последнее «куда» ответил Кто.

Кто. По делу.

В. По делу! – такое предложение является неполным предложением, вследствие пропуска тех или иных формально необходимых членов, которые и без называния ясны из контекста или обстановки. Иезекиля Давидовича забрали по делу. Мы с Норкой лежали на полу. Ниночка лежала на диване за ширмой. Тамара Михайловна рыдала на тахте. Его забрали. Она рыдала. Мы лежали. Забрать, лежать, рыдать – глаголы. Изменение глаголов по видам, наклонениям, временам, числам, лицам и родам называется спряжением. К первому спряжению относятся глаголы, оканчивающиеся на — еть, — ать, — оть, — уть, — ять, — ыть, — ть, а также несколько глаголов на — ить: жить – шить, вить – пить, лить – брить, стелить, гнить, зиждиться, бить, забить, шибить (ушибить, ошибиться), почить. Ко второму спряжению относятся глаголы, оканчивающиеся на — ить, кроме: гнать, держать, дышать, зависеть, видеть, слышать и обидеть, а еще вертеть, смотреть, ненавидеть и терпеть.

Пауза

В.Тамара Михайловна вытерла слезы.
Тамара Михайловна. Надо терпеть! Надо плохие мысли от себя гнать! Надо себя в руках держать! Никто не должен видеть и слышать!

В. Тамара Михайловна взяла себя в руки и навела порядок в комнате. Она расставила книги по полкам, она протерла тряпкой ящики письменного стола и аккуратно разложила в нем бумаги. Она повесила норковую шубу на стул и взяла меня.

Тамара Михайловна. У вешалки сломалось плечико.

Пауза

В. Так вот, оказывается, что такое конец, заключение, финал без эпилога!

Пауза

В. Перелом плечика – это не конец! Тамара Михайловна покрутила меня в руках, потрогала крючок и своим тихим голосом произнесла слова, которые запомнились мне навсегда. Эти простые слова, произнесенные спокойно, обдуманно открыли мне смысл моего существования и цель жизни. Эти слова я часто говорю себе, в часы сомнений и тревог, находясь в полной темноте плотно закрытого шкафа.
Тамара Михайловна. Хорошая вешалка, жаль выбрасывать, пригодится еще!

В. Переломы плечика возникают в результате падения или удара по плечику. Переломы могут быть косыми, поперечными, винтообразными и оскольчатыми. При переломах плечика со смещением накладывают бинтовое вытяжение. Фиксацию отломков осуществляют при помощи пластин или металлических штифтов. Так объяснял Иезекиль Давидович одному молодому человеку, который приходил к нему консультироваться перед защитой курсовой работы. Этого молодого человека звали Голубчик Вы Мой. Он имел очень слабые знания о переломах.

Иезекиль Давидович. Голубчик Вы Мой, с такими слабыми знаниями о переломах вы никогда не станете хирургом!

В. Тамара Михайловна хирургом не была. Она была женой хирурга с сильными знаниями о переломах. Она могла бы стать хирургом, так-как без труда провела операцию. Тамара Михайловна намазала обломки моего сломанного плечика клеем, потом фиксировала гвоздиком, после всего этого мне было наложено бинтовое вытяжение. Операция прошла удачно. После операции последовало мое возвращение на место в шкаф. На моих укрепленных плечиках опять повисла норковая шуба с вновь пришитыми пуговицами и…

Пауза

В.Больному после операции необходимы положительные эмоции. Тамара Михайловна не была врачом, но она была женой хорошего врача. Она привязала к моему крючку красный Ниночкин галстук. Ниночке больше не надо было его носить. Есть такое школьное правило – Если твой отец враг народа, тебе не надо носить красный галстук, так как ты уже не пионер. В школе у Ниночки на общем собрании разбирали статью из газеты «Правда». Эту газету Ниночка принесла домой. Ниночка читала Тамаре Михайловне.

Ниночка. Ещё совсем недавно во главе управления московской клинической больницы номер семь стоял, ныне разоблачённый враг народа, профессор Либерман Иезекиль Давидович. Тонко маскируясь и двурушничая, он творил свои гнусные преступные дела. Партия и правительство отпускают сотни миллионов народных денег для строительства больниц, поликлиник, амбулаторий, способствующих развитию медицины в стране, а пробравшийся на этот участок работы классовый враг, окружив себя контрреволюционными сподвижниками и оттирая честных, преданных делу социализма специалистов, систематически вредил этому строительству.

В. По правилам, все должны быть пионерами, кроме тех, чей отец – враг народа. И тут Тамара Михайловна проявила благородство. Она сама могла бы стать пионером, ведь Иезекиль Давидович не был ее отцом, он был ее мужем, а про мужа в правилах ничего не сказано. Но она захотела посветить в пионеры меня. Вот так красный галстук оказался на моем крючке. К галстуку по правилам полагается учить клятву пионера. В моей памяти хорошо сохранилось, как Ниночка учила эту клятву. Ниночка читала с выражением.
Ниночка. Я, юный пионер СССР, перед лицом товарищей торжественно обещаю, что: Буду твердо стоять за дело рабочего класса в его борьбе за освобождение трудящихся всего мира. Буду честно и неуклонно выполнять заветы Ленина-Сталина — Законы Юных Пионеров.

В. Тамара Михайловна исключила меня из пионеров во время войны. Война начинается, когда по радио говорит мужской голос.

Мужской голос. (радио) Сегодня в четыре часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолетов наши города.

В. Ниночка и Тамара Михайловна очень испугались войны. Они тогда еще не знали, что война сильнее дела. Они думали, что дело вообще отменить никак нельзя. Они думали, что если дано Иезекилю Давидовичу дело на десять лет без права переписки, то это все. Это дело без предела. Но тут ошибались. Они просто плохо знали примеры к правилам. Сама же Ниночка подбирала русские народные пословицы для примеров предложений.

Ниночка. Дело не сапог – с ноги не скинешь. Дела сами не ходят: вести их надо. Дело не сокол, но улететь может. У всякого дела свои пределы.

В. Война. Интересно, что сильнее война или правила? Война простое слово. Женский род. Единственное число. Корень «войн», окончание «а». В войну шкаф никогда не закрывают. А если закрывают, то он сам открывается, потому что дрожит от корня до окончания. Сначала идет ВОЙ, а потом НААА. И все трясется. Воздушная тревога называется.

Мужской голос. (Радио). Граждане, воздушная тревога!

В.В комнате в войну все по-другому. Окно крестиками бумаги заклеено, потому, что оно стеклянное, у подоконника печь железная. Подоконник деревянный. Труба из печи прямо в форточку. Форточка открыта. Шпингалет у форточки оторван. Шпингалет, какой? Оловянный.

Ниночка. Для прилагательных давно записано в учёных книжках: Когда – АН-, -ЯН-, то — Н — одно – и больше никаких излишков. А где два — Н-? Ответ простой: в окне с поверхностью стеклянной, где оловянный шпингалет и подоконник деревянный.

В.Это правило в стихах. В войну все по-другому, а правила все равно не меняются. Это значит, значит, правила сильнее войны. Раньше, по-моему, уже было сказано, что Тамара Михайловна исключила меня из пионеров во время войны. Все было просто. Никто не читал статью в газете «Правда» и собрания никакого не было. В войну у окна появилась железная печка. На окне висела портьера. Портьера там всегда висела, до всякой войны еще. Красная такая. От печки шел приятный жар.

Тамара Михайловна. Какой от печки приятный жар.

В. Приятный жар добрался до портьеры. Повалил дым. Приятный жар с помощью приставки «по» превратился в непрятный пожар.

Ниночка. Пожар!

В. Тамара Михайловна схватила тряпку и стала ей по портьере бить. Пожар кончился. Остался дым и две безобразные дыры на портьере.

Тамара Михайловна. Безобразные дыры!

В. Тогда все и произошло. Тамара Михайловна подошла к шкафу.

Тамара Михайловна. Красная тряпка нужна. Что-то ничего похожего не вижу.

В. Она взглянула на галстук, гордо реющий на моем крючке.
Тамара Михайловна. Вот! То, что доктор прописал!

В. Тамара Михайловна засмеялась. Она сняла у меня с крючка галстук и разрезала на два куска – ГАЛС и ТУК. Тамара Михайловна этими кусками дыры в портьере заделала.

Ниночка. ГАЛС – поворот. ТУК – жир, сало, вязь. От ТУКА прилагательное тучный образуется: толстый, плотный, тяжелый, крутой.

В.Значит, по сути, что произошло? Крутой поворот.

Тамара Михайловна. Пришло письмо.

В.У Иезекиля Давидовича дело было на десять лет без права переписки. И вдруг письмо.

Иезекиль Давидович. Дорогие Томочка и Ниночка! Пишу вам из Красноярского края. В связи с тяжелым военным положением, мне удалось уговорить начальника нашего лагеря разрешить отправку моей телеграммы Председателю Президиума Верховного Совета Михаилу Ивановичу Калинину. В этой телеграмме я писал, что, являясь профессором хирургии, могу оказать помощь воинам в условиях фронта или тыла, там, где будет мне доверено. По окончании войны готов вернуться к месту отбывания наказания. В конце ноября в наш лагерь прилетел главный хирург красноярского края, и мы с ним вместе отбыли в Красноярск, где я был назначен главным хирургом эвакогоспиталя. Когда я обхожу палаты по утрам, меня радостно приветствуют раненые, некоторые из них, безуспешно оперированные в других госпиталях по поводу ранения в больших суставах, излеченные мною, неизменно салютуют мне высоко поднятыми прямыми ногами. Мысли мои все время обращаются к вам. Как вы там, мои дорогие? Теперь вы можете писать мне на адрес нашего эвакогоспиталя в Красноярске. Крепко обнимаю! Любящий вас муж и папа.

В. Муж и папа – однородные члены предложения.

Ниночка. Однородные члены предложения — главные или второстепенные члены предложения, выполняющие одну и ту же функцию. Однородные члены предложения, как правило, располагаются контактно.

В.Контактность мужа и папы, то есть Иезекиля Давидовича Либермана с другими однородными членами женой и дочерью, Тамарой Михайловной Либерман и Ниной Иезекильевной Либерман возникла только после войны. После того…это было ужасно опасное время. Без буквы «т»
Ниночка. Как ужасно, как опасно букву «т» писать напрасно.

В. Хуже буквы «т». Из шкафа было удалено: теплое пальто с писцовым воротником Тамары Михайловны, ее крепдешиновые платья, костюм джерси. Я думала, что следом за ними пойдем мы с Норкой. Вместо нас ушел один блестящий камушек из мешочка, спрятанного в туфле с бантиком. Во время войны все любят кушать хлебушек.

Тамара Михайловна. Сейчас хлебушка с кипяточком покушаем.

Ниночка. А хлебушек есть? Остался еще? Очень кушать хочется!

В. Во время войны хлебушек завтра будет. Хлебушек во время войны имеет собственные карточки. До войны карточки в Ниночкином альбоме были. Ниночка их спокойно в печку кинула, чтобы жар хороший был. А когда у Тамары Михайловны карточки хлебушка украли на улице, она даже от огорчения расплакалась, и Ниночка тоже плакала, потому, что карточки хлебушка всем очень нравятся, с ними жалко расставаться. Во время войны надо расставаться со школой. Школа заканчивается. У Ниночки десять классов закончились. Все десять классов в школе правила учат. За правила медаль положена или… Ниночка правила лучше всех знала. У нее по всем правилам отличные оценки были.

Тамара Михайловна. Ну что медаль у тебя будет?

Ниночка. Не положено.

В. Ниночке в школе сказали: «Не положено». Наречие. Частица «не» пишется раздельно с наречиями, употребляющимися в безличных предложениях. Не пора. Не надо. Не жаль. Ниночка взяла с полки книжку Аркадия Гайдара. «Сказку про военную тайну, Мальчиша-Кибальчиша и его твердое слово» и кинула ее в печку. Книжка быстро сгорела, только один маленький листочек остался. Листочек вылетел из печки на пол. Ниночка его подняла и прочитала уцелевший кусок предложения.

Ниночка. «…когда только что отгремела по всей стране война…»

В. Подлежащее – война. Война что сделала? Отгремела – сказуемое. Отгремела, когда? Только что – обстоятельство времени. У времени есть обстоятельства. А у обстоятельства есть время? У обстоятельства время может кончиться. Вот печка всю войну стояла, а потом ее обстоятельство времени кончилось.

Тамара Михайловна. Все. Кончилось время за печкой. Ниночка, что ты все с учебниками сидишь? На улице тепло, хорошо, пойди, погуляй.

Ниночка. Времени нет.

В. Если времени у обстоятельства нет, значит это не обстоятельство времени.

Ниночка. Обстоятельства бывают: места (где? в каком месте?), причины (почему? по какой причине?)

В. Почему Ниночка поступила в пединститут, а не в университет? Потому, что в пед могут взять, а в универитет с такой анкетой даже и думать нельзя. С такой анкетой точно в университет не возьмут.

Тамара Михайловна. С такой анкетой Ниночка об университете даже думать нельзя. С такой анкетой точно не возьмут. Вот такие наши обстоятельства.

В. Ниночка поступила в пединститут. В пединституте форму не носят. В пединститут надо надевать платья Тамары Михайловны, потому, что куда их еще надевать.

Тамара Михайловна. Куда эти платья еще надевать?

В. Платья в институт. Тоже обстоятельство.
Ниночка. Обстоятельства бывают: цели (зачем? с какой целью?) Обстоятельства образа действия (как? каким образом?)

В. Как? Каким образом Иезекиль Давидович Либерман, имевший дело на десять лет без права переписки, после эвакогоспиталя вернулся домой?

Иезекиль Давидович. Вот грамота западносибирского военного округа. А это медаль «за доблестный труд в великой отечественной войне». Дорогие вы мои! А что на ужин у нас сегодя, Томочка? Что ты читаешь Ниночка?

Ниночка. Основы неопределенной формы глаголов.

Изекиль Давидович. Правильно, Ниночка! Надо как следует с основами разобраться. Основы очень неопределенной формы бывают.

Тамара Михайловна. Изя!!! Почитай, Ниночка, папе про основы.

Ниночка. От основ образуются причастия и деепричастия действительного или страдательного вида: возненавидеть, возненавидевший, возненавиденный, возненавидев.

Иезекель Давидович. А как не возненавидеть, в правилах не сказано?

Тамара Михайловна. Изя!

Иезекиль Давидович. Знаю, знаю, уши!

В. Сразу после войны очень темно. После войны шкаф все время закрыт. После войны в комнате тихо. После войны шепчутся, потому что боятся ушей в шкафу. Никаких ушей в шкафу нет. Это точно. Иезекиль Давидович боялся ушей в шкафу и Такогоделавот. Он больше не смеялся. Он тихо говорил.

Иезекиль Давидович. Закройте шкаф, я боюсь, там могут быть уши. Такоеделовот.

В. Иезекиля Давидовича забрали по новому делу, когда Ниночка к сессии правила учила. Ниночка все время сидела и учила. Учила, учила, учила. Много правил. Когда сразу много правил это такая трудная сессия называется.

Тамара Михайловна. Ниночка! Ниночка!

Ниночка. Ну что?

Тамара Михайловна. Его до сих пор нет. Уже очень поздно.

Ниночка. Прекрати! У меня такая трудная сессия…

Тамара Михайловна. Ниночка!!!

В. Второй раз Иезекиля Давидовича забрали по делу на работе. В комнату не приходили ни В кожаном пальто, ни Кто. Иезекиль Давидович не того дела боялся. Он боялся Такогоделавот. А такого делавот не бывает. Иезекиль Давидович после войны опять врачом в больнице работал. А какое дело врачу полагается?

Пауза

В. Тамара Михайловна открыла газету «Правда».
Тамара Михайловна. «Подлые убийцы и шпионы под маской профессоров-врачей». Органами государственной безопасности раскрыта террористическая группа врачей, ставивших своей целью, путем вредительского лечения, сократить жизнь активным деятелям Советского Союза. В числе участников этой террористической группы оказались: профессор Вовси М.С., профессор Коган М.Б., врач-терапевт; профессор Фельдман А.И., профессор Этингер Я.Г., врач-хирург; профессор Либерман И. Д. Установлено, что все эти врачи-убийцы, ставшие извергами рода человеческого, состояли в наемных агентах у иностранной разведки.

В. В шкафу было темно. Ниночка громко кричала. Сначала она кричала.

Ниночка. Мама! Мамочка!

В. А потом.

Ниночка. Алё! Скорая? Либерман Тамара Михайловна. Скорее! Да, да. Плохо. Без сознания. Богословский переулок дом семь квартира четыре, четыре звонка.

В. В темноте шкафа ничего не видно, зато в темноте слышно гораздо лучше. Может, Иезекиль Давидович был прав и у шкафа появились уши? Просто их трудно заметить в темноте. Голоса были слышны очень громко.
Ниночка. Сюда, сюда, скорее, пожалуйста!

Михаливаныч. Пульс слабый. Давление очень низкое. В больницу. Инфаркт. Давай ее на носилки, Василий.
Василий. Михалываныч, надеть на нее чё? Там холодно.
Михаливаныч. Некогда, Василий!

В. Шкаф распахнулся. Ниночка хватала с полкок кофты, комбинации, рейтузы. Михаливаныч и Василий выносили из комнаты Тамару Михайловну. Ниночка бросила вещи на пол.

Ниночка. Может шуба? Прикрыть?

Василий. Шуба не надо без надобностей ей уже.

В. Шуба не надо без надобностей ей уже – разговорная речь. В разговорной речи существуют свои нормы словорасположения. Спонтанность, неподготовленность разговорной речи, линейный характер ее построения приводят к тому, что слова в высказывании «разворачиваются» по принципу свободного ассоциативного присоединения, при этом наиболее значимое слово выносится в начало. Шуба – не надо.

Пауза

В.Ниночка плакала. Она лежала на тахте и плакала. Она не учила правила, она плакала. Она садилась за стол и плакала. Она доставала платья Тамары Михайловны и плакала. Она ничего не говорила. Она плакала в темноте и при свете. Она плакала все время. Однажды она достала из шкафа нас с норкой. Ниночка сняла с меня норку, посмотрела на мое забинтованное плечико и вдруг, перестав плакать, спокойно произнесла. Именно тогда было в первый раз произнесено это выражение – старая вешалка. Ниночка сказала.

Ниночка. Все кончено, а старая вешалка цела.

В. После этих слов Ниночка надела на меня норку и повесив нас обратно в шкаф, закрыла дверцу. Тут-то все и случилось. Причины этого происшествия я до сих пор понять не могу. Такого грохота никогда в жизни не было, даже в войну. Шкаф содрогался от ударов. Бах, бах, бах. Ниночка почему-то очень сильно рассердилась на шкаф. Ей показалось, что у шкафа выросли усы. Замечу еще раз никаких ушей и усов у шкафа нет. Однако Ниночка была абсолютно уверена, что усы есть. Она кричала.

Ниночка. Ненавижу!!! Мразь!!! Мерзкая усатая тварь!!! Что бы ты сдох! Что б у тебя все внутренности сгнили! Будь ты проклят, душегуб!!!

Удары по шкафу.

В. Верхняя петля дверцы не выдержала и отломилась. Дверца, приоткрывшись, повисла на нижней петле. Ниночка продолжала наносить удары по шкафу. В руках ее была железная кочерга, сохранившаяся еще со времен войны и печки. В какой-то момент мне показалось, что шкафу пришел конец. Он трещал и хрипел. Нижняя петля дверцы вот-вот готова была сорваться. Внезапно Ниночка остановилась и прислушалась к черной тарелке, висящей над тахтой. Мужской голос из тарелки говорил.

Мужской голос. (радио). Ко всем членам партии, ко всем трудящимся Советского Союза. Дорогие товарищи и друзья! Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза, Совет Министров СССР и Президиум Верховного Совета СССР с чувством великой скорби извещают партию и всех трудящихся Советского Союза, что 5 марта в девять часов пятьдесят минут вечера после тяжелой болезни скончался Председатель Совета Министров Союза ССР, Секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза Иосиф Виссарионович Сталин.

В. Ниночка тихо рассмеялась. Ниночка отошла от шкафа, поставила кочергу в угол и села за стол. Она сказала.

Ниночка. Вот и славно. Теперь можно и чайку попить.

В. Славно, славный – очень хороший, приятный, милый симпатичный. «Леший шутку славную над нами подшутил»– Николай Алексеевич Некрасов. Эту цитату из великого русского поэта очень любил произносить Иезекиль Давидович по возвращении с дела врачей.

Иезекиль Давидович. Леший шутку славную над нами подшутил!

В. Иезекиль Давидович вернулся с дела неожиданно. Он сначала вернулся, а потом уже Ниночка читала статью в газете «Правда»

Ниночка. «Советская социалистическая законность неприкосновенна». Презренные авантюристы сфабрикованным ими следственным делом пытались разжечь в советском обществе … глубоко чуждые социалистической идеологии чувства национальной вражды. В этих провокационных целях они не останавливались перед оголтелой клеветой на советских врачей.

В. Иезекиль Давидович после второго дела врачей любил будить Ниночку только в пять утра.

Иезекиль Давидович. Ниночка! Ты спишь?

Ниночка. Папа, сейчас только пять утра.

Иезекиль Давидович. Опять ночью показалось, что я там. Все думал, не сдался ли в чем-нибудь, не сказал ли чего-нибудь, что они могут использовать против других арестованных. Ниночка!

Ниночка. Спи, сейчас только пять утра!

Иезекиль Давидович. Нина! Они потребовали признания в том, что я был и немецким шпионом.

Ниночка. Папа мне на лекции рано идти надо, спи, пожалуйста!

Иезекиль Давидович. А я им: Чего вы от меня хотите? Ведь я признал, что я был американским и английским шпионом, неужели этого вам мало? В войну, в эвакогоспитале я оперировал тысячу людей, раненных немцами, а вы требуете, чтобы я признал, что был немецким шпионом?
Ниночка. Папа!!!

Иезекиль Давидович. Ниночка! Я ведь там подписал, что был и немецким шпионом!

Ниночка. Умоляю, поспи! Вчера у тебя сердечный приступ… в твоем состоянии…

Иезекиль Давидович. Разве можно сравнить мое теперешнее состояние с тем, которое было там? Сейчас мне плохо, но я остаюсь человеком. Там, Нина, я перестал быть человеком.

В. Иезекиль Давидович недолго смог оставаться человеком. После дела врачей он вернулся на работу в больницу.

Пауза

В. Эта история произошла гораздо позже. Ниночка рассказывала ее своему Арнольду. Арнольд был моим счастьем. Так Ниночка говорила.

Ниночка. Арнольд, ты мое счастье!

В. Арнольд перехал к Ниночке с чемоданом. В шкафу появились его вещи. Плащ габардиновый, пальто с каракулевым воротником, три костюма: серый шерстяной, черный полушерсть и светлый хлопковый. Еще были рубашки, галстуки и белье. Белье Ниночка разместила на полке, а плащь, пальто, костюмы и рубашки повесила на палку, рядом с нами. Со мной и норкой. Во времена существования Арнольда в нашей комнате у Ниночки появилось новое имя – Нинон.

Арнольд. Нинон, какие шикарные костюмы у твоего папаши.

Нинон. Он же профессором еще до войны был.

Арнольд. И куда сплыл?

Нинон. После реабилитации он вернулся на работу. Заведующий отделом кадров попросил одного молодого врача пригласить папу мелочь какую-то выяснить. Этот врач зашел в ординаторскую и крикнул: «Иезекиль Давидович, вас по делу!» Этого папа не выдержал.

Арнольд. Цирк какой-то.

В. Арнольд работал администратором в Госцирке. С появлением Арнольда цирк пришел в нашу жизнь.

Нинон. Что там у вас в цирке?

Арнольд. У нас в цирке, Нинон, сейчас гастроли заграницу намечаются. Оформление артистов идет, анкеты, профсоюзы, партком, местком обхохочешься.

В. Цирк, это когда обхохочешься, когда всем весело и все смеются. Именно Арнольд дал мне очень важное знание о том, что есть театр и есть цирк.

Арнольд. Вся жизнь – театр!

В. В театре все смеются, а в цирке смеются еще громче. Потому, что в цирке все в несколько раз смешнее. Можно ходить в театр, а можно в цирк. Иногда после театра, если повезет, можно сразу попасть в цирк. Так Арнольд Ниночке-Нинон говорил, когда они как-то вернулись из театра: Арнольд в пальто, а Нинон без пальто. И Арнольд произнес замечательные слова, которые потрясли меня от плечиков до крючка.

Арнольд. Театр начинается с вешалки! А когда, выходя из театра, вы не находите на вешалке своего пальто – начинается цирк!

В. Арнольд каждый день ходил на работу в цирк. Он в цирке веселился, а домой приходил мрачный.

Нинон. Ну что ты опять такой мрачный, Арнольд?

Арнольд. Отцепись от меня, Нинон!

Нинон. Что с тобой?

Арнольд. Устал.

Нинон. Где?

Арнольд. В цирке, где еще?

Нинон. В цирке тебя не было. Я звонила, проверяла.

Арнольд. Тетради свои проверяй. Дома цирк мне не нужен.

В. Ниночка — Нинон, в школе преподавала правила русского языка, а дома проверяла тетради с правилами. В школе Ниночку-Нинон уже тогда называли Нина Иезекильевна. В школе Нина Иезекильевна больше так не могла.

Нинон. Я больше так не могу, Арнольд.

Арнольд. А меньше можешь, Нинон?

Нинон. Вот.

В. Ниночка достала газету «Правда».

Нинон. Партия и государство должна неизменно уделять большое внимание народному образованию. Почетный долг советского учительства совершенствовать учебно-воспитательный процесс, формировать высокую коммунистическую сознательность.

Арнольд. Формируй, Нинон! Сознательности у тебя пруд пруди.

Нинон. Директриса опять: «Нина Иезекильевна, мы еще восьмой класс вам даем в связи с новым планом усовершенствования учебно-воспитательного процесса».

Арнольд. Дают – бери, Нинон!

Нинон. Из-за такого количества качество будет страдать.

Арнольд. Пущай немного пострадает.

Нинон. Что ты говоришь, Арнольд? Они такое пишут в сочинениях.

Арнольд. У нас в цирке каждый день такие сочинения пишут, обхохочешься.

В. Арнольд сочинения из цирка никогда с собой не приносил.

Нинон. Ты послушай: «Голосом самого народа говорит дед Щукарь с читателем из зарослей кукурузы. Голос этот задавлен и старателен»

Арнольд. Правильно, кукуруза эта всех уже задавила и в зубах от нее одно страдание.

Нинон. Это не о кукурузе!

Арнольд. А тебе о кукурузе хочется? Тебе что кукурузы не хватает, Нинон?

Нинон. С кукурузой у нас проблем, по-моему, нет.

Арнольд. А в чем-проблема-то?

Нинон. А это: «Советский народ не только вершит дела на земле, но забрался при помощи Гагарина в космос. Гагарин улыбался красиво и сладко потому, что был первым проходимцем в космосе».

Арнольд. Может и был проходимцем, кто его знает.

Нинон. Арнольд, причем тут это?

Арнольд. Брось, надоело!

В. Бросить, брошу, бросишь; брошенный. Выпустив из рук, заставить или дать полететь и упасть. В повелительном наклонении – Брось! Ниночка — Нинон не хотела, выпускать Арнольда из рук. Она боялась, что он полетит и упадет, потому, что Нинон была намного старше Арнольда.

Нинон. Арнольд, я понимаю, я намного старше тебя, но…

В. Предлог «но» в значении «да, но» является предлогом надежды. Предлог «но» – «луч света в темном царстве». Он дарит настоящую надежду, признавая, что все плохо, но возможность существует. Он умер, но память живет.

Арнольд. Что, но?

Нинон. Я так тебя люблю. А ты?

В. Арнольд любил Ниночку — Нинон безмерно. Он не прсто говорил ей об этом. Арнольд пел.

Арнольд. (поет) Я вас люблю, люблю безмерно, без вас не мыслю дня прожить, я подвиг силы беспримерной готов сейчас для вас свершить!

В. Очень скоро Арнольд совершил подвиг силы беспримерной. Подвиг случился у Арнольда после одного удивительного события. Это событие, говоря фигурально, вывело меня из себя, а буквально, чуть не вывело меня из шкафа.

Пауза

В. Ниночка — Нинон — Нина Иезекильевна, как классный руководитель уехала с классом на экскурсию «в черт знает где», в Карабиху.

Нинон. Арнольд, мне как классному руководителю придется поехать с классом в Карабиху.

Арнольд. Это же черт знает где.

Нинон. Не так уж и далеко. Под Ярославлем. Это имение великого русского поэта Николая Алексеевича Некрасова.

Арнольд. Поезжай, Нинон! Посмотришь, что имел великий русский поэт – Некрасов, какая там у него карабиха.

Нинон. Всего на два дня. Ты будешь скучать?

Арнольд. Очень.

В. Арнольд начал скучать сразу после отьезда Ниночки-Нинон — Нины Иезекильевны. Он даже не пошел в цирк. Весь день он сидел за столом, переливая из бутылок в стакан. Перелитое он выпивал с отвращением, крякал и опять принимался скучать. Когда стемнело, он зажег лампу, но света от лампы ему не хватало. Арнольд звонил по телефону и просил свету.

Арнольд. Света! Можно Свету? Нет?

В. И тут как раз пришли к Арнольду Колястый и Пашенция. Они очень хотели пить. Арнольд все время наполнял им стаканы. Чтобы Арнольд не скучал, Колястый и Пашенция пели ему песню о красоте мира.

Колястый, Пашенция. (вместе пьяными голосами). Как прекрасен этот мир, посмотри, как прекраасен этот миир.

В. И вдруг, ни с того, ни с сего Колястый задал вопрос, который просто ошеломил меня. У меня чуть крючок с палки не сорвался. Никто, никогда ни до, ни после не задавал такого вопроса.

Колястый. А как там старая вешалка?

Арнольд. Прекрасно!

В. И тут в разговор вступил Пашенция. Его слова были ужасны. Слова – хуже некуда.

Пашенция. Старую вешалку давно пора менять!

Арнольд. Не сейчас, но скоро, скоро.

Пашенция. Хочешь здесь что-то урвать?

Арнольд. Шиш урвешь!

Колястый. А что там в шкафу?

Арнольд. Ой, не смешите меня! Сами гляньте!

В. Колястый распахнул дверцу шкафа. Схватил с полки розовое трико Тамары Михайловны и, приложив его к брюкам, стал выделывать всякие фортеля ногами. Колястый танцевал и пел.

Колястый. Ах, эти женщины в трико, нам сердце ранят глубоко.

В. Колястый подкинул трико к потолку. При падении трико повисло, зацепившись за люстру. В это время Пашенция сдернул с меня норку.

Пашенция. Вот шубка, душегубка!

Арнольд. Шуба – гниль. Вся побита молью.

Колястый. Может другие фамильные, так сказать, ценности имеются. Ты вешалку-то спрашивал?

Арнольд. Сто раз. Старая вешалка военную тайну не открывает.

Пашенция. Это почему же?

Арнольд. (смеется) Старческий склероз!

В. Во-первых, он меня не спрашивал, во-вторых старческого склероза у меня нет. Военную тайну Ниночка сожгла в печке. Но слова-то сжечь нельзя, слова не могут сгореть. А Слова военной тайны такие.

Пауза

В.Хорошо! Не визжат пули, не грохают снаряды, не горят деревни. Не надо от пуль на пол ложиться. Нечего буржуинов бояться. Некому в пояс кланяться. Хорошая жизнь!

Арнольд. Хорошая жизнь! Костюмы старого профессора-пердуна и бывший куний мех.

В. Арнольд кинул шубу на дно шкафа и закрыл дверцу, оставив меня в темноте с голыми плечиками. Я в шкафу!!! А сам Арнольд…

Пауза

В. Арнольд не понимал, зачем нужны правила. Он же не работал в школе. Он в цирке работал. В цирке есть одно правило: нельзя устраивать цирк дома. Дома цирк – нельзя! Поэтому дома скучища смертная.

Арнольд. Блин!

Нинон. Что с тобой, Арнольд?

Арнольд. Ты!

Нинон. Что, я?

Арнольд. Ты, Нинон!

Нинон. Что?

Арнольд. Ты со всеми твоими правилами – скучища смертная.

В. Нинон плакала. Ее расстраивало, что с правилами скучища смертная. Она правилами всю жизнь занималась, а скучищу смертную в них не видала. Нинон говорила.

Нинон. Ты же сам, Арнольд ничего не хочешь. Раньше мы хоть в театр ходили. Давай купим билеты сходим, развеямся.

Арнольд. Ты еще мне в цирк предложи сходить! Что я не видел в этом театре?

Нинон. А что ты хочешь увидеть, Арнольд?

Арнольд. Чего я хочу, Нинон, у тебя отродясь не было, и нет!

В.Арнольд хотел увидеть то, чего отродясь не было у Ниночки — Нинон- Нины Иезекильевны. И она решила ему это показать.

Пауза

В. Арнольд был в цирке. Ниночка — Нинон открыла шкаф. Она отодвинула обувные коробки и достала мешочек из туфельки с бантиком. Нинон развязала мешочек и высыпала на ладонь блестящие камушки. Нинон взяла один камушек, а остальные убрала в мешочек. Нинон положила камушек в сумочку и вышла из комнаты. Сразу после этого в комнате появился…

Арнольд. Что это, Нинон?

Нинон. Я купила тебе телевизор.

Арнольд. На какие же это шиши, что я там буду, лучше бы ты, тьфу!!!

В. На какие же это шиши, что я там буду, лучше бы ты, тьфу!!!
Такие связи в предложении называются – обособление. Предложения с обособлением обычно наполнены живой экспрессией, подчеркиваются логически или эмоционально. Разрыв синтаксической формы, как правило, ведет к обособлению.

Пауза

В. Арнольд открыл шкаф, достал чемодан и стал кидать в него: плащ габардиновый, три костюма: серый шерстяной, черный полушерсть, светлый хлопковый, рубашки, галстуки и белье. Арнольд захлопнул чемодан и надел пальто. Это случилось из-за меня. Он не хотел со мной провести остаток жизни. Его это достало.

Нинон. Арнольд, ты куда?

Арнольд. Я не хочу провести остаток жизни со старой вешалкой. Меня это достало. Я ухожу.

Нинон. Не бросай меня, у меня же, кроме тебя ничего в жизни нет.

Арнольд. Как ничего? У тебя теперь телевизор есть.

В. Нина Иезекильевна плакала. Она приходила из школы и плакала. Она проверяла тетради и плакала. Она открывала шкаф и плакала. Она все время плакала. Она звонила в цирк и просила Арнольда. Из цирка Арнольд вышел навсегда.

Нина Иезекильевна. Але, это цирк, можно попросить Арнольда. Вышел? Он вообще работает? Вышел навсегда?

В. Когда Нина Иезекильевна узнала, что Арнольд навсегда вышел из цирка, она перестала плакать. Нина Иезекильевна стала жить с телевизором. Телевизор звали Мойхороший. Он каждый вечер показывает. (поет) Лаванда, горная лаванда, наших встреч с тобой синие цветы. Лаванда, горная лаванда, сколько лет прошло, но помним я и ты. Мойхороший показывает программу «Время»

Время. Сколько времён в русском языке? Три: прошедшее, настоящее, будущее, потому, что ничего нет, кроме того, что было, что есть и что будет.

Нина Иезекильевна. Ну что, Мойхороший? Что сегодня покажешь? Что там будешь показывать?

В. Покажешь. Будешь показывать. Будущее время имеет две формы: простоую и сложную. В простой форме время простое. С легко запоминающимися словами.

Мой хороший. (Телевизор). Вы смотрите «Время». Центральный Комитет КПСС, Президиум Верховного Совета СССР и Совет Министров СССР с большим прискорбием сообщает, что утром 10-го ноября скончался Леонид Ильич Брежнев, генеральный секретарь Центрального Комитета КПСС.

В. И дальше в простой форме времени всегда так: Вы смотрите «Время» Центральный Комитет КПСС, Президиум Верховного Совета СССР и Совет Министров СССР с большим прискорбием сообщает, что утром 11февраля скончался Юрий Владимирович Андропов, генеральный секретарь Центрального Комитета КПСС. А потом так:
Центральный Комитет КПСС, Президиум Верховного Совета СССР и Совет Министров СССР с большим прискорбием сообщает, что утром 10 марта скончался Константин Устинович Черненко, генеральный секретарь Центрального Комитета КПСС.

Пауза

В. В Сложной форме время выглядит иначе.
Мой хороший. (Телевизор). Передаем выступление президента СССР, генерального секретаря Центрального Комитета КПСС Михаила Сергеевича Горбачова.

В. В сложной форме времени слова более сложные. Сейчас, сейчас, так: «В это сложное время, я выступаю перед вами последний раз в качестве Президента СССР. Когда я оказался во главе государства, уже было ясно, что со страной неладно. Дорогие соотечественники! Сограждане! В силу сложившейся ситуации я прекращаю свою деятельность на посту Президента СССР. Нелегкое, тревожное время переживает моя страна»

Нина Иезекильевна. А когда легкое было?

В. Время — это непостоянный признак. Непостоянный признак определяется тем, что время может нестись и прямо скакать.

Нина Иезекильевна. Время-то несется, скачет прямо!

В.(поет) Только ты-ты-ты в сердце моем, если ты меня разлюбишь, в тот же вечер я умру и тут, Ирак начинает сливать нефть в Персидский залив, что приводит к крупнейшей экологической катастрофе после свержения правительства Чатихаи Чунхавана в Таиланде, когда Эфиопский народный фронт захватил Аддис-Абебу и положил конец исламскому фронту национального спасения, пусть даже через сто веков (поет) в стране не дураков, а гениев случилось наводнение и оползни на Филиппинах. Тогда Фреди Меркьюри официально подтвердил, что болен СПИДом, поэтому было объявлено о выводе советских войск с Кубы.

Пауза

В. Нина Иезекильевна прямо скакала вместе со временем. В школе она преподавала правила, а потом прямо прискакивала домой, проверяла тетради и смотрела мелькания Моегохорошего. Во время мельканий она успевала сказать несколько слов.

Нина Иезекильевна. Нет, ну это просто невозможно! Ну, до чего дошли! Я не понимаю! А кто бы сомневался?

В. Внезапно Нина Иезекильевна перестала ходить в школу, потому что ее на пенсию отправили, а когда на пенсию отправляют, в школу ходить не надо. Потому, что все имеет свой конец, даже уроки в школе. Соседка Нины Иезекильевны Валюша спрашивала, по-соседски, не отвлекая.

Валюша. Вы не заняты, Нина Иезекильевна, я к вам по-соседски, не отвлекаю?

Нина Иезекильевна. От чего вы меня можете отвлечь, Валюша?

Валюша. Делов то у вас, то в школе, то с тетрадями до ночи.

Нина Иезекильевна. Все. Нет больше ни школы, ни тетрадей.

Валюша. Это как это?

Нина Иезекильевна. Меня на пенсию отправили.

Валюша. Так вы уже сто лет в обед, как на пенсии-то, а работали же?

Нина Иезекильевна. Работала, Валюша, но все имеет свой конец, даже уроки в школе.

Валюша. А что же вы на улицу не выходите?

Нина Иезекильевна. Что мне на улице делать, Валюша?

Валюша. А что вы едите?

Нина Иезекильевна. Есть совсем что-то не хочется.

Валюша. Как же это так?

Нина Иезекильевна. Как-то так.

Валюша. Кушать надо Нина Изекильевна. Как не кушать-то?

Нина Иезекильевна. Кушать, кушать и никого не слушать.

Валюша. Правильно.

Нина Изекильевна. Вот и договорились.

Валюша. Ага! Я вот по какому вопросику-то, Нина Изекильевна. Петька-то мой совсем по русскому не в дугу, прыгает с двойки на двойку и колом погоняет.

Нина Иезекильевна. Это вы хорошо сказали, образно.

Валюша. Чистый двоечник без всяких там образов. Не могли ли вы его немного по правилам подтянуть?

Нина Иезекильевна. Попробовать, конечно, можно. Не знаю, дтяну ли. Хватит ли у меня сил. Он сильно запустил?

Валюша. Одни эти чертовы самолетики в башке.

Нина Иезекильевна. Какие самолетики?

Валюша. Из всякого барахла колотит и колотит.

Нина Иезекильевна. И что?

Валюша. С чердака их пускал, чуть не убился. По пояс высовывался, полеты смотрел. Вывалился бы, был бы у него полет, не приведи господи! Теперь дома его запираю.

Нина Иезекильевна. А он что?

Валюша. Из окна их шарашет. Окно законопатила, из форточки наяривает. Хоть фанерой все окна забивай. Был у меня лист припасен для ремонта. Так он эту фанеру лобзиком перепилил на эти же самолетики гребанные. Дети, вон в секции ходят еще куда, а этот нет. А уроки вообще не делает. Чего себе думает? Во второй класс точно с такими двойками не переведут. Учительница сказала: «По русскому – дуб — дубом». Авиатор хренов!

В. Валюша стукнула кулаком по шкафу. Дверь шкафа распахнулась, выпустив тучу моли. Крепкая упитанная моль закружила по комнате.

Валюша. Надо же, какая моль крепкая, упитанная.

В. Валюша заглянула в шкаф.

Валюша. На благородном, усиленном питании взращенная. Норку жрет. Такую моль уже ничем не возьмешь ни нафталином, ни махоркой, ни «Рексом», ни «Тирексом». А про апельсиновые корки и лавандовые пакеты я даже говорить не хочу! Бумбочки пластиковые – тьфу! Как говорится, генетический иммунитет.
Ну, так как? С Петькой-то? А я и пол тут у вас и продукты, если чё… могу с вещами разобраться.

Нина Иезекильевна. Да не надо ничего, Валюша. И с вещами тоже не надо. Пусть сам Петр ко мне завтра придёт. Будем вместе подбирать ключи.

Валюша. Что еще за ключи, Нина Иезекильевна?

Нина Иезекильевна. Да это я так, Валюша. Ключи к знаниям, конечно.

Валюша. Значит, договорились. Я Петра завтра к вам пришлю.

В. Валюша пока прикрыла шкаф. А то моль вся в комнату летит.

Валюша. Я пока прикрою шкаф, а то моль вся в комнату летит.

Нина Иезекильевна. Хорошо, Валюша.

Валюша. А потом, мы там разберемся. Вещи перетрясти надо, шубу-то жалко.

Нина Иезекильевна. Не стоит беспокоиться. Жду Петра.

В. Дверь шкафа была прикрыта. Нина Иезекильевна смотрела Мойхороший. Вдруг Нина Иезекильевна спросила.

Нина Иезекильевна. Петр, ты?

В. Никакого ответа. Нина Иеезекильевна вскрикнула.

Нина Иезекильевна. Ах, во…

В. Что-то упало. Дверца шкафа приоткрылась. Нина Иезекильевна лежала на полу. Глаза ее были открыты. Она не шевелилась. Она лежала очень долго. И даже, когда Валюша вошла в комнату и наклонилась над ней, Нина Иезекильевна молчала.

Валюша. Нина Иезекильевна, Нина Иезекильевна! Вам плохо?

В. Нине Иезекильевне не было плохо. Это, оказывается, были какие пироги с котятами.

Валюша. Так вот, оказывается, какие пироги с котятами.

В.Сразу, как только эти два парня за порог, Валюша открыла вторую дверцу шкафа, и все вещи покидала на пол. Мешки Валюша с собой захватила, такие же, как тот, в который парни Нину Иезекильевну упаковали. Только без молнии. Огромные мешки. Валюша первым делом шубу запихала. Без вещей и шубы совсем в шкафу стало пусто. Без шубы плечикам не по себе. Валюша захлопнула дверцы шкафа. Темно.

Валюша. Остальное все на помойку!

В. Тихо. Очень тихо. Это навсегда! А дальше? Бесполезное, бесцельное существование в закрытом шкафу? В темноте, в полном неведении. В чем? Я имею в виду «где»? В смысле падежной формы с предлогом, выраженной наречием: в сердце тоска, в ногах дрожь, в боку боль, на душе тревожно.

Пауза

В.Что? Кто? Кто там? Вроде шаги? Сюда? Идут! Так правило, правило. Я иду. Мы идем. Он идет. Она идет. Оно идет. Они …

Пауза

В. Правил нет. Потому, что меня нет. Я есть, но это не я. Я не старая вешалка. Я…

Пауза

В. Из комнаты вынесли все вещи, последним был шкаф.
Он схватил меня. Петька-Петр. По-русскому – дуб — дубом. Авиатор хренов! Петр оторвал мой крючок и прибил к моим плечикам крылья из фанеры. Валюша забыла запереть дверь. Петр уже на чердаке. Он открывает окно.
Небо. Нет комнаты, нет шкафа. Теперь я понимаю, почему все ушли. Теперь я знаю, куда они ушли. Небо.
Петр оторвал крючки, прибил крылья и всех выпустил.
Мы можем летать!
Хорошая жизнь!

Конец

очень простая история

Действующие лица:
ПАЛЫВАНЫЧ – московский пенсионер
ЛЕНЫВАННА – московская пенсионерка
@ – Собака (актёр любого возраста)
ТОЧКАРУ – от автора

Действие происходит в Москве в наши дни.

Квартира Палываныча. Вечер. Леныванна на кухне накрывает на стол, ставит две тарелки, две чашки, кладёт салфеточки. Палываныч в комнате слушает радио.

РАДИО. Прогноз погоды от «Москпогода». Днём в Москве немного похолодает, температура воздуха понизится до -7. К вечеру до -10 градусов мороза. Низкая облачность. Относительная влажность воздуха увеличится до 83 процентов и продолжает повышаться. Атмосферное давление понизится на 25 мм ртутного столба, его значение перейдёт из нормального давления в пониженное. С более подробным прогнозом вы всегда можете ознакомиться на нашем сайте: «Три дабл ю, Москпогода, точка ру».

ЛЕНЫВАННА. Палываныч, все готово. Иди уже, пока не остыло.
Появляется Палываныч.
ПАЛЫВАНЫЧ. А что там у нас?
ЛЕНЫВАННА. Вот, Палываныч капустный салат, рыба, пюре. Возьми огурчик. Порезать его тебе?
ПАЛЫВАНЫЧ. Спасибо Леныванна. Дай хлебушка.
ЛЕНЫВАННА. Пюре на гарнир, может без хлеба?
ПАЛЫВАНЫЧ. Маленький кусочек. А компот остался?
ЛЕНЫВАННА. Кисловатый он, Палываныч!
ПАЛЫВАНЫЧ. Сахару туда ложечек шесть.
ЛЕНЫВАННА. Он подбродил уже!
ПАЛЫВАНЫЧ. Дай хлебнуть.
ЛЕНЫВАННА. Палываныч, он кислый какой-то.
ПАЛЫВАНЫЧ. Леныванна!
ЛЕНЫВАННА. Лучше не надо. Я его вылью, а завтра новый сварю.
ПАЛЫВАНЫЧ. Пить хочется.
ЛЕНЫВАННА. Сейчас сварю, быстренько.
ПАЛЫВАНЫЧ. Не надо Леныванна. Зачем, на ночь глядя, тебе возиться?
ЛЕНЫВАННА. Чайку?
ПАЛЫВАНЫЧ. Холодненького хочется.
ЛЕНЫВАННА. Кифирчику?
ПАЛЫВАНЫЧ. Дай компоту.
ЛЕНЫВАННА. Это чистая кислота, Палываныч! Я боюсь.
ПАЛЫВАНЫЧ. Завтра будешь бояться, Леныванна.
ЛЕНЫВАННА. А что завтра?
ПАЛЫВАНЫЧ. Ты видишь, никакой управы на власть нет. Никакого порядка не предвидится. Завтра пойду.
ЛЕНЫВАННА. Куда?
ПАЛЫВАНЫЧ. На Кремль!
ЛЕНЫВАННА. Как?!!
ПАЛЫВАНЫЧ. Взрывчаткой обмотаюсь. Вперёд и с песней!
ЛЕНЫВАННА. Палываныч!!! Ни в коем случае! А откуда у тебя взрывчатка?
ПАЛЫВАНЫЧ. Возьму твой компот.
ЛЕНЫВАННА. Компот?
ПАЛЫВАНЫЧ. Компот в стакан, туда же нитратика гуанидина, на балкон в снег и…
ЛЕНЫВАННА. Зачем нитратика этого в компот?
ПАЛЫВАНЫЧ. Ты же говоришь, компот – чистая кислота. То, что нужно для настоящей взрывчатки.
Леныванна хватает кастрюльку с компотом и бежит в туалет. Возвращается с пустой кастрюлькой.
ЛЕНЫВАННА. Вот и всё! Нету кислоты и точка.
ПАЛЫВАНЫЧ. (смеётся) Точкару.
ЛЕНЫВАННА. Это тоже Точкару, Палываныч?
ПАЛЫВАНЫЧ. Это самая, что ни наесть Точкару, Леныванна – мочить в сортире теперь классическая русская точка.
ЛЕНЫВАННА. Забавно.
ТОЧКАРУ. Забавно. Молодая семья – муж, Палываныч и жена, Леныванна обосновалась в двухкомнатной квартире мужа – Палываныча на Профсоюзной улице. Леныванна переехала к Палыванычу из своей квартиры в Новых Черёмушках. Палываныч познакомился с Леныванной прошлой весной, в районной поликлинике, в очереди к терапевту. У них была одна районная поликлиника, потому, что Профсоюзная и Новые Черёмушки находятся в одном районе. Палываныч не любил ходить в свою районную поликлинику.
ПАЛЫВАНЫЧ. Районная поликлиника – чистый кошмар. Туча народу. Туда зайдёшь, и весь день проведёшь в очереди.
ТОЧКАРУ. Прошлой зимой у Палываныча случился инфаркт, и он попал в больницу.
ПАЛЫВАНЫЧ. А после больницы почему-то обязательно надо посещать районную поликлинику. Наверное, чтобы проверить организм на устойчивость интервалов между инфарктами.
ТОЧКАРУ. Палываныч пошёл в поликлинику скрепя сердце. Там он и познакомился…
ЛЕНЫВАННА. Я пришла к терапевту послушать лёгкие после воспаления. Мы сначала, молча, сидели рядом в очереди, а потом я спросила его: Не подскажите, который сейчас может быть час?
ТОЧКАРУ. Палываныч подсказал.
ПАЛЫВАНЫЧ. Без пятнадцати пять.
ТОЧКАРУ. Леныванна очень обеспокоилась.
ЛЕНЫВАННА. Не очень. Скорее, у меня появилось ощущение безысходности. В этом ощущении я …
ТОЧКАРУ. Леныванна в ощущении обратилась к Палыванычу.
ЛЕНЫВАННА. Как вы думаете, мы попадём?
ТОЧКАРУ. Палываныч улыбнулся.
ПАЛЫВАНЫЧ. По-моему, мы уже попали, в смысле, влипли по уши.
ТОЧКАРУ. Леныванна тоже улыбнулась, прищурив маленькие глазки.
ЛЕНЫВАННА. Мне очень понравилось его чувства юмора. В такой безвыходной ситуации, не каждый, знаете ли, способен…
ТОЧКАРУ. Леныванна наклонилась к уху Палываныча и зашелестела.
ЛЕНЫВАННА. Ничего я не шелестела, я тихо сказала. В такой ситуации не очень-то хочется привлекать к себе внимание, мало ли что… мне почему-то захотелось.
ТОЧКАРУ. Остановимся ни вашим, ни нашим. Леныванна тихонько молвила.
ЛЕНЫВАННА. Самое ужасное, что я, кажется, забыла, за кем я занимала. Вон за той женщиной в синей кофточке мужчина с палкой. За ним молодой человек, за молодым человеком женщина в платке. За ней девушка с сумочкой, за девушкой мужчина в костюме. За ним ещё один мужчина. Он отошёл, а, может, ушёл вообще. За ним парень занимал длинный, за парнем женщина в цветочек, за цветочком, вот этот мужчина плотный. А вы за той, в малиновом берете?
ТОЧКАРУ. Палываныч хихикнул. Уши его слегка опустились вниз, а густые седые брови, напротив, приподнялись.
ПАЛЫВАНЫЧ. Я – за вот тем в полосатой куртке, а малиновый берет за мной.
ТОЧКАРУ. Леныванна вся померкла лицом.
ЛЕНЫВАННА. Тогда я теперь абсолютно не знаю за кем я.
ТОЧКАРУ. Леныванна вскочила со стула и рванулась в направлении заветной двери. Совершив моментальный прорыв пространства, она засунула голову в чуть приоткрытый портал терапевтического кабинета.
ЛЕНЫВАННА. Я не знаю, что мне показалось, просто внезапно пришла мысль, что моя очередь прошла, и, наверное, мне сейчас надо заходить, а если я останусь сидеть на стуле, то тогда уже никогда, никогда ничего не будет…
ТОЧКАРУ. Сидящие по бокам двери двое мужчин один с медалью на пиджаке, другой в толстых очках повскакивали со своих сторожевых мест. С медалью на пиджаке стукнул деревянной палкой об пол, а в толстых очках вцепился в ручку, нет, не в Ленываннину ручку. Он схватил заветную ручку терапевтической двери и закричал: «Сейчас я ид-у-у-у!» С медалью на пиджаке, крюком деревянной палки подцепил за подтяжки в толстых очках и, оторвав его от ручки гаркнул:
– Моя очередь!
– Нет сейчас я ид-у-у-у!
С медалью на пиджаке с размахом опустил палку на спину в толстых очках, тот крякнул, развернулся и засветил с медалью на пиджаке кулаком в глаз. С медалью на пиджаке рванул очки с лица в толстых очках. Очередь безмолвствовала. Леныванна отползла от двери к своему стулу, плюхнулась на него и зажмурилась.
ЛЕНЫВАННА. До сих пор ещё эта драка у двери в глазах стоит. Просто ведь друг друга чуть насмерть не забили. А вы помните, кто из них действительно первый занимал с медалью или в бифокальных очках?
ПАЛЫВАНЫЧ. В очках, конечно.
ЛЕНЫВАННА. А куда он делся?
ПАЛЫВАНЫЧ. Бежал с поля боя.
ЛЕНЫВАННА. Это я как-то упустила.
ПАЛЫВАНЫЧ. Пусть это будет последним вашим упущением.
ТОЧКАРУ. Палываныч опять улыбнулся. В этот момент дверь терапевтического портала распахнулась настежь. На пороге в лучах заходящего солнца появилась белоснежная медсестра. Она окинула ясным взором пространство коридора и негромким, хорошо поставленным голосом задала вопрос: «Есть ещё кто к терапевту?» Народ повскакивал со стульев и рванул к двери. – Приём окончен, – индифферентно произнесла медсестра, – терапевтическая дверь захлопнулась.

Квартира Палываныча. Ночь. Палываныч встаёт с кровати. Леныванна приподнимает голову с подушки.

ЛЕНЫВАННА. Палываныч ты куда?
ПАЛЫВАНЫЧ. Да что-то…
ЛЕНЫВАННА. Тебе неможется?
ПАЛЫВАНЫЧ. Не пойму, вроде живот что ли…
ЛЕНЫВАННА. Болит?
ПАЛЫВАНЫЧ. Крутит как-то.
ЛЕНЫВАННА. Таблеточку?
ПАЛЫВАНЫЧ. А перекусить есть у нас?
ЛЕНЫВАННА. Кашки может геркулесовой сварить?
ПАЛЫВАНЫЧ. Ну, что ты Леныванна посреди ночи варить будешь?
ЛЕНЫВАННА. А что там варить-то? Щепотку геркулеса в кастрюльке?
ПАЛЫВАНЫЧ. Нет, не надо!
ЛЕНЫВАННА. Каша ночью тяжеловата. Давай я белковый омлетик и шиповнику заварю.
ПАЛЫВАНЫЧ. Шиповник – точно не пройдёт.
ЛЕНЫВАННА. Почему?
ПАЛЫВАНЫЧ. Да это я так. С шиповником у меня не сложилось.
ЛЕНЫВАННА. Пересушенный, наверное, был. Пересушенный – плохо.
ПАЛЫВАНЫЧ. Оркестр, где я копельмейстровал впервые на международный фестиваль духовой музыки в Польшу поехал. Тогда у нас хороший состав был. Две больших флейты, одна – пикколо, два гобоя, два кларнета, три фагота, саксофон, две валторны, две трубы, два тромбона, ударные, литавры, большой барабан, колокольчики. Я Леныванна специально для этого конкурса вальс написал. Всех хотел поразить. Времени на репетиции не было. Так шир-пыр. На концерте сам услышал и ужаснулся. Полный провал. Опозорился курам на смех. Так что с шиповником этим не сложилось у меня … и, тогда я принял правильное решение – больше никогда ничего не писать. А играли мы много, и на областных смотрах и даже на региональных. Последний раз во Владивостоке участвовали, но там, в составе сводного оркестра. И на Тихом океане свой закончил я поход.
ЛЕНЫВАННА. Палываныч!
ПАЛЫВАНЫЧ. Что?
ЛЕНЫВАННА. Вот я что-то не поняла, а шиповник-то причём?
ПАЛЫВАНЫЧ. Шиповник-то? Вальсок мой так назывался – «Дикий шиповник».
ЛЕНЫВАННА. Омлетик будешь?
ПАЛЫВАНЫЧ. Да.
ЛЕНЫВАННА. Сейчас, сейчас. Ты полежи! Я пожарю и тебе на тарелочке сюда принесу.
ПАЛЫВАНЫЧ. Ты уже совсем инвалида из меня делаешь, Леныванна.
ЛЕНЫВАННА. Ну, зачем ты так, Палываныч? Я подумала, ты покушаешь в кровати, да и заснёшь сразу крепким сном.
ПАЛЫВАНЫЧ. Крепким вечным сном.
ЛЕНЫВАННА. Что ты такое говоришь!?
ПАЛЫВАНЫЧ. Противно.
ЛЕНЫВАННА. Что?
ПАЛЫВАНЫЧ. Тебя постоянно мучаю.
ЛЕНЫВАННА. Ты меня? Да разве это мучение? Да мне же… что ты, Палываныч, голубчик!
ПАЛЫВАНЫЧ. То понос у меня, то золотуха. Сам себе мерзок.
ЛЕНЫВАННА. Это у тебя живот крутит, и мысли плохие накручивает. А омлетик оттянет на себя.
ПАЛЫВАНЫЧ. Может он, и старость мою оттянет, твой чудодейственный омлетик?
ЛЕНЫВАННА. Омлетик очень лёгкий.
Леныванна выходит на кухню.
ПАЛЫВАНЫЧ. Нет, так дальше нельзя, никуда это не годится, в таком режиме можно уже черти до чего дойти. Надо точку ставить. Жирную Точкуру.
Появляется Леныванна с тарелкой.
ЛЕНЫВАННА. Что ты там бормочешь, Палываныч?
ПАЛЫВАНЫЧ. Точкуру устанавливаю.
ЛЕНЫВАННА. Куда ты её?
ПАЛЫВАНЫЧ. На всех этих ночных питаниях. Так больше нельзя и ты мне Леныванна не потакай. Не нужно этого.
ЛЕНЫВАННА. Кушай, Палываныч! Что ты убиваешься? Поешь, и устанавливать ничего не нужно будет. Желудок не урчит – самая лучшая Точкару.
ТОЧКАРУ. У Палываныча было двое детей – сын и дочь от предыдущих двух браков, а у Леныванны была дочь. Все их дети давно выросли. Дети Палываныча от предыдущих двух браков уже имели своих детей. У Леныванниной дочки тоже была дочка. До замужества с Палыванычем Леныванна жила вместе с дочкой и внучкой в Новых Черёмушках.
ЛЕНЫВАННА. Сначала мы с внучкой Аксюшей в маленькой комнате, а Настя в большой. А потом Аксюша выросла, и я на кухне на диванчике.
ТОЧКАРУ. Какой же это диванчик? Это называется уголок кухонный, три сколоченных стула. Это Леныванна не на диванчике, а по-другому называется.
ЛЕНЫВАННА. Как же?
ТОЧКАРУ. Это называется загнать бабку за можай. Сиди на кухне, нос не высовывай, а пенсию свою, будь добра нам отдавай, нечего жибиться. И не выступай, не петюкай, старая карга.
ЛЕНЫВАННА. Совсем не так. Почему же?
ТОЧКАРУ. Потому. По кочану и по капусте. А почему они вас в дом не пускают?
ЛЕНЫВАННА. Я просто ключ забыла.
ТОЧКАРУ. И никто дверь не открыл, ни Настя, доченька ваша любимая со своим новым хахалем, ни Аксюша с повадками своими зверинскими.
ЛЕНЫВАННА. Бывает.
ТОЧКАРУ. Что бывает? У кого бывает?
ЛЕНЫВАННА. Со всеми может случиться.
ТОЧКАРУ. И все сидят всю ночь на лестнице, скрючившись от холода?
ЛЕНЫВАННА. Они не слышали, у Насти Боренька был, а у Аксюши музыка играла.
ТОЧКАРУ. Да, конечно. Внезапная глухота приключилась. А у кого-то воспаление лёгких от ночёвки на лестничной площадке.
ПАЛЫВАНЫЧ. Забаловала ты меня, Леныванна больше уже некуда, в вату прямо упаковала всего от носа до кончика хвоста.
ЛЕНЫВАННА. Что говоришь? Сам-то понимаешь? Какой ещё хвост, Палываныч? Откуда бы ему вдруг взяться?
ПАЛЫВАНЫЧ. Детки мои говорят, что я настоящий черт.
ЛЕНЫВАННА. Дети, они на то и дети, чтобы всякую глупость болтать.
ТОЧКАРУ. Дети Палываныча от предыдущих двух браков терпеть друг друга не могли. Внуки Палываныча в свою очередь терпеть не могли друг друга. Все дети и внуки Палываныча имели свою общую Точкуру. В ней они изредка находили взаимопонимание. Каждый по-отдельности и все вместе они ненавидели Палываныча, считая, что он им не додал, не донёс, не выделил. С прошлой весны, с того самого времени как Палываныч познакомился с Леныванной, у детей и внуков возник новый виток объединяющей семейной ненависти. Именно прошлой весной дети и внуки Палываныча очень сильно коллективно возбудились. Вместо того чтобы отправиться на погост после своего обширного инфаркта, и освободить наконец-то занимаемую квартиру на Профсоюзной дед – старый хрыч до кучи завёл себе старуху с какой-то пёсьей башки. И если бы приходящую или даже хрен с ней проживающую, но так, без всяких, так сказать, формальностей-официальностей, суп сварить, носки простирнуть. Так нет, куда там. Выживший из ума гад, расписался со своей бабой Ягой конкретно в Загсе – мерзость такая.
ЛЕНЫВАННА. Так все это внезапно произошло. Я вышла из поликлиники. Мы даже не попрощались с Палыванычем. Я тогда даже не знала, что его зовут Палываныч. Солнце уже садилось. Небо было буро-красное. Воздух такой весенний, влажный.
ПАЛЫВАНЫЧ. А под ногами гололёд.
ЛЕНЫВАННА. Ой — ой — ой!
ПАЛЫВАНЫЧ. Давайте руку, приподнимайтесь!
ЛЕНЫВАННА. Ничего, ничего я сейчас, ой!
ПАЛЫВАНЫЧ. Что? Нога, рука?
ЛЕНЫВАННА. Даже не пойму как-то…
ПАЛЫВАНЫЧ. Голова?
ЛЕНЫВАННА. Голова вроде на месте.
ПАЛЫВАНЫЧ. Это главное. Сбегать за этими живодёрами обратно в поликлинику?
ЛЕНЫВАННА. Не надо! Я сейчас. Нога чуть-чуть…
ПАЛЫВАНЫЧ. Держитесь за меня крепче. Вот так. Попробуйте слегка наступить. Так. Это не перелом, скорее всего, ушиб или растяжение.
ЛЕНЫВАННА. Вот и славно.
ПАЛЫВАНЫЧ. Скажете тоже, славно! Вы далеко живете?
ЛЕНЫВАННА. Нет, пару остановок на троллейбусе, тут в Черёмушках.
ПАЛЫВАНЫЧ. Я провожу.
ЛЕНЫВАННА. Да что вы? Я сама, спасибо не беспокойтесь.

***

ЛЕНЫВАННА. Ну вот, Палываныч! Это мой подъезд. Пришли. Тут уж я…
ПАЛЫВАНЫЧ. Нет, до квартиры я вас доставлю, Леныванна, это дело чести.
ЛЕНЫВАННА. Лифт опять не работает. Я потихоньку доковыляю. Вы, Палываныч идите уже. Вам после инфаркта….
ПАЛЫВАНЫЧ. Какой этаж?
ЛЕНЫВАННА. Седьмой. Вон там окно моей кухни.
ПАЛЫВАНЫЧ. Дочь с внучкой-то дома?
ЛЕНЫВАННА. Дома.
ПАЛЫВАНЫЧ. Свет-то не горит.
ЛЕНЫВАННА. Как же? Вон окна рядом с кухней светятся: Аксюшино и следующее Настино.
ПАЛЫВАНЫЧ. Я тут подожду, а вы, Леныванна, потихоньку и мне из окошка помашите. Так мне спокойнее будет.
ЛЕНЫВАННА. Не надо, Палываныч! Спасибо большое! Темно уже. Ветер очень холодный! Сейчас, наверное, снег пойдёт. Ступайте уже.
ТОЧКАРУ. Небо нависло над подъездом. Тёмное, совсем не весеннее небо с рваными грязными облаками. Мелкий, колючий снег засыпал за день образовавшиеся лужи. Палываныч, стоял, задрав голову, как окаменевший истукан. Шея его затекла. Он неотрывно смотрел на тёмное окно Леныванниной кухни, не замечая, как острый снег колет его лицо. Прошёл час. Окно в кухне так и не зажглось.
Леныванна сидит на ступеньках около двери.
ПАЛЫВАНЫЧ. (запыхавшись). Что случилось?
ЛЕНЫВАННА. Палываныч?!
ПАЛЫВАНЫЧ. Их нет дома! Они свет выключить забыли, а вы забыли ключи!
ТОЧКАРУ. Леныванна закивала головой.
ЛЕНЫВАННА. Да, да, да.
ПАЛЫВАНЫЧ. А музыка, почему оттуда громыхает, а?
ТОЧКАРУ. Леныванна вся съёжилась.
ПАЛЫВАНЫЧ. Милицию?
ЛЕНЫВАННА. Ни в коем случае!
ТОЧКАРУ. Палываныч жал кнопку звонка и одновременно колошматил кулаком в дверь.
ЛЕНЫВАННА. Бесполезно.
ПАЛЫВАНЫЧ. Часто такое бывает у тебя, Леныванна?
ТОЧКАРУ. Палываныч внезапно перешёл на «ты». Леныванна кивнула.
ПАЛЫВАНЫЧ. Нечего тут на лестнице болтаться, Леныванна! Пойдём отсюда.
ЛЕНЫВАННА. Куда?
ПАЛЫВАНЫЧ. Домой.
Квартира Палываныча. Утро. Леныванна на кухне накрывает на стол, ставит две тарелки, две чашки, кладёт салфеточки.
ЛЕНЫВАННА. Палываныч!
Появляется Палываныч в пижаме.
ПАЛЫВАНЫЧ. Леныванна!
ЛЕНЫВАННА. Вот тут яблочко тёртое и чернослив, запеканка. Сейчас каши тебе положу.
ПАЛЫВАНЫЧ. О чем задумалась?
ЛЕНЫВАННА. Картошка кончилась. Я щи сегодня планировала.
ПАЛЫВАНЫЧ. Мы же цыплёнка купили вчера.
ЛЕНЫВАННА. Ты бульончику хочешь?
ПАЛЫВАНЫЧ. Можно и бульончику. Вермишель есть?
ЛЕНЫВАННА. Есть, но зелени не осталось. Хоть пучок укропа взять.
ПАЛЫВАНЫЧ. Можно и без укропа. Много от укропа прока?
ЛЕНЫВАННА. Ты себя плохо чувствуешь, Палываныч?
ПАЛЫВАНЫЧ. С чего ты это взяла, Леныванна? Ну, с какого панталыку?
ЛЕНЫВАННА. Смотрю, тебе выходить не хочется. Я сама сбегаю.
ПАЛЫВАНЫЧ. Вместе пойдём.
ЛЕНЫВАННА. Я мигом. Мне не трудно.
ПАЛЫВАНЫЧ. Мне трудно!
ЛЕНЫВАННА. Вот я говорю, полежи, отдохни.
ПАЛЫВАНЫЧ. Трудно смотреть, как ты после получения пенсии бегаешь к своим беспринципницам.
ЛЕНЫВАННА. Им же нужно, Палываныч.
ПАЛЫВАНЫЧ. Когда ты им пенсию несёшь, они-дверь-то сразу открывают? Деньги идут – карман шире, заходите денежки, дверь открыта…
ЛЕНЫВАННА. Никогда не поверю, что тебе денег жалко, Палываныч! Ты же у меня добрый.
ПАЛЫВАНЫЧ. Денег мне не жалко. Мне тебя, Леныванна жалко. Ты у меня слишком добрая.
ЛЕНЫВАННА. Ладно тебе.
ПАЛЫВАНЫЧ. Позвони им. Пусть сами за деньгами приходят. Нечего!
ЛЕНЫВАННА. Им некогда.
ПАЛЫВАНЫЧ. Мне тоже некогда. Мне собираться уже пора.
ЛЕНЫВАННА. Куда?
ПАЛЫВАНЫЧ. На войну в Сирию.
ЛЕНЫВАННА. Как это?
ПАЛЫВАНЫЧ. Нужно! Надо помочь.
ЛЕНЫВАННА. Шутишь ты! Туда пенсионеров не берут.
ПАЛЫВАНЫЧ. Сейчас всем некогда! Пенсионер-не пенсионер, без разбора хватают.
ЛЕНЫВАННА. В Сирию?
ПАЛЫВАНЫЧ. Вариантов, Леныванна, полно: хошь в Сирию, хошь в Египет, а можно и в Ливию на развалинах попыряться. Милое дело. Капельмейстеры в отставках на дорогах там не валяются. Знаешь, что Суворов о нас говорил?
ЛЕНЫВАННА. Что?
ПАЛЫВАНЫЧ. Музыка веселит сердце воина. С распущенными знамёнами и громогласной музыкой взял я Измаил. Вот так-то, Леныванна! С войны с победой вернусь, тебя с лестничной площадки от деток заберу, будем бульон кушать.
ЛЕНЫВАННА. Хорошо, хорошо. Я им позвоню.
ПАЛЫВАНЫЧ. Вот и добре! Теперь можно и за укропом сходить. Что там нам ещё?
ЛЕНЫВАННА. Картошки, ряженки тебе на полдник.
ПАЛЫВАНЫЧ. Точкуру опять установили. Добре! Добре!
ТОЧКАРУ. Добре! Денёк и вправду выдался замечательный. Тихий, ласковый, безветренный, по-настоящему весенний. Палываныч с Леныванной вышли из магазина.
ЛЕНЫВАННА. Вот скажи ты мне, Палываныч, зачем тебе эта грудинка?
ПАЛЫВАНЫЧ. Хорошая, нажористая.
ЛЕНЫВАННА. Жирная.
ПАЛЫВАНЫЧ. Вкусная.
ЛЕНЫВАННА. Для сердца вредно.
ПАЛЫВАНЫЧ. Откуда ты это все берёшь, Леныванна?
ЛЕНЫВАННА. Обидно прямо, Палываныч. Ну, прямо совсем обидно. Что значит, откуда?
ПАЛЫВАНЫЧ. От верблюда что ли?
ЛЕНЫВАННА. Я в школе сорок лет домоводству девчонок обучала.
ПАЛЫВАНЫЧ. Ты девчонок в школе обучала, после инфаркта не есть грудинку?
ЛЕНЫВАННА. Рациональному питанию. И они у меня все, как одна понимали значение белков, жиров, углеводов, минеральных веществ.
ПАЛЫВАНЫЧ. Значение грудинки, по-моему, никто пока не отменял? Или как там по твоему домоводству? На грудинку тоже Точкуру ставить?
ТОЧКАРУ. Леныванна улыбалась. Ей нравилось, когда Палываныч вот так вот подшучивал над ней. Это означало, что он в прекрасном настроении и хорошем самочувствии. Они шли под руку. Палываныч нёс пакет с картошкой, и жарко обсуждаемой грудинкой. Леныванна в своём пакетике несла хлеб, ряженку и укроп. Ветер налетел неожиданно. Облака, взявшиеся ниоткуда, закрыли солнце и расползлись по всему небу.
ПАЛЫВАНЫЧ. Давай, Леныванна вон туда в арку двигать. Сейчас как ливанёт!
ЛЕНЫВАННА. Дойдём потихоньку, Палываныч.
ПАЛЫВАНЫЧ. Разговорчики в строю. Под арку шагом марш! Вперёд и с песней! Распрягайте, хлопцы, коней. Маруся, раз, два, три, калина, чернявая дивчина в саду ягоды рвала. Точкуру установим под аркой.
ТОЧКАРУ. Лил проливной дождь. Палываныч с Леныванной укрылись в арке многоэтажного дома. Рядом с ними пережидало дождь очень странное существо. Грязно-бежевое со свалявшейся клокастой шерстью, с круглой мордочкой, длинными стоящими, как у зайца ушами, короткими лапами и тонким хвостом, круто загнутым вверх в форме прописной буквы «а». Существо постоянно почёсывалось, с интересом поглядывая на Палываныча и Леныванну.
ЛЕНЫВАННА. Смотри Палываныч, какая пушистенькая милая собачка.
ПАЛЫВАНЫЧ. Не тянет это на пушистенькую милую собачку.
ЛЕНЫВАННА. Почему?
ПАЛЫВАНЫЧ. Леныванна, а в твоём домоводстве про физиологию что-нибудь было?
ЛЕНЫВАННА. Конечно, Палываныч. Ты уж, прямо… ну… много часов на это отводилось у меня, между прочим. Возрастные особенности девочек десяти — одиннадцати лет, знание своего организма, гигиена девочки: уход за телом и волосами.
@. Из пакета старика пасёт вкуснятиной. Копчёности, не фуфлятинские, а прямо такие реальные. Корейка или грудинка, дайте две.
ПАЛЫВАНЫЧ. Все твои возрастные особенности девочек десяти – одиннадцати лет никак не вписываются в этого одра.
ЛЕНЫВАННА. Какой же это… это миленькая пушистая…
ПАЛЫВАНЫЧ. Он стар, как мир и писюн у него до земли висит.
@. На себя бы посмотрел. Писюн! Сейчас дождяка перестанет. Двинешь отсюда, и тогда я сзади пакетик этот рвану. Ветхое Криведко! Сто пудов ты меня не догонишь.
ТОЧКАРУ. Дождь усилился. Туча доела небольшие клочки голубого неба. В огромных лужах появились пузыри.
Палываныч с Леныванной неслышно разговаривают.
@. Блин, пузыри в луже – дождила надолго. Народная примета.
ТОЧКАРУ. Совсем наоборот. Пузыри в луже — дождю конец.
@. Брешешь!!!
ТОЧКАРУ. Большая капля в лужу со всей силы должна упасть, тогда пузырь появится. А большие капли только при ливнях бывают, а ливни быстро заканчиваются. Поэтому бытующее в народе поверье, что пузырящийся дождь, скоро закончится, имеет под собой вполне логичную основу.
@. Ужос!
ТОЧКАРУ. Что случилось?
@. Придётся убить сибя с расбегу апстену вымазаную йадом.
ТОЧКАРУ. Из-за пузырей в луже?
@. Нельзя мне трепаться!
ТОЧКАРУ. А хочется?
@. Дык!
ТОЧКАРУ. Со мной можно, я от автора.
@. От аффтара жжошь?
ТОЧКАРУ. Точкару.
@. Дрась! А я Собака. Вот я тебя чую, слышу, но не вижу. А они (кивает на Палываныча и Леныванну) тебя видят?
ТОЧКАРУ. Нет. Автора никто никогда не видит.
@. А слышат?
ТОЧКАРУ. Если есть охота. Смотря, какой автор.
@. И чуют, если аффтар жжот, да?
ТОЧКАРУ. Что ты заладил? Что за пёсья хрень?
@. Это не пёсья! Ужос, как у тебя все запущенно! О-о-ой! Ой! Ой! Ой!
ЛЕНЫВАННА. Какой жуткий у собаки вой! Прямо у меня внутри что-то ёкает.
@– У меня внутри что-то ёкает, что это за жуткий вой?
– Собака Баскервиллей, сэр!
– Опять ёкает, что это за дикий вопль?
– Кошка Баскервиллей, сэр!
– Опять ёкает! Что за глубокая, леденящая душу тишина?
– Рыба Баскервиллей, сэр!
ТОЧКАРУ. Помолчи! Ты действие тормозишь!
@. Я? Я-а-а-а?
ЛЕНЫВАННА. Палываныч, дай собаке кусочек грудинки. Это он от голода так воет.
ПАЛЫВАНЫЧ. Грудинка жирная.
ЛЕНЫВАННА. Но вкусная.
ПАЛЫВАНЫЧ. А для собачьего сердца это не будет вредно?
ЛЕНЫВАННА. Для собачьего сердца самое то.
ПАЛЫВАНЫЧ. Ну, раз самое то, тогда на этом и установим Точкуру.
ТОЧКАРУ. Палываныч достаёт из пакета грудинку.
ПАЛЫВАНЫЧ. Эй! Как тебя там?
ЛЕНЫВАННА. Весь кусок ему хочешь отдать, или как?
ПАЛЫВАНЫЧ. Или как. Ножа все равно нет.
ЛЕНЫВАННА. И правильно. Иди сюда, пушистик!
ТОЧКАРУ. Пушистик, кушать подано!
@. Укусите сибя гадюкай! Думаете, вы круто стебётесь?
ПАЛЫВАНЫЧ. Собака! Как ты относишься к грудинке?
@. Это вопрос или предложение?
ТОЧКАРУ. Палываныч кладёт грудинку на землю и делает шаг назад. Собака недоверчиво шагает вперёд.
@ Ну, ваще! Это, типа мне???
ЛЕНЫВАННА. Какой он смешной, пушка-мушка, маленький, а хвост, хвост сейчас оторвётся.
ТОЧКАРУ. Леныванна гладит собаку.
ПАЛЫВАНЫЧ. Отставить, Леныванна! Никогда нельзя гладить собаку, которая ест. Она может подумать, что ты хочешь отнять еду и может укусить.
@. Загадка.
ТОЧКАРУ. Ешь уже!
@. Прикольная загадка.
ТОЧКАРУ. Ну?
@. Висит у цыгана на шее и очень ему идёт.
ТОЧКАРУ. И что это?
@. Бультерьер.
ТОЧКАРУ. Это ты сейчас к чему?
@. Да, этот кросавчег своей кошёлке объясняет, что я могу подумать и как могу укусить. А я ваще могу и не подумать, и не укусить. Я все могу! Могу и подхалимски лизнуть, так, между прочим.
ЛЕНЫВАННА. Палываныч, он ласковый. Ой, он мне руки лижет. Давай возьмём этого пса?
ТОЧКАРУ. Палываныч подумал: «Собака в квартире – отягощающее обстоятельство, это же не загородный дом.
ПАЛЫВАНЫЧ. Не точно. Я так подумал: «Вот возьмём мы пса… с ним гулять придётся два, а то и три раза в день. Собака в квартире – отягощающее обстоятельство. Это же не загородный дом. Собаку ежедневно кормить чем-то надо. Не грудинкой же этой жирной, для сердца и печени, кстати, вредной. Какой-то собачий корм нужен. А какой?
@. «Королевская Конина» с фосфором – и ваша собачка буквально будет светиться здоровьем!
ПАЛЫВАНЫЧ. А вдруг заболеет, тогда что?
@. Если я заболею к друзьям обращаться не стану, рвану к ветеринару — ветерану. Он всю жизнь псу под хвост положил.
ЛЕНЫВАННА. Возьмём его?
ТОЧКАРУ. Палываныч подумал. Вот мы с Леныванной можем, так сказать. Это же непредсказуемо, но неизбежно и…
ПАЛЫВАНЫЧ. Подумал. Но не сказал. Я намекнул легонько.
ТОЧКАРУ. Палываныч легонько намекнул.
ПАЛЫВАНЫЧ. А вдруг нам с тобой Леныванна приспичит куда-нибудь уехать? Что тогда?
ЛЕНЫВАННА. Куда же это нам приспичит, Палываныч?
ПАЛЫВАНЫЧ. Мало ли. Все когда-нибудь куда-нибудь ездят, уезжают.
ЛЕНЫВАННА. Уезжают или ездят?
@. – Доктор, почему на мне все ездят?
– А вы седло снимите…
ЛЕНЫВАННА. Палываныч, если нам внезапно захочется поехать или уехать тогда…
ПАЛЫВАНЫЧ. Что?
ЛЕНЫВАННА. С собой его возьмём.
ПАЛЫВАНЫЧ. Как скажешь Леныванна. Вот ты сама только что Точкуру установила.
ТОЧКАРУ. Кстати, дождь закончился. Я же говорила: «Пузыри — дождю скоро конец».
@. Харе трепаться ты, от аффтара, сейчас старик мне вердикт вынесет. Поможешь если он тяжёлый?
ПАЛЫВАНЫЧ. Кстати и дождь уже закончился. Собака, (поёт) бери шинель, пошли домой!

***

Квартира Палываныча. Леныванна на кухне накрывает на стол, ставит две тарелки, две чашки. На полу стоят две миски на вышитых салфетках.

ЛЕНЫВАННА. Палываныч, Собака идите ужинать.
Появляются Палываныч и Собака.
ТОЧКАРУ. Надо сказать, что и Палываныч, и Леныванна на протяжении долгого времени пытались дать собаке имя. Все попытки оказались тщетными.
ПАЛЫВАНЫЧ. Джульбарсом хотел.
@. Жесть!
ЛЕНЫВАННА. Тузиком.
@ Это ест мой моск!
ПАЛЫВАНЫЧ. Акбаром думали и Пушком.
@. Убейтесибяапстену!
ЛЕНЫВАННА. Пробовали: Абреком, Агаром, Ахиллом, Аяксом, Брюсом, Буяном, Бемби, Варягом, Вулканом, Варахисием, Ганнибалом.
@ Низачот!
ПАЛЫВАНЫЧ. Памиром, Топазом, Трезором, Умкой, Утёсом.
@. Ужоснах!
ЛЕНЫВАННА. Франтиком, Фирсом, Хазаром, Цецером, Циклоном, Шербиком, Шерлоком, Штирлицем, Эмиром, Юстасом и даже Ямалом.
@. Нисмишно! Почему дума не может принять закон о запрете мерзких имён для собак? Вся эта хрень происходит из-за того, что собаки взятку не могут дать.
ТОЧКАРУ. Собака не откликалась ни на одно из предложенных имён. В связи со сложившейся ситуацией Палываныч и Леныванна вынуждены были называть своего усыновлённого пса просто…
ПАЛЫВАНЫЧ. Собака, давай с нами ужинать.
ЛЕНЫВАННА. А если собачка, или пушистик он ни за что к мискам не пойдёт.
@. Собака и только собака. Ты что-нибудь имеешь против, Точкару? Эй, ты, там от аффтара!
ТОЧКАРУ. Что?
@. Я сказал: «Только СОБАКА! In dog we trust» («в собаку веруем»).
ТОЧКАРУ. Ну-ну!
@. «Ну-ну», – сказала собака Баскервиллей, встретив Герасима.
ТОЧКАРУ. Помолчи! Вон ужин тебе уже подали. Ешь, питайся!
ПАЛЫВАНЫЧ. А что, Леныванна, у нас сегодня на ужин?
ЛЕНЫВАННА. Салатик овощной, печёнка с гречкой, компот.
ПАЛЫВАНЫЧ. А Собаке?
ЛЕНЫВАННА. То-же самое, но без салатика.
ПАЛЫВАНЫЧ. Леныванна, почему ты так упорствуешь?
ЛЕНЫВАННА. Он салатик не ест. Как-то не идёт у него салатик.
ПАЛЫВАНЫЧ. Это и ежу ясно, что собака не будет грызть салатики, если эти салатики конечно не со вкусом ножки нашего дивана.
@. Салатик со вкусом ножки дивана! Медалько за гатичность, Палываныч!
ПАЛЫВАНЫЧ. Я сейчас вообще не о собаке.
@. А о чём?
ЛЕНЫВАННА. А о ком?
ПАЛЫВАНЫЧ. Договаривались же. Ты опять свою пенсию им носила?
ЛЕНЫВАННА. Мы же с Собакой все равно гуляли, пока ты в Собес ходил. Мы шли, шли и случайно туда пришли.
ПАЛЫВАНЫЧ. А деньги тоже за вами шли, шли и случайно туда пришли? Или все-таки ты их случайно с собой захватила?
ЛЕНЫВАННА. Случайно захватила.
ПАЛЫВАНЫЧ. Молодец!
ТОЧКАРУ. Палываныч поджал губы. Разоблачённая Леныванна, пытаясь загладить свою вину и как-нибудь отвлечь Палываныча от грустных мыслей, протянула ему кружку с компотом.
ЛЕНЫВАННА. Попробуй компотик, Палываныч, по-моему, кисловатый получился из той вишни, что мы вчера с тобой, кстати, Собака наша и Насте, и Аксюше очень понравилась.
ТОЧКАРУ. О ложь святая, так солгать, могла лишь мать, полна боязнью, чтоб сын не дрогнул перед казнью!!!
ЛЕНЫВАННА. Палываныч сегодня очень не в духе. Ему с утра сначала сын позвонил, а потом дочь. И что-то там…
ПАЛЫВАНЫЧ. Очень вкусный компот, Леныванна.
ТОЧКАРУ. Дочь и внучка Леныванны, получив пенсионные ленываннины гроши и мельком взглянув на Собаку, завели практический и очень неприятный разговор. Смысл этого практического и очень неприятного разговора заключался в том, что они – дочь и внучка рады и счастливы, что их мамка, она же бабушка завела себе старых, лохматых чучел, но…
@. Не старых, лохматых чучел, а пердунов ёба…
ТОЧКАРУ. Собака, молчать!
ЛЕНЫВАННА. Печёнку, Палываныч, кушай, я её со сметаной потушила.
@. Они сказали, что им насрать, кто из старых пердунов ёба…
ТОЧКАРУ. Нельзя, фу!
@. Хорошо, скажу по-другому. Если старик сдохнет, чтобы она не думала с мерзкой вонючей псиной возвращаться домой. Иначе они за себя не ручаются!
ЛЕНЫВАННА. Ну, как печёнка?
@. Круто, ваще не по-детски! В смысле – очень изысканный вкус.
ТОЧКАРУ. Молодец!
ПАЛЫВАНЫЧ. Замечательно! Леныванна, я ходил к нотариусу.
ЛЕНЫВАННА. Зачем?
ПАЛЫВАНЫЧ. Договор пожизненного пользования.
ЛЕНЫВАННА. Чем пользования, Палываныч?
ПАЛЫВАНЫЧ. Бумага такая. Вот я умру, мои дети квартиру загребут.
ЛЕНЫВАННА. Детям положено.
ПАЛЫВАНЫЧ. А твои и без Собаки тебя на порог не пускали. Я-то в гроб прилягу, а вам на лестнице спать придётся.
@ Спать в гробу или на лестнице – сделай правильный выбор! Будущее зависит от тебя!
ЛЕНЫВАННА. Зачем сейчас об этом думать? Успеется, потом.
ПАЛЫВАНЫЧ. Потом уж не успеется, Леныванна. Потом оно на то и потом.
ЛЕНЫВАННА. Палываныч! Зачем ты себя раньше времени хоронишь? Кто, когда умрёт, мы ж не знаем.
ПАЛЫВАНЫЧ. В общем, так, в бумаге этой написано, что ты тут пожизненно будешь.
ЛЕНЫВАННА. Я с тобой, Палываныч пожизненно буду! А дальше? Что мне тут делать? Порви эту бумагу. Никому она нужна!
ПАЛЫВАНЫЧ. Мне нужна!
ЛЕНЫВАННА. Зачем?
ПАЛЫВАНЫЧ. Леныванна!!!
ЛЕНЫВАННА. Палываныч, зачем, на ночь глядя?
ПАЛЫВАНЫЧ. У меня, Леныванна вся жизнь уже на ночь глядя. Что там осталось-то? Надо успеть, Точкуру вовремя установить.
ТОЧКАРУ. На лице Леныванны «выразилась такая глубокая, такая сокрушительная сердечная жалость».
ЛЕНЫВАННА. Одно меня радует, Палываныч.
ПАЛЫВАНЫЧ. Что?
ЛЕНЫВАННА. Я уже успела все по полочкам разложить, как положено. И сковородка новая теперь есть и кастрюльки для супа, компота и каши и два новых комплекта постельного белья. Так что, если что, не придётся тебе на грязном спать. А если до конца Точкуру устанавливать, то деньги на мои похороны в пакетике в шкафу прибраны на нижней полочке, где твоё лёгкое: трусики, маечки, а зимнее: кальсоны тёплые и фуфайки я наверх положила и носки там же. Свитер заштопала, теперь даже незаметно, мундир твой концертный в пакете висит, а то к нему моль подбиралась. Я его щёточкой весь вычистила и лавандовыми мешочками утыкала.
ПАЛЫВАНЫЧ. Лавандовыми мешочками? А вот это ты зря, Леныванна! Очень даже зря!
ЛЕНЫВАННА. Почему же?
ПАЛЫВАНЫЧ. На российско-грузинской границе не положено находиться в концертном мундире, утыканном лавандовыми мешочками. Абхазские охотники этого не поймут.
ЛЕНЫВАННА. И я ничего не понимаю!
Палываныч. А тут понимать, Леныванна нечего. Отсутствуют пограничные посты с абхазской стороны, нет чёткой демаркации, абхазские охотники углубляются на российскую территорию, преследуя добычу. Вчера по телевизору сказали, что они задержаны, а сегодня по радио, что им удалось уйти. Есть ещё газетный вариант: пограничники сами перешли на абхазскую сторону и задержали охотников ради взяток. Бардак!
ЛЕНЫВАННА. А раньше как было?
ПАЛЫВАНЫЧ. Раньше-то у меня пограничной собаки не было.
ЛЕНЫВАННА. А теперь разве есть?
ПАЛЫВАНЫЧ. А теперь вот! (показывает на Собаку) Собираться нам надо!
ЛЕНЫВАННА. Куда?
ПАЛЫВАНЫЧ. Будем крепко мы учиться, как границу охранять, а в свободную минуту станем марши мы играть. Правильно, Собака?
@. Это уж дудки! Я против границ! На крайняк альтернативная служба – любая помойка, а лучше – монастырская трапезная.
ПАЛЫВАНЫЧ. Вот такая вот Точкару!

***

Больничная палата. Палываныч лежит под капельницей. Появляется Леныванна.

ТОЧКАРУ. Если ты меня не услышишь, значит, наступила зима. (Поправляет одеяло на кровати Палываныча)
ЛЕНЫВАННА. Палываныч! Палываныч? Ты слышишь меня?
ПАЛЫВАНЫЧ. Леныванна!
ЛЕНЫВАННА. Тише, тише, тебе нельзя.
ПАЛЫВАНЫЧ. Теперь, Леныванна уже можно.
ЛЕНЫВАННА. Доктор сказал компоту домашнего можно. Вот, сварила.
ПАЛЫВАНЫЧ. Холодный?
ЛЕНЫВАННА. Я сейчас в кружку перелью, он быстро согреется.
ПАЛЫВАНЫЧ. Дай холодненького, очень пить хочется.
ЛЕНЫВАННА. Холодный тебе, наверное, плохо.
ПАЛЫВАНЫЧ. А доктор тебе разве не говорил, что с больным спорить плохо?
Леныванна достаёт банку, наливает компот в кружку.
ТОЧКАРУ. После объединённого визита сына и дочери у Палываныча случился второй обширный инфаркт.
ПАЛЫВАНЫЧ. Хотел, чтобы все было ясно, без всяких там под ковёрных игр, необходимо было установить Точкуру, а они, они…
ТОЧКАРУ. Палываныч, не надо! Вам нельзя нервничать.
ЛЕНЫВАННА. Ну как компот?
ПАЛЫВАНЫЧ. Чистая кислота!
ЛЕНЫВАННА. Кислый?
ПАЛЫВАНЫЧ. Очень вкусный.
ТОЧКАРУ. Говоря юридическим языком о семейных вопросах, проблему можно было сформулировать так: сын и дочь Палываныча жёстко настаивали на аболиции, то есть на отмене решения Палываныча, и ни за что не хотели приходить ни к какому другому консенсусу. По-простому, то есть по чисто-семейному, без сложной юридической терминологии это означало: или Палываныч старый выживший из ума урод немедленно изничтожит бумагу о пожизненном леныванниным пользовании или…
ЛЕНЫВАННА. Я ещё летом, когда Палываныч все это придумал, говорила: « Не нужно!»
ТОЧКАРУ. Или признание полной Палываныча невменяемости через суд. Нормальный человек не может мебель для собак мастерить и собаками в солдатики играть.
ЛЕНЫВАННА. Это я во всем виновата. Один раз по телефону сыну его сказала, что Палываныч в солдатики с Собакой теперь играет, а дочери про кроватку. Палываныч сделал кроватку для нашей Собаки, а я постельное белье сшила. Что в этом такого? Приятно просыпаться в своей чистой кровати. Тем более, он всю жизнь провёл на помойке. Постельное белье, одеяло, подушка, что в этом безумного? В солдатики он играет с Собакой? Когда у нас Собаки не было, Палываныч сам с собой играл. Сам красил их, расставлял. У Палываныча целый военный оркестр из солдатиков есть — такая красота. Я в солдатики не очень умею долго играть. Мне быстро надоедает, а Собаке – нет.
ПАЛЫВАНЫЧ. Собаки нет? А где Собака?
ЛЕНЫВАННА. Внизу, внизу, Палываныч во дворике. Мы вместе приехали.
Леныванна подходит к окну больничной палаты. Машет рукой.
ПАЛЫВАНЫЧ. Там он?
ЛЕНЫВАННА. Тебе привет хвостом передаёт.
ПАЛЫВАНЫЧ. Если я выйду из этих застенков, новую кровать ему смастерю, лучше прежней. Победа, Леныванна, будет за нами!
ЛЕНЫВАННА. Конечно, Палываныч! Доктор сказал, через несколько дней тебе потихоньку с кровати вставать можно будет.
ПАЛЫВАНЫЧ. Доктор тебе наговорит. Забери меня домой, Леныванна!
ЛЕНЫВАННА. Палываныч, милый ты мой! Сейчас нельзя. Ты же только из реанимации. Сейчас надо в палате полежать. Потихоньку начнёшь восстанавливаться.
ПАЛЫВАНЫЧ. Дома хочу умереть, Леныванна!
ЛЕНЫВАННА. Голубчик, потерпи. Окрепнешь, мы с тобой в больничном дворике будем гулять. Тут красиво. Тихо. Деревья все в снегу. Мир, город, собака. Такая Точкару подойдёт?

***

ТОЧКАРУ. «Снег загорелся широким серебряным полем и весь обсыпался хрустальными звёздами. Мороз как бы потеплел…»
@. Мороз потеплел?
ТОЧКАРУ. Да, именно так: «Мороз как бы потеплел. Звезды горят и светят над миром».
@. Как он там?
ТОЧКАРУ. Он там?
@. Что ты переспрашиваешь? Ты же прекрасно понимаешь.
ТОЧКАРУ. Ты тоже все прекрасно понимаешь!
@. А можно как-нибудь по-другому?
ТОЧКАРУ. Нет.
@. Ты же от автора. Автор он такой…он же, как звезда… он зажигает над миром.
ТОЧКАРУ. Автор не может отменить смерть.
@. Настоящий автор всё может.
ТОЧКАРУ. Настоящий – может.
@. И я о том же!!!
ТОЧКАРУ. Всё – после смерти.
@. После смерти автор уже не настоящий. Он прошлый автор.
ТОЧКАРУ. Прошлый тоже настоящим автором может быть.
@. Может быть, может быть! А как этот автор может мне – Собаке объяснить про бумагу эту пожизненную, из-за которой дети отца угрохали?
ТОЧКАРУ. Это необъяснимо. Судьба.
@. А почему она у себя дома со мной жить не может? Почему её дети этого не разрешают?
ТОЧКАРУ. Такова жизнь.
@. Ой-ой-ой! Жизнь и судьба!
ТОЧКАРУ. Именно так.
@. А бывает не судьба!
ТОЧКАРУ. Конечно.
@. Так вот, что я тебе скажу, не стану я из-за не судьбы жизнь портить.
ТОЧКАРУ. Кому?
@. Леныванне. Если всякие там, от автора не могут отменить смерть, то судьбой Леныванны мне придётся заняться самому. Надежда на автора прямо сейчас у меня отпала.
ТОЧКАРУ. Браво! Наконец-то слышу хорошую речь! Твой жаргон «подонков», все эти прибаутки, анекдоты, аффтар жжот утомили, честно говоря.
@ Хорошая речь, плохая речь. Все зависит от коммуникативных задач и этики общения.
ТОЧКАРУ. Опаньки!
@. Ещё есть привычка общения в среде. Кем ты в среде числишься – так и общаешься. Я вот в детстве Бриаром числился. И диплом у меня был, а там было написано – Бриар.
ТОЧКАРУ. Бриар это кто?
@. Пастушья овчарка. Предыдущий хозяин купил меня, как Бриара. Порода, между прочим, упоминается в письменных источниках с XII века.
ТОЧКАРУ. Надо же!
@. Кому это надо? У нас с моим предыдущим синхронная помойка приключилась.
ТОЧКАРУ. Это как?
@. Он сначала-то в своей среде Автором числился. И диплом у него был, там было написано – Автор. И книжки он читал. Гоголя там, Толстого – всякие. Свою книжку писал даже. А потом из Автора аффтар жжот получился. Какие уж тут языковые нормы? Так вот наша не судьба сложилась. Он – не Автор! Я – не Бриар! Не Автор не Бриару – не товарищ. Он на общественной помойке остался, а меня на личную помойку выгнал. Я там активно злобствовал и, выражаясь, так сказать, хорошей речью, сильно роптал. А теперь я ему очень даже благодарен.
ТОЧКАРУ. За что?
@. За то хорошее, что в моей не судьбе после него произошло. За самую светлую часть не судьбы моей. И дело-то не в печёнке и всяких разносолах и даже не в кроватке с вышитой подушкой. Хотя это все, надо сказать, было очевидным и весьма вероятным…
ТОЧКАРУ. А в чём же?
@. Понимание смысла пришло.
ТОЧКАРУ. Интересно. И в чём же, по-твоему, смысл?
@. По-моему, все просто. Сильные порывы, кипящие страсти автор-не автор, бриар — не бриар, общественные и личные помойки ничтожны против спокойной, тихой любви, со стороны кажущейся вялотекущей, занудной привычкой. Сейчас провожу Леныванну до дома и отчаливаю. И может быть ты, там от автора сочтёшь это неблагодарностью, я теперь точно знаю, что ей для жизни моя не судьба не нужна. Со мной одна морока. Не хочу этого.
ТОЧКАРУ. Куда же ты пойдёшь? Опять на свою помойку?
@. Странно, что ты меня об этом спрашиваешь. Ты сама всё прекрасно знаешь, Точкару.
ТОЧКАРУ. Хочу от тебя услышать.
@. (поёт на мотив марша «Прощание Славянки»). Снова даль предо мной неоглядная, ширь степная и неба лазурь. Не грусти ж ты, моя ненаглядная, и бровей своих старых не хмурь! Будут зори сменяться закатами, будет солнце катиться в зенит. Умирать нам, солдатам, — солдатами, воскресать нам — одетым в гранит.

Больничная палата. Леныванна сидит на стуле у кровати Палываныча.

ПАЛЫВАНЫЧ. Леныванна, ты здесь?
ЛЕНЫВАННА. Тут, тут. Хорошо поспал?
ПАЛЫВАНЫЧ. Да. Как-то отпустило. Легче прямо как-то.
ЛЕНЫВАННА. После капельницы всегда легче.
ПАЛЫВАНЫЧ. Да нет, Леныванна. Это ты рядом.
ЛЕНЫВАННА. Я ещё посижу. А хочешь, на ночь с тобой останусь?
ПАЛЫВАНЫЧ. На ночь? На стуле?
ЛЕНЫВАННА. Он очень удобный.
ПАЛЫВАНЫЧ. А Собака как же? Собачий холод для собаки не очень полезен.
ЛЕНЫВАННА. Собака, Собака. Прав, как всегда. А знаешь, что?
ПАЛЫВАНЫЧ. Что ты там удумываешь?
ЛЕНЫВАННА. Я сейчас Собаку домой отвезу, покормлю и к тебе вернусь.
ПАЛЫВАНЫЧ. Отставить, Леныванна!
ЛЕНЫВАННА. Почему?
ПАЛЫВАНЫЧ. Потому, что зима.
ЛЕНЫВАННА. Туда и сразу обратно.
ПАЛЫВАНЫЧ. Холод, темень, лёд. И ни в коем случае!!!
ЛЕНЫВАННА. Хорошо, хорошо! Тихо! Завтра с утра. Я тебе бульончику привезу. Палываныч!
ПАЛЫВАНЫЧ. Что?
ЛЕНЫВАННА. Вот ты сейчас, только не сердись. Вот ты выслушай спокойно: доктор сказал, что очень хорошо тебе (пауза) шиповник. Сильно-сильно укрепляет. А?
ПАЛЫВАНЫЧ. (тихо-тихо напевает).
Дикий шиповник
Розовым цветом
Мелким узором зацвёл, заиграл.
Грусти виновник перед рассветом.
Первый цветок — обронил, потерял…
ЛЕНЫВАННА. Как это красиво!
ПАЛЫВАНЫЧ. А вдруг выкарабкаюсь, Леныванна?
ЛЕНЫВАННА. Обязательно!
ТОЧКАРУ. Леныванна наклоняется к Палыванычу и целует его.
ПАЛЫВАНЫЧ. А вдруг и вправду наступит весна, и тогда мы с тобой и с нашей Собакой…
ЛЕНЫВАННА. Что?
ПАЛЫВАНЫЧ. Поедем!
ЛЕНЫВАННА. Куда?
ТОЧКАРУ. Палываныч немного приподнялся на подушке. Соседи спят: один натянул на голову одеяло, другой отвернулся к сероватой стене. В раковине у двери капает вода. Холодный свет больничной казённой лампы тускло освещает убогую палату.
ПАЛЫВАНЫЧ. Я знаю одно место. Дубовая роща. Это не далеко. На электричке. За рощей холм, покрытый одуванчиками и лютиками. Под холмом речка с глинистым дном. Солнце припекает совсем не по-весеннему. Жарко. А в роще прохладно, но уже не сыро. Птицы поют на ветвях дубов, покрытых крепенькими молодыми листами, ещё не слившимися в мощный зелёный купол. В просветах листвы лёгкое весеннее небо. Длинные рассеянные лучи солнца падают на траву. Пахнет…
ЛЕНЫВАННА. Ландышами и незабудками.
ТОЧКАРУ. Леныванна смотрела на Палываныча, едва сдерживая слезы.
ЛЕНЫВАННА. Я как будто вижу это место.
ТОЧКАРУ. Палываныч откинулся на подушку и закрыл глаза.
ЛЕНЫВАННА. Палываныч, а там есть небольшая полянка под дубом?
ТОЧКАРУ. Палываныч открыл глаза.
ПАЛЫВАНЫЧ. Имеется такая. А что?
ЛЕНЫВАННА. У меня в домоводстве был курс: Пикник – наслаждаемся красотой природы родного края. Мы даже как-то с девочками собирались поехать на пикник.
ПАЛЫВАНЫЧ. Пикник на поляне под дубом! Заманчиво.
ЛЕНЫВАННА. Мы возьмём с собой две небольшие сумки. Дно и бока одной сумки выложим полиэтиленчиком. Сначала положим холодные пакетики с соком и ледяную бутылочку минералки. А сверху сыр, масло, хлеб, салатик, помидорчиков там, огурчиков, котлеты, куриных крылышек можно ещё и, конечно, фрукты. Такая у нас получится сумка-холодильник. Очень удобно. В электричке-то жарко, пока до места доберёмся, мало ли, а так у нас все свеженькое будет.
ПАЛЫВАНЫЧ. А вторая сумка зачем?
ЛЕНЫВАННА. Туда скатерть, бумажные стаканчики, тарелки и плед.
ПАЛЫВАНЫЧ. Ну, вторая не тяжёлая, вторую ты можешь нести.
ЛЕНЫВАННА. Они обе не тяжёлые, я – сумки, а ты с Собакой.
ПАЛЫВАНЫЧ. Разговорчики в строю, Леныванна. Ты пледы, а с остальным я уж сам как-нибудь разберусь. Кстати, что у нас планируется для Собаки?
ЛЕНЫВАННА. Тоже, что и нам.
ПАЛЫВАНЫЧ. Нет, Леныванна, это никуда не годится!
ЛЕНЫВАННА. А как же тогда, Палываныч?
ПАЛЫВАНЫЧ. Охотничья собака, впервые выезжающая в лес должна иметь свой персональный рацион.
ЛЕНЫВАННА. А он у нас разве охотничий?
ПАЛЫВАНЫЧ. Натурально, для «пешей» охоты.
ЛЕНЫВАННА. Мясо отварное подойдёт?
ПАЛЫВАНЫЧ. Это то, что нужно, то, что доктор прописал.
ТОЧКАРУ. Палываныч улыбнулся.
ЛЕНЫВАННА. Вот и славно. Значит, с собачьей едой мы тоже решили. Можно Точкуру поставить, да Палываныч?
ТОЧКАРУ. Палываныч берет Леныванну за руку.
ПАЛЫВАНЫЧ. Собаке пора ужинать.
ЛЕНЫВАННА. Конечно, конечно.
ПАЛЫВАНЫЧ. Езжайте домой, поздно.
ЛЕНЫВАННА. Сейчас, сейчас! Я только хотела…
ПАЛЫВАНЫЧ. Леныванна!
ЛЕНЫВАННА. Давай я подушку тебе поправлю.
ПАЛЫВАНЫЧ. Не надо, мне так хорошо.
ЛЕНЫВАННА. Мне кажется, тебе не неудобно.
ПАЛЫВАНЫЧ. Мне очень удобно, Леныванна.
ТОЧКАРУ. Леныванна склоняется над Палыванычем. Палываныч целует её.
ПАЛЫВАНЫЧ. Ну, всё, ступай. Вот сейчас правильно Точкуру установили.

***

ТОЧКАРУ. А хоть и день давно угас, хоть и темно, хоть и зима, в метро давка. Тучи народа несут эскалаторы вверх и вниз. Глядишь и не знаешь, куда несутся они. Величавые платформы забиты без меры в ширину, без конца в длину. Вьётся народ, вталкиваясь в битком забитые вагоны. Летят вагоны, унося массы людские в глухую темноту туннелей. И вот уже тьма поглощает людей в тёмном лоне своём. Страшно глядеть в эту тьму. Вдруг посмотришь, и померещится чёрный лес, унизанный спящими воронами, разломанные горы, мутные воды реки. Дико чернеют промеж ратующих волн обгорелые пни и камни на выдавшемся берегу. И бьётся о тот брег, подымаясь вверх и опускаясь вниз, утлый чёлн. И, кажется, вот приплыли и в этот миг внезапно свет тысячи солнц. Сдавленная людская масса тянется к свету, рвётся к дверям вагонов. Трудно, тяжко и можно не успеть выскочить: «осторожно двери закрываются». Мрак опять поглощает не успевших и ново пришедших людей, как мух.
ЛЕНЫВАННА. До дома доберёмся, Собаку покормлю и назад поеду.
ТОЧКАРУ. Не надо.
ЛЕНЫВАННА. В больничном коридоре посижу. Так спокойней будет.
ТОЧКАРУ. Спокойнее не станет.
@. Эх, покой нам только снится. Ой, лапа! Господа, зачем вы обижаете меня? За что лапу отдавили? Ой! Ой!
ЛЕНЫВАННА. Лапку тебе зажали! Чуть поближе ко мне, а то и хвост ведь оторвут. Давай продвигаться, мы сейчас уже выходим. Если выйдем, конечно.
@. Может, и не выйдем, и хорошо. Будем ехать, и ехать. В давке как-то легче, в сутолоке думать ни о чём кроме лап и хвоста не нужно. Кстати, когда на хвост давят очень болезненно. Ой, ой!
ЛЕНЫВАННА. Вот сюда встань. Пожалуйста, аккуратнее тут собачка маленькая. Я не могу его взять, полностью зажата, руки не поднимаются. Какой намордник? Он же крошечный! Очень добрый! Никого никогда не укусит. Извините, пожалуйста, вы выходите на следующей? Какое мне дело? Дело в том, что нам надо выйти.
ТОЧКАРУ. Леныванна подумала, что не сможет с собакой прорваться к двери.
@. Вот и я говорю, со мной только обуза и отягощение.
ЛЕНЫВАННА. Почему-то в этой давке мысль пришла, но тут же: «Осторожно, двери закрываются!» Уже?
ТОЧКАРУ. Осторожно двери закрываются. Уважаемые пассажиры, о забытых вещах просьба сообщать машинисту.
ЛЕНЫВАННА. Всего не сообщишь. И с чего начать? Ни один машинист мои сообщения слушать не станет. И правильно сделает. Машинисту дальше поезд везти надо. Как говорится, если забыто, значит, и не очень-то нужно было. С другой стороны – невозможно забыть.
ТОЧКАРУ. Трудно забыть! Хочется вернуть!
@. Тогда нужно объявлять так: «Уважаемые пассажиры, советуем о вещах, оставленных в вагоне: ЗАБЫТЬ НЕЛЬЗЯ ВЕРНУТЬ. А они пусть сами разбираются – Забыть нельзя, вернуть, или забыть, нельзя вернуть! Кому что лучше.
ЛЕНЫВАННА. Дорогой мой, Палываныч! В нашем возрасте, как-то не принято такие вещи говорить. В нашем возрасте только о забытых вещах машинисту положено сообщать. Палываныч, милый мой Палываныч! Ты моя любовь! Ты для меня всё. Даже и не мечтала, что такое счастье может ко мне прийти. Очень прошу! Не оставляй меня! Что мне сделать для этого? Никогда не думала, что так буду бояться потерять. Страшно!
ТОЧКАРУ. У выхода из метро сугробы намело. Дворники разгребают. Куда там! Снег валит и валит.
@. Лопаты шварк, шварк, шварк, шварк, шварк: «Забудь, не вернуть, забудь, не вернуть, забудь». А снег ещё сильнее и сильнее припускает.
ТОЧКАРУ. Вот и пришли. В окне свет горит.
ЛЕНЫВАННА. Вот и пришли! А почему в окне свет горит?
@. Почему?
ЛЕНЫВАННА. Я впопыхах, наверное, свет выключить забыла.
@. Леныванна впопыхах забыла выключить свет, слышишь, Точкару!!!
ТОЧКАРУ. Нет.
@. Забыла впопыхах!!!
ТОЧКАРУ. Нет.
@. Леныванна старенькая, она всё забывает. Она даже сахар в компот положить забывает.
ТОЧКАРУ. Сам не веришь в то, что говоришь.
@. Это не я, это моя надежда говорит.
ТОЧКАРУ. Оставь. Пора бежать, дабы не портить Леныванне жизнь или как ты там красиво рассуждал. Ну! Слабо?
@. Никуда я не побегу! Это воры! Они залезли в квартиру. Вору потакать – что самому воровать.
ТОЧКАРУ. Там дети Палываныча.
@. Воруют?
ТОЧКАРУ. Своё берут.
@. Палываныч им разрешения не давал.
ТОЧКАРУ. Палываныча больше нет.
@. Как?
ТОЧКАРУ. Леныванна и Собака стояли на пороге квартиры. Сын Палываныча сказал: «Из больницы позвонили».
ЛЕНЫВАННА. Когда?
ТОЧКАРУ. Час назад.
@. Из больницы звонили, пока мы в метро ехали.
ЛЕНЫВАННА. Не может быть! Палываныча перевели в палату. Ему стало лучше, намного лучше.
@. Мы целую вечность ехали. Они звонили, а мы ехали.
ЛЕНЫВАННА. Вот и всё.
ТОЧКАРУ. Голос Леныванны задрожал. Из руки её выпала сумка с банкой. Банка разбилась. Остатки компота залили её пальто и пол. Леныванна стояла бесчувственно и слезы, как ручей, как немолчно текущий фонтан, лились, лились ливмя у неё из глаз.
ТОЧКАРУ. Дочь Палываныча зарыдала. Сын держался.
@. Сын сказал, что Леныванна и я можем здесь остаться. Так прямо и сказал: «Леныванна, вы с Собакой можете здесь оставаться!»
ЛЕНЫВАННА. Спасибо, мы посидим немного, и пойдём.
ТОЧКАРУ. И тогда дочь Палываныча.
@. Она говорила, плакала, опять говорила: «да, вина, не правы, не вернёшь, кошмар какой-то, кто бы знал, так обернётся, так нельзя, господи, это семейное решение, мы не звери какие, чтоб вы знали и не думали, чего, между прочим…»
ТОЧКАРУ. Не думать, между прочим. А как не думать?
@. Ты что, Точкару? Думать, между прочим, вредно.

***

Поляна в дубовой роще. Солнце припекает совсем не по-весеннему. Жарко. Птицы поют на ветвях дуба, покрытых крепкими молодыми листами. На пеньке сидит Палываныч. Появляется Леныванна с сумкой.

ПАЛЫВАНЫЧ. Леныванна! Ну что ты так-долго-то?
ЛЕНЫВАННА. Да завозилась что-то. То одно, то другое.
ПАЛЫВАНЫЧ. Разговорчики, Леныванна.
ЛЕНЫВАННА. (достаёт из сумки скатерть, стаканчики, тарелки, плед). Вот, Палываныч. Сумка с продуктами у тебя?
ПАЛЫВАНЫЧ. Конечно. Она же тяжёлая.
ЛЕНЫВАННА. Жарко. Еда-то не попортилась?
ПАЛЫВАНЫЧ. Там же полиэтилен, внизу холодные пакеты с соком и бутылка минералки ледяная.

Леныванна вынимает из сумки продукты, раскладывает их на скатерть.

ЛЕНЫВАННА. Масло все-таки немного подтаяло.
ПАЛЫВАНЫЧ. Всё твоё то, да сё.
ЛЕНЫВАННА. Палываныч! Извини, ну задержалась чуть-чуть! Ну не сердись!
ПАЛЫВАНЫЧ. У меня в животе что-то урчит.
ЛЕНЫВАННА. Вот котлетка. Или крылышко тебе?
ПАЛЫВАНЫЧ. Маслицем мне хлеб намажь, а сверху котлету, помидор, сыр и майонез.
ЛЕНЫВАННА. Сразу и масло, и майонез, и хлеб, Палываныч тебе вредно. Лучше ты сначала котлетку или крылышко с огурчиком, а то…
ПАЛЫВАНЫЧ. Ты думаешь, что говоришь-то, Леныванна? «А то» теперь не годится. «А то» в отставку вышел.
ЛЕНЫВАННА. Сразу в голову как-то не пришло.
ПАЛЫВАНЫЧ. А компот есть?
ЛЕНЫВАННА. Сейчас посмотрю, должен быть. Он, по-моему, кисловатый (роется в сумке)
ПАЛЫВАНЫЧ. Холодный?
ЛЕНЫВАННА. Ледяной.
ПАЛЫВАНЫЧ. А это что?
ЛЕНЫВАННА. Это, Палываныч…
ПАЛЫВАНЫЧ. Понял, не дурак. Это мясо отварное для Собаки.
ЛЕНЫВАННА. Этой зимой-то очень прохладно было. Мороз жуткий. Я простудилась немного.
ПАЛЫВАНЫЧ. На лестнице?
ЛЕНЫВАННА. Нет. Твои дети нас с псом не гнали, а мои в больнице навещали.
ПАЛЫВАНЫЧ. Вот ведь в жизни такое бывает, что и после смерти удивляет. А я-то думал, как деткам в барабан ни труби — толку не будет. Ошибочка вышла. Приятная ошибочка!
ЛЕНЫВАННА. Очень приятная, Палываныч! А Собака под окнами моей больницы до самого конца сидела. И ни в какую. Настя с Аксюшей его домой забрать пыталась. А он: «Ни за что!!!»
ПАЛЫВАНЫЧ. Так прямо и говорил?

На поляне появляется Собака.

@. Так и говорил! Даю слово на отсечение. Приветики! Палываныч! Леныванна! Надеюсь, я не опоздал к завтраку?
ЛЕНЫВАННА. Садись. Тут для тебя отварное мясо.
@. На худой конец можно и мяса отварного.
ПАЛЫВАНЫЧ. Отставить худой конец. Корейка или грудинка?
@. И то, и другое, а хлеба можно вообще не давать.
ПАЛЫВАНЫЧ. Как там?
@. Как всегда, на помойке. Тушки пухнут, а пушки тухнут. Вспоминать противно. А тут миленько. Это образы русской природы? Прекрасный пейзаж! Дополняет эмоциональный фон, на котором развёртывается действие. Я бы сказал, выходит на авансцену событий в качестве молчаливого свидетеля и инициатора неожиданных эмоциональных решений. О! Неужели!? Боже мой!
ЛЕНЫВАННА. Что?
@. Глазам не верю, и сердце бьётся в упоении. Вот он!
ПАЛЫВАНЫЧ. Кто?
@. Огромный, в два обхвата дуб, с обломанными давно суками и обломанной корой, заросшей старыми болячками, говоривший: «Весна, и любовь, и счастье! Все одно и то же, и все обман!» А старик и вправду произвёл молодые листья и млеет на солнце. Леныванна, Палываныч, мне сейчас просто необходима минута молчания.
ЛЕНЫВАННА. Что ещё случилось?
@. Не волнуйтесь. Всё уже случилось. Просто, наконец, появилась возможность на фоне картин родной природы представить Аустерлиц с его высоким небом. Аустерлиц, Аустерлиц, туда протоптана асфальтовая дорожка…
ПАЛЫВАНЫЧ. Протоптана асфальтовая дорожка! С тобой не соскучишься.
@. Спасибо, я тоже вас люблю! Можно ещё кусочек грудинки?
ЛЕНЫВАННА. Конечно! Кушай на здоровье!
@. Я раньше думал, что тут вообще-то с едой есть проблемы. Типа, с собой не возьмёшь, гроб не набьёшь.
ПАЛЫВАНЫЧ. Раньше с едой проблемы были, очереди, талоны, колбасные электрички.
ЛЕНЫВАННА. А теперь тут и рынок, и палатки, и магазины совсем рядом со станцией. Там всё есть.
ПАЛЫВАНЫЧ. И тихо. Чужие здесь не ходят. А это кто? Кто это идёт?

Появляется Точкару.

ТОЧКАРУ. Добрый день! Ваша троица прекрасно смотрится под этим замечательным дубом. Как говорится, велика доброта и любовь под дубом. Приятного аппетита!
ПАЛЫВАНЫЧ. Милости просим к нам!
ЛЕНЫВАННА. Вот тут у нас: сыр, масло, хлеб, салатик, фрукты. Котлетку или куриное крылышко?
@. Для врушки жалко и сухой ватрушки.
ПАЛЫВАНЫЧ. Как тебе не стыдно!
@. А врать не стыдно?
ЛЕНЫВАННА. Кто врёт?
@. Ты, там от аффтора. Мы все тебя видим.
ТОЧКАРУ. Я вас тоже. И что?
@. А кто говорил, что тебя никто никогда не видит? Кто говорил, что автор не может отменить смерть? Невозможно! Ничего не вернуть? Кто?
ПАЛЫВАНЫЧ. Вы знакомы?
@. Конечно, Палываныч. Это назойливая материализация вранья и пессимистического лепета.
ТОЧКАРУ. Ошибочка вышла. Извиняюсь! Больше не буду!
@. Опять врёшь?
ЛЕНЫВАННА. Не надо так.
ПАЛЫВАНЫЧ. Да вы не обращайте внимание! Собака лает, ветер носит. Присаживайтесь, пожалуйста!
@. Присаживайтесь!!! Ха-ха! Присаживайтесь!
ЛЕНЫВАННА. Что с тобой сегодня?
ТОЧКАРУ. Да я, собственно говоря, на минуточку. Просто мне необходимо кое-что сообщить Палыванычу.
@. А можно обойтись без прощальных сообщений и пожеланий аффтора?
ПАЛЫВАНЫЧ. Я вас слушаю.
ТОЧКАРУ. Детский духовой оркестр московской школы номер три получил диплом первой степени.
@. Актуальная новость!
ЛЕНЫВАННА. А можно хоть немного помолчать?
@. Всю жизнь молчал, и после смерти слово не дают сказать!
ЛЕНЫВАННА. Слово! Ты же вообще не замолкаешь! Действие тормозишь.
@. Я? Я?
ЛЕНЫВАННА. Ты. Ты.
ПАЛЫВАНЫЧ. Леныванна, Собака! Отставить!
ТОЧКАРУ. Ваш вальс «Я завещаю вам шиповник» в исполнении юных музыкантов имел большой успех и трижды бисировался.
ПАЛЫВАНЫЧ. Неужели? Правда? А откуда вы это взяли?
@. Загадка. Всю жизнь ставил, после смерти сажал, а увидев, не узнал. Что это? Кто это?
ЛЕНЫВАННА. Кто?
ПАЛЫВАНЫЧ. Что?
@. Вторая подсказка для среднего и старшего возраста: Мёд пиво пил, по усам текло, а в рот не попало.
ПАЛЫВАНЫЧ. Не знаю.
ЛЕНЫВАННА. Если ты, Палываныч и не знаешь, то и я знать не хочу.
ТОЧКАРУ. Дорогие мои Палываныч, Леныванна. Извините, пожалуйста! Очень невежливо с моей стороны, пришла и не представилась. (Кланяется). Точкару.

Конец

Русское Лото
(Двести лет вместе)

Комедия в одном действии

Русское лото в том виде, как мы его знаем, было завезено из Европы в восемнадцатом веке. Русское лото – игра поистине национальная, в свое время набор лото, состоявший из карточек, бочонков с числами и мешочком был практически в каждом доме. Кстати, считается, что хотя в лото можно играть и в веселой дружеской компании, в первую очередь, русское лото — забава семейная, для уютных домашних вечеров.

Действующие лица:
З и н а и д а И в а н о в н а – москвичка, пенсионерка.
Р о з а М а р к о в н а – москвичка пенсионерка.

Действие происходит в Москве в наши дни.

Картина первая

Крошечная двухкомнатная квартира на окраине Москвы. В комнате Р о з ы М а р к о в н ы открытый чемодан, пакеты, вещи на стульях, на столе книги бумаги, тетради.

Р о з а М а р к о в н а (кричит). – Зинаида Ивановна! Зинаида Ивановна!
З и н а и д а И в а н о в н а. Тут, тут я, чё случилось-то?
Р о з а М а р к о в н а. Коробочка желтая где?
З и н а и д а И в а н о в н а. Какая-такая?
Р о з а М а р к о в н а. С бигудями, какая!
З и н а и д а И в а н о в н а. Я за бигудями твоими, Роза Марковна, не слежу, у меня других дел по горло. Эти тетрадки-то в сумку или в пакет?
Р о з а М а р к о в н а. На дно чемодана, они мне сразу не нужны будут.
З и н а и д а И в а н о в н а. Это ты сейчас так говоришь, Роза Марковна. А приедешь, начнёшь чемодан ерошить. Сразу на дно полезешь за ними, чё я не знаю? Геркулеса то положить пачку?
Р о з а М а р к о в н а. Вы, Зинаида Ивановна, меня просто удивляете. Что, в Америке геркулеса нет?
З и н а и д а И в а н о в н а. Может такого пёсьего, как ты, Роза Марковна, любишь, и нет! Бог его знает. Подушки же там твоей нет.
Р о з а М а р к о в н а. Я же сто раз вам объясняла. Есть там все. Просто надо ехать, искать, а напрягать не хочется.
З и н а и д а И в а н о в н а. Кипятильник надо ложить!
Р о з а М а р к о в н а. Это ещё зачем?
З и н а и д а И в а н о в н а. На ночь в кружке… И там еще три коробочки твоего «Дивного вечера» остались, я его в пакет, где сушеная хурма для Эника положила.
Р о з а М а р к о в н а. «Пищу вкушать на вашей гигуне, засаженной деревьями».
З и н а и д а И в а н о в н а. Нунаки твои чель?
Р о з а М а р к о в н а. Анунаки!
З и н а и д а И в а н о в н а. Вот я про них никак. Вот это что, ангелы или чё там, по твоей науке?
Р о з а М а р к о в н а. Согласно шумерским текстам, Зинаида Ивановна, на Землю пришли Анунаки. А-НУ-НА-КИ – Сошедшие с Небес.
З и н а и д а И в а н о в н а. Они ангелы, или как?
Р о з а М а р к о в н а. Аккадский термин означает – те пятьдесят, которые сошли с Небес на Землю. А, кстати, в шестой главе Книги Бытия о них говорится, как о Нефилим, что на иврите означает то же самое: «Те, кто сошли с Небес на Землю».
З и н а и д а И в а н о в н а. Пять десятков сошло, чё-ли?
Р о з а М а р к о в н а. Нефилим множественное число. А чай – горячий?
З и н а и д а И в а н о в н а. Только скипел. Пять десятков с неба ухнули — и не ангелы. А кто тогда?
Р о з а М а р к о в н а. А газета где?
З и н а и д а И в а н о в н а. На табуретке лежала.
Р о з а М а р к о в н а. Лежала, а потом взяла да убежала… Вы же программу сериалов своих смотрели, кто еще?
Р о з а М а р к о в н а. А творог остался?
З и н а и д а И в а н о в н а. Это с какой же радости он бы остался? Вчера уже курям на смех было, на донышке.
Р о з а М а р к о в н а. А мне что-то казалось, в миске оранжевой на столе стоял.
З и н а и д а И в а н о в н а. Это, Роза Марковна, не «остался»! Это я сутра молока с кефиром купила и новый наварила. Митя его уже кушал.
Р о з а М а р к о в н а. И как ему?
З и н а и д а И в а н о в н а. Целую тарелку умял, и добавки попросил.
Р о з а М а р к о в н а. Он что, опять дрыхнет?
З и н а и д а И в а н о в н а. У меня прилёг.
Р о з а М а р к о в н а. Сразу после еды?
З и н а и д а И в а н о в н а. Творог, что за еда?
Р о з а М а р к о в н а. Вот вам, Зинаида Ивановна, я смотрю, никогда не надоедает.
З и н а и д а И в а н о в н а. – Что?
Р о з а М а р к о в н а. Препираться.
З и н а и д а И в а н о в н а. А я крупенника себе сделаю с гречей. Хочешь, накручу тебе тоже, Роза Марковна?
Р о з а М а р к о в н а. Нет уж увольте, Зинаида Ивановна (погружается в газету).
З и н а и д а И в а н о в н а. Ты глянь, значит: сначала ложишь каши ложки три, а потом уже творога побольше, с накатом, и так трёшь, трёшь…
Р о з а М а р к о в н а. И зачем мне смотреть на эту радость? Что вы, ей богу, Зинаида Ивановна?
З и н а и д а И в а н о в н а. Энику в Америке баловаться. Он так всегда крупенник кушал, за ушами хрустело! А потом, на закуску бутерброд с докторской, чтобы ломтём крупным с луком красным.
Р о з а М а р к о в н а. Эник, Зинаида Ивановна, спешу напомнить, так для проформы, пятьдесят лет. Он уж двадцать лет, как в Америке живет! Они дома вообще по-русски не говорят. Внуки мои одно слово знают, и это точно не крупенник. (Погружается в газету, улыбается).
З и н а и д а И в а н о в н а. Какое?
Роза Марковнп. Хурьма.
Зинаида Ивановна. Очень русское слово.И всё?
Роза Марковна. Ну еще одно. Демократ.
З и н а и д а И в а н о в н а. Ваши демократы с Ельциным всю страну угрохали. Раньше-то порядок хыть был.
Р о з а М а р к о в н а. Когда это порядок у нас был, Зинаида Ивановна? Опять вы! Сколько ж можно? Только про селёдку сейчас не начинайте, на которую в СССРе цены снижали.
З и н а и д а И в а н о в н а. А чё, про селедку? Я сутра спрашиваю у продавца, там в начале рынка, в палатке: «Залóм хороший?» А он: «Малосольный, жирный!» Врал, как сивый мерин. Замочила её. Вона — вся клёклая. А антоновка?
Р о з а М а р к о в н а. И что с антоновкой? Нормальные яблоки.
З и н а и д а И в а н о в н а. Гниль! Вся крапушкой пошла, и внутри, как тряпка.
Р о з а М а р к о в н а. Ничего же не было, ну ничего!
З и н а и д а И в а н о в н а. А жили хорошо.
Р о з а М а р к о в н а. Да уж, прекрасно — сначала от стаха дрожали, потом в поиске пропитания рыскали. Хорошо! А с лекарствами как было? Тоже не помните?
З и н а и д а И в а н о в н а. А чё с лекарствами?
Р о з а М а р к о в н а. Полный бардак! Вот в Ниневее у Ашшурбанипала…
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё у Шурыпала было?
Р о з а М а р к о в н а. Медицинские процедуры описывались в справочниках. О гигиене, операциях. О спирте для дезинфекции.
З и н а и д а И в а н о в н а. У нас тоже со спиртом всё в порядке, и в аптеке, и питьевой был — Рояль. Сама ничего не помнишь, Роза Марковна!
Р о з а М а р к о в н а. Я-то всё помню. Как лекарства для вашего Павлика всех знакомых из-за границы умоляли привезти! Кстати, шумерская медицина отличалась прекрасной диагностикой.
З и н а и д а И в а н о в н а. Да не правильно его вначале лечили.
Р о з а М а р к о в н а. А сразу бы диагностировали менингит, может, и спасли бы.
З и н а и д а И в а н о в н а. Бог знает.
Р о з а М а р к о в н а. Так ведь и к богу вашему раньше-то нельзя было ходить, или тоже позабыли?
З и н а и д а И в а н о в н а. Почему-нельзя-то? На Неждановой церковь была, Елоховская. На Якиманке…на Донской…
Р о з а М а р к о в н а (встает). – Горбатого могила исправит!
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё ты распаляешься- то? Чё тебе плохо-то?
Р о з а М а р к о в н а. Мне плохо?
З и н а и д а И в а н о в н а. А тебя послушать, Роза Марковна, хорошо только при нунаках, когда…
Р о з а М а р к о в н а. Что — когда?
З и н а и д а И в а н о в н а. Когда твои нунаки прилетели?
Р о з а М а р к о в н а. За сто двадцать лет, по их исчислению, до Всемирного потопа.
З и н а и д а И в а н о в н а. Вот видишь, Роза Марковна!
Р о з а М а р к о в н а. Что я должна видеть?
З и н а и д а И в а н о в н а. Давно прилетели, а толку чуть.
Р о з а М а р к о в н а. Между прочим, именно в Шумере был сделан первый шаг к созданию демократического правительства: ограничена власть царя и признаны права народного собрания.
З и н а и д а И в а н о в н а. У нас тоже все без царя в голове — вон в газетах твоих какую мерзость печатают.
Р о з а М а р к о в н а. Зинаида Ивановна, вы с фабрики «Дукат» когда ушли?
З и н а и д а И в а н о в н а. В девяностом, и её сразу же американцам продали. А что?
Р о з а М а р к о в н а. Психология раба в вас до сих пор превалирует. Вы —Раб!
З и н а и д а И в а н о в н а. Вот ты начитаешься всякой гадости, и сама прямо гадко так говоришь. Прямо вот гадко, тьфу!
Р о з а М а р к о в н а. Да с вами говорить, что в лужу плевать. Не собираюсь я больше говорить ничего. (Выбегает). Некогда, мне собираться надо!

Картина вторая

Р о з а М а р к о в н а перебирает вещи. Достает из шкафа, некоторые нескладно кидает в чемодан, некоторые на пол. Появляется З и н а и д а И в а н о в н а.

Р о з а М а р к о в н а. Зинаида Ивановна! Зинаида Ивановна!
З и н а и д а И в а н о в н а.Тут я! Тут!
Р о з а М а р к о в н а. Который час?
З и н а и д а И в а н о в н а. Да уж восемь почти.
Р о з а М а р к о в н а.Ваша телевизионная чушь кончилась?
З и н а и д а И в а н о в н а. По четвергам «Женские слезы» не показывают. Сядем, может напоследок-то, Роза Марковна?
Р о з а М а р к о в н а. А вещи?
З и н а и д а И в а н о в н а. Шут с ними, завтра сутра я в собес, и потом соберём.
Р о з а М а р к о в н а. А что Митя так и не поднимался?
З и н а и д а И в а н о в н а. Нет, он вставал.
Р о з а М а р к о в н а. И где же он?
З и н а и д а И в а н о в н а. Сейчас опять спит.
Р о з а М а р к о в н а. Не здорóво это. Нельзя спать денно и нощно. Так все мышцы атрофируются, про мозг я уже не говорю, это просто катастрофа.
З и н а и д а И в а н о в н а. Он старый совсем стал.
Р о з а М а р к о в н а. Вот именно. Движение – жизнь. Надо его будить.
З и н а и д а И в а н о в н а. Митя! Вставай! Давай в лото играть.
Р о з а М а р к о в н а достает с полки холщевый мешочек и карточки.
Появляется З и н а и д а И в а н о в н а с огромным котом на руках.
Р о з а М а р к о в н а. Так Митя жить нельзя! Ты так всю жизнь проспишь, и кроме того для организма это вредно.
З и н а и д а И в а н о в н а гладит кота, кладет его на стул, садится за стол.
З и н а и д а И в а н о в н а. В Америку, Роза Марковна, забирай наше лото.
Р о з а М а р к о в н а. Это ещё зачем?
З и н а и д а И в а н о в н а. Там у тебя семья большая, будете играться. (Освобождает стол, кладет мешочек и пачку карточек).
Р о з а М а р к о в н а. Какая большая? Эник и Лорен. Рассел и Кристина учатся в университете.
З и н а и д а И в а н о в н а. Вечерком.
Р о з а М а р к о в н а. Каким вечерком? Эник в клинике практически круглосуточно, жена его тоже челюсти режет денно и нощно.
З и н а и д а И в а н о в н а. Ну внуки из института придут, а ты им бочоночки наши, поди, таких точно не видали.
Р о з а М а р к о в н а. В Америке, Зинаида Ивановна, взрослые дети с родителями не проживают.
З и н а и д а И в а н о в н а. Какие же они взрослые, им двадцать только.
Р о з а М а р к о в н а. Не только, а уже. Кто «кричать» будет?
З и н а и д а И в а н о в н а. Дай мне напоследок, Роза Марковна, накричаться. (Садится, выбирает карточки, развязывает мешочек).
Р о з а М а р к о в н а. Давайте. Только без этих ваших прибауток!
З и н а и д а И в а н о в н а. (достает бочонок из мешка, кричит). В первый раз!
Р о з а М а р к о в н а. Н-е-е-т, так дело не пойдет!
З и н а и д а И в а н о в н а. Ну, ладно, ладно уж, восемнадцать вот она тута! (Ставит бочонок себе на карточку, достает следующий бочонок). Утя-утя!
Р о з а М а р к о в н а. Давайте сюда мои двадцать две! (Ставит).
З и н а и д а И в а н о в н а. Троица! Нетута! А у тебя, Роза Марковна, есть троица? Нет? А в Америке ченьть святое вообще есть?
Роза Марковна. Решила Пресвятая Троица устроить себе каникулы в честь дня рождения Христа. Думают, куда бы отправиться отдохнуть. Бог-Отец говорит:
– Поехали в Иерусалим! Хороший город, меня там многие помнят…
Бог-Сын говорит:
– Нет, я не хочу опять в Иерусалим. У меня до сих пор плохие воспоминания об этом месте. Давайте лучше в Америку!
И тут вступает Святой Дух:
– Правда, давайте в Америку! Я там никогда не был!..
З и н а и д а И в а н о в н а. Зачем троице в Америку? Там жиды деньгам поклоняются. (достает бочонок). Опять двадцать пять.
Р о з а М а р к о в н а отодвигает карточки.
З и н а и д а И в а н о в н а. Вон у тебя же есть двадцать пять, Роза Марковна!
Р о з а М а р к о в н а. Расхотелось мне что-то играть.
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё надулась, чё-ли?
Р о з а М а р к о в н а. Сколько лет вы, Зинаида Ивановна у нас в семье работали?
З и н а и д а И в а н о в н а. Павлик в сентябре родился. Петра Ивановича я выгнала уже снег выпал. Помню, холодно было на черном ходе, когда я пиджак его чистила, и квитанция эта и выпала на Синицину М. В.
Р о з а М а р к о в н а. Я вот уже эту историю двести лет слушаю и не могу понять, как вы, не разобравшись, мужа выгнали?
З и н а и д а И в а н о в н а. А что же мне в вранье с ним, что-ли, жить, с многожёнцем? Нет уж, дудки! У вас я с пятьдесят пятого, стало быть.
Р о з а М а р к о в н а. И зачем, спрашивается?
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё, зачем-то?
Р о з а М а р к о в н а. С жидами больше полувека торчать, работать у них?
З и н а и д а И в а н о в н а. С какими жидами?
Р о з а М а р к о в н а. С нами, с мамой моей покойной, со мной, Львом Аркадиевичем, с Эником. Мы же все – жиды!
З и н а и д а И в а н о в н а. Свят! Свят! Какие же вы жиды? Голь перекатная! Чё ты такое городишь, Роза Марковна? Матушка твоя Берта Борисовна святая женщина была, царство ей небесное, до восьмидесяти лет в поликлинике, некропатолог. До восьмидесяти работала!
Р о з а М а р к о в н а. Это у нас, у жидов генетическое, Зинаида Ивановна! Кричите дальше, Зинаида Ивановна!
З и н а и д а И в а н о в н а (достает из мешочка бочонок). – Валенки, Роза Марковна. Шестьдесят шесть.
Р о з а М а р к о в н а. Вон у вас шестьдесят шесть есть на карточке.
З и н а и д а И в а н о в н а. Валенки тебе ложить, Роза Марковна?
Р о з а М а р к о в н а. Не надо!
З и н а и д а И в а н о в н а. Я не про улицу, Роза Марковна. Конечно, ты по улице в Америке в них разгуливать не будешь. А дома-то зимой ноги мерзнут.
Р о з а М а р к о в н а. Там тепло, ничего не мёрзнет.
З и н а и д а И в а н о в н а. Забылася я, Роза Марковна. Конечно там же жара и папуасы, там же негры…
Р о з а М а р к о в н а. Ну всё, хватит! (Вскакивает).
З и н а и д а И в а н о в н а. Стульчики. Сорок четыре у меня квартира, Роза Марковна.
Р о з а М а р к о в н а подходит к шкафу, достает бумаги.
Р о з а М а р к о в н а. Кстати, о квартире. Вот. Я вчера у нотариуса была и всё переделала.
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё ты уделала, Роза Марковна?
Р о з а М а р к о в н а. Мы же когда сюда, в Бибирево, переехали, приватизировались.
З и н а и д а И в а н о в н а. И чё?
Р о з а М а р к о в н а. В равных долях.
З и н а и д а И в а н о в н а. И чё теперь?
Р о з а М а р к о в н а. А теперь квартира будет вся ваша, я свою долю на вас переписала.
З и н а и д а И в а н о в н а. И зачем же?
Р о з а М а р к о в н а. Здравствуйте – приехали! Я, Зинаида Ивановна, в Америку уезжаю!
З и н а и д а И в а н о в н а. И чё с того?
Р о з а М а р к о в н а. Мы с вами, Зинаида Ивановна, не молодые, мягко выражаясь! Умру в Америке!
З и н а и д а И в а н о в н а. Господи святы! Зачем же ты говоришь это? Это ведь не наше, это божье дело-то.
Р о з а М а р к о в н а. В общем, квартира теперь ваша. Живите спокойно. Вещи все: шкаф, диван, книги, телевизор – всё вам остаётся.
З и н а и д а И в а н о в н а. Мне не надо. У тебя вот, ты говоришь, генетическое, так что я раньше помру. И телевизор у меня свой есть, и диван.
Р о з а М а р к о в н а. Продадите.
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё ты мелишь, Роза Марковна, ты чё? Я твоё добро продам? (Стучит мешком с бочонками по столу). Я вещи твои!..
Р о з а М а р к о в н а. Себе что-нибудь новое купите.
З и н а и д а И в а н о в н а. Идите вы к шуту, Роза Марковна! Ничего мне нового не надо! (Выбегает).

Картина третья

На следующий день, квартира старушек. Р о з а М а р к о в н а, сидя на кровати в своей комнате, разбирает бумаги.

Р о з а М а р к о в н а. Зинаида Ивановна! Зинаида Ивановна!
З и н а и д а И в а н о в н а. Вот по собесовым талонам нам с тобой, Роза Марковна в «Ветеранине» подарки к Новому году. Две коробки конфет и два шампанских сладких. Ты с собой бутылку в Америку тащи.
Роза Марковна. Зачем?
З и н а и д а И в а н о в н а. Там опять кризис намечается.Негров в рабство забирают бесплатно.
Р о з а М а р к о в н а. Америка, Зинаида Ивановна, страна больших возможностей. Только в Америке бедный чернокожий мальчик может превратиться в богатую белую женщину…
З и н а и д а И в а н о в н а. Какой ещё чернокожий мальчик?
Р о з а М а р к о в н а. Это анекдот, Зинаида Ивановна!
З и н а и д а И в а н о в н а. У тебя, Роза Марковна, на всё на свете анекдот? есть (оглядывает комнату). А ты чё, уже сама всё собрала?
Р о з а М а р к о в н а. Что собирать то? (Смотрит в записи). «Они вынудили меня улететь из моего дома; Меня, Царицу, из града моего! Они заставили улететь подобно птице!»
З и н а и д а И в а н о в н а. Роза Марковна!
Р о з а М а р к о в н а. «Народ, который живет там, силен, а города укреплены и весьма велики. Огромны ростом Анунаки! Сами мы пред ними как саранча».
З и н а и д а И в а н о в н а. Возьмешь обе бутылки шампанского, Роза Марковна! Я всё поняла!
Р о з а М а р к о в н а. Что?
З и н а и д а И в а н о в н а. У тебя встреча с ними в Америке!
Р о з а М а р к о в н а. С кем?
З и н а и д а И в а н о в н а. С твоими огромными нунаками! Чё им маленькая бутылочка сладкого, курям на смех. Обое забирай! Я одна пить не буду.
Р о з а М а р к о в н а. Нет, ну это невозможно просто, вы прямо как маленькая, Зинаида Ивановна. Это из «Книги Ноя», которую нашли в кумранских пещерах. Такая красота. Я ее с собой не беру, почитаете на досуге (откладывает записи, достает коробку). Караоке тоже здесь пусть остаётся.
З и н а и д а И в а н о в н а. Караоку тебе ведь Эник на день рождения прислал.
Р о з а М а р к о в н а. И что теперь?
З и н а и д а И в а н о в н а. Кровообращение закрепляет.
Р о з а М а р к о в н а. Вот и хорошо.
З и н а и д а И в а н о в н а. Три года лежала караока.
Р о з а М а р к о в н а. Что вы думаете, испортилось?
З и н а и д а И в а н о в н а. Кто её знает? Мы ж ни разу не закрепляли.
Р о з а М а р к о в н а. Сейчас быстро наладим наше кровообращение.
З и н а и д а И в а н о в н а. А обедать чё-ли не будешь? Четвертый час уже. Я щи сутра новые наварила с капустой, с кислой. Котлет из куры нажарила.
З и н а и д а И в а н о в н а. Погоди, Роза Марковна! Ты сейчас все изгадишь, дай сюда. Вот она, она караока и шнурки к ей, и бумага печатная.
Р о з а М а р к о в н а. Дайте сюда, Зинаида Ивановна! (Надевает очки). Я посмотрю.
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё за понапечатано там?
Р о з а М а р к о в н а читает.
Р о з а М а р к о в н а. Отключи телевизор! Возьми белый штекер и воткни в белый левый паз сзади. Самый верхний от тебя. Жёлтый в нижний. Спокойно! Отодвинь каслинскую собаку и открой нижний отсек телевизора. На выехавший поднос кверху этикеткой положи диск. Закрой отсек, собаку вообще убери оттуда, ей там не место!
З и н а и д а И в а н о в н а. Свят, свят! Откуда эти караоки знают про твою железную собаку?
Р о з а М а р к о в н а (читает). Аккуратно размотай шнур (хватает шнур, начинает его дергать).
З и н а и д а И в а н о в н а. Давай я, Роза Марковна, у тебя руки-крюки.
Р о з а М а р к о в н а. А сколько вы котлет, Зинаида Ивановна, пожарили?
З и н а и д а И в а н о в н а. Я не считала, Роза Марковна.
Р о з а М а р к о в н а (читает). Включи телевизор.
З и н а и д а И в а н о в н а. Сичас, сичас, Роза Марковна. (Подбегает к заваленному книгами телевизору, книги рушатся на пол).
Р о з а М а р к о в н а (читает). «Очень прошу тебя, мама, убери книги с телевизора, это опасно. Целую, Эник».
З и н а и д а И в а н о в н а. Видала миндал, Роза Марковна? А ты говорила…
Р о з а М а р к о в н а. Что?
З и н а и д а И в а н о в н а. Что Эник всё забыл в этой Америке. И по-русски уже с акцентом.
Р о з а М а р к о в н а. Вот вы меня просто никогда не перестаёте удивлять, Зинаида Ивановна! Как письмо с акцентом можно написать? Вы, как в анекдоте: «Отец жалуется, что сын ему написал: «Папа вышли денег». Нет бы написал: «Папа, вышли денег» …
З и н а и д а И в а н о в н а. Смотри, смотри, Роза Марковна караока пошла.
Р о з а М а р к о в н а (читает на экране). «Популярные мужские арии из опер».
З и н а и д а И в а н о в н а. Свят, свят, а почему мурские и из опер?
Р о з а М а р к о в н а. Для кровообращения.
З и н а и д а И в а н о в н а. Вон песни под нумерами. А чё петь-то?
Р о з а М а р к о в н а. Куплеты Мефистофеля из оперы «Фауст», песенка Герцога из оперы «Риголетто», ария Алеко из оперы «Алеко», вторая ария Каварадосси из оперы «Тоска», второй романс Демона…
Р о з а М а р к о в н а. А вот для вас, Зинаида Ивановна.
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё там?
Р о з а М а р к о в н а. Марш Тореадора из оперы «Кармен».
З и н а и д а И в а н о в н а. Это почему это?
Р о з а М а р к о в н а. А кто у нас Кармен?
З и н а и д а И в а н о в н а. Кто же теперь?
Р о з а М а р к о в н а. Не теперь, а сорок пять лет на фабрике «Дукат». Или это не вы были, Зинаида Ивановна?
З и н а и д а И в а н о в н а. Как же это мурское петь-то?
Р о з а М а р к о в н а. Всю жизнь по-мужицки вкалывать могли, а тореадора — слабо?
З и н а и д а И в а н о в н а. Смелее в бой, это чё-ли?
Р о з а М а р к о в н а. Ну вот видите! (Включает песню).
З и н а и д а И в а н о в н а. Ой, а как же это?
Р о з а М а р к о в н а. Сейчас слова пойдут, и пойте!
З и н а и д а И в а н о в н а. Что-то музыка совсем не знакомая (начинает петь полускороговоркой):
Тост, друзья, я ваш принимаю,
Тореадор солдатам друг и брат,
Храбрость солдата я уважаю,
С ним стакан осушить всегда очень рад!
Р о з а М а р к о в н а. Что вы лепечете еле-еле?
З и н а и д а И в а н о в н а. Да не сбивай меня, Роза Марковна, вона как быстро бегут! Уже пропустила!
Тореадор, смелее!
Тореадор! Тореадор!
Знай, что испанок жгучие глаза
На тебя смотрят страстно
И ждет тебя любовь, тореадор,
Да ждет тебя любовь. Слова какие-то, не подходят совсем чё-то.
Р о з а М а р к о в н а. Дурному танцору, Зинаида Ивановна, всегда что-то мешает.
З и н а и д а И в а н о в н а. А ты сама попробуй, Роза Марковна! Поймешь, как кровообращение у тебя закружится! Фуф, прямо я вся взмокла. Вон тебе смотри в самый раз, можешь её сразу и в Америке нунакам своим исполнить.
Р о з а М а р к о в н а. Что там?
З и н а и д а И в а н о в н а. Ариоза Ленского. Что день, грядущий мне, готовит!
Р о з а М а р к о в н а. Боюсь это не в моем регистре.
З и н а и д а И в а н о в н а. У тебя, Роза Марковна, регистра будь здоров, не наговаривай уж. (Включает песню).
Р о з а М а р к о в н а. Что день, грядущий мне готовит?
Его мой взор напрасно ловит,
В глубокой мгле таится он.
Нет нужды; прав судьбы закон.
Паду ли я, стрелой пронзенный,
Иль мимо пролетит она,
Всё благо: бдения и сна
Приходит час определенный,
Благословен и день забот,
Благословен и тьмы приход!
З и н а и д а И в а н о в н а. А может и не сразу…
Р о з а М а р к о в н а. Что «не сразу»?
З и н а и д а И в а н о в н а. Твоим нунакам это петь. Песня какая-то не энергичная.
Р о з а М а р к о в н а. А где Митя?
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё-то я его не вижу нигде.
Р о з а М а р к о в н а. Может он выскочил, когда вы из собеса…
З и н а и д а И в а н о в н а. Он же кастрированный, куда ему скакать-то? Чё ты прямо, Роза Марковна? Он же к двери в жисть не подходит. Тихий кот, Батюшки-святы!
Р о з а М а р к о в н а. Что?
З и н а и д а И в а н о в н а. Котлеты!
Р о з а М а р к о в н а. Сколько там было?
З и н а и д а И в а н о в н а. Не считала я, Роза Марковна! С горочкой было.
Р о з а М а р к о в н а. Обожрался и сдох! Под ванной надо посмотреть.
З и н а и д а И в а н о в н а (выбегает, быстро возвращается). Нету там никогошеньки под ванной.
Р о з а М а р к о в н а. Говорили же в шумерах, что кота породило чихание льва. Вот дурище! А в шкафу?
З и н а и д а И в а н о в н а. Нетутки! Митя, Митюша, кис, кис, кис.
Р о з а М а р к о в н а и З и н а и д а И в ан ов н а в поисках мечутся по всему дому. Звонит телефон. Р о з а М а р к о в н а хватает трубку, продолжая бегать по комнате, за ней З и н а и д а И в а н о в н а.
Р о з а М а р к о в н а. Да, да, Эник… в калошнице! Это не тебе, вечером, конечно, а когда ещё, если самолет ночью…
З и н а и д а И в а н о в н а. Я там уже сто раз глядела.
Р о з а М а р к о в н а. Нет? Это я Зинаиде Ивановне. Да всё в порядке у нас. Эник, не начинай! Лорен встретит… Вот зверюга, да это я не о ней. Ничего не случилось, конечно, ну что же я пешком в аэропорт потащусь… В белье, это я не тебе, Эник. Такси я уже сегодня заказала. В коробке под столом, ничего мы не теряли. Билет в чемодане. Ну, да, да! Ну, прав! Сейчас переложу в сумку (открывает чемодан, кричит) Вот он! Дышит, спокойно, посапывая! Да не билет, Эник, что ты говоришь!
З и н а и д а И в а н о в н а достает Митю из чемодана. Поет:
З и н а и д а И в а н о в н а. Тореадор смелее! Митя, Митяй! Митя, Митяй!
Р о з а М а р к о в н а. …Конечно, Эник! Все у меня давно собрано и лук, и колчан, и секиры большие, как у Гильгамеша перед великим походом из Урука в Кедровый лес. (кладет трубку) Пойду по путям, где ещё не ходил я, дорогой, которая мне не известна. Надеюсь, я буду благополучен, в поход, отправляясь по доброй воле.

Картина четвертая

Ночь. На кухне темно. Появляется З и н а и д а И в а н о в н а в ночной рубашке, включает свет. За столом сидит Р о з а М а р к о в н а.

З и н а и д а И в а н о в н а. Ой, батюшки-святы, что ты тут делаешь, Роза Марковна?
Р о з а М а р к о в н а. Сижу.
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё ты в темноте-то сидишь?
Р о з а М а р к о в н а. Размышляю.
З и н а и д а И в а н о в н а. И мне чё-то не спится. Может тебе корвалольчику накапать, Роза Марковна, а?
Р о з а М а р к о в н а. Не надо.
З и н а и д а И в а н о в н а. Компота хочешь?
Р о з а М а р к о в н а. Нет.
З и н а и д а И в а н о в н а. Ты бы всё-таки легла бы, забылась бы сном, Роза Марковна.
Р о з а М а р к о в н а. Вечным сном?
З и н а и д а И в а н о в н а. Завтра у тебя день-то тяжёлый. Эник не может встретить, чё-ли?
Р о з а М а р к о в н а. Лорен. Как доберусь, сразу вам позвоню.
З и н а и д а И в а н о в н а. Не надо, Роза Марковна.
Р о з а М а р к о в н а. Это почему же, скажите на милость?
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё деньги-то зря тратить?
Р о з а М а р к о в н а. Не такие это деньги.
З и н а и д а И в а н о в н а. Такие не такие, Роза Марковна, тебе они самой нужны. Привыкла всегда сама себе хозяйкой быть! Не очень-то опираться любишь.
Р о з а М а р к о в н а. А на кого мне опираться было после смерти Льва Аркадиевича? Свекровь-то Кира Агапитовна настоящая Горгона была, кровь пила литрами и… постоянно нашёптывала всякие глупости про меня: какая я ужасающая, и грязнуля, и неряха, и чёрта в ступе…
З и н а и д а И в а н о в н а. Лев Аркадиевич твой красавец был писанный, вот уж…
Р о з а М а р к о в н а. И при этой красоте и уме выбрал такую неряху и страшилу.
З и н а и д а И в а н о в н а. Это кого это?
Р о з а М а р к о в н а. Меня.
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё ты городишь-то? Это ты сегодня не духе знаешь от чего?
Р о з а М а р к о в н а. От чего же?
З и н а и д а И в а н о в н а. Мы же в лото не играли.
Р о з а М а р к о в н а. Вот, оказывается, как ларчик просто открывался.
З и н а и д а И в а н о в н а. А чё ты хочешь сказать, не так чё-ли?
Р о з а М а р к о в н а. Чушь это все!
З и н а и д а И в а н о в н а. А зачем же ты, Роза Марковна, покупала такую чушь?
Р о з а М а р к о в н а. Я?
З и н а и д а И в а н о в н а. А кто ещё?
Р о з а М а р к о в н а. Лёва купил.
З и н а и д а И в а н о в н а. И все играли: и ты, и Лев Аркадиевич, и я, и Павлик с Эником. Они тогда совсем малышами были. Неужто не помнишь?
Р о з а М а р к о в н а. Я все помню, Зинаида Ивановна!!
З и н а и д а И в а н о в н а. Лев Аркадиевич твой золотой был человек и такой тихий, ласковый.
Р о з а М а р к о в н а. Да, он сам был как из поэмы «Сошествия Иштар в преисподнюю».
З и н а и д а И в а н о в н а. Как это?
Р о з а М а р к о в н а. «Одет, словно бы птица, одеждою крыльев. Крылья несли его над всеми тяготами». Как в другой жизни всё это было. Весна, я в крепдешиновом платье фиолетовом с желтыми розочками.
З и н а и д а И в а н о в н а. Я его, Роза Марковна хорошо помню на тебе: рукава — фонариком, юбка — колокольчиком.
Р о з а М а р к о в н а. И мы с Лёвой по Тверскому бульвару идём, только всё зазеленело. Он тогда ритмизированными переводами шумерских гимнов и заговоров занимался. Мы искали отголоски.
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё искали?
Р о з а М а р к о в н а. Параллели в формулах вавилонских гадательных текстов и поэмы Лукана, и связь между образами Саргона и Эдипа.
Над мраком смерти обоюдной
Есть говор памяти времен,
Есть рокот славы правосудной,
Могучий гул: но дремлет он
Не в ослепленьи броней медных.
А в синем сумраке гробниц,
Не в клекоте знамен победных,
А в слабом шелесте страниц.
З и н а и д а И в а н о в н а. Вам ничего искать-то не надо было. Как голубки ворковали. Любил он тебя, Роза Марковна, крепкая у вас связь, до сих пор держит.
Р о з а М а р к о в н а. И вот мы по бульвару идём. Лёва своей припрыжкой, я сзади семеню, и подошли к памятнику Тимирязеву, а там торговцы мелкие по воскресеньям стояли, помните?
З и н а и д а И в а н о в н а. А на праздники — целый базар. Я и Павлику и Энику на каждый Первомай покупала пушечки деревянные и обезьянок на резинке, и чё дальше?
Р о з а М а р к о в н а. Ходили, бродили вдвоём, а потом уже втроём, когда Эник родился. Из роддома принесли его, Лева посмотрел и говорит: «Вылитый шумерский владыка земли – Энки, тот же горящий взгляд». А он ведь такой щупленький был.
З и н а и д а И в а н о в н а. Кожа да кости, ножки – спички.
Р о з а М а р к о в н а. Лёва его на закорках носил и смеялся всегда – великий и могучий Энки на Льве.
З и н а и д а И в а н о в н а. И чё там было-то?
Р о з а М а р к о в н а. Где?
З и н а и д а И в а н о в н а. Ну, ты говорила, подошли к памятнику Тимирязеву и увидели…
Р о з а М а р к о в н а. А-а-а, дядька с коробочками «Лото». Лёва мешочек открыл, на бочонки эти смотрел, смотрел, таблички перебирал, перебирал и говорит этому дядьке-продавцу: «В такую игрушку играли с самых древних времен. Форма разная, а смысл один. А самое древнее лото найдено в царской гробнице в Уре. Бочонки имели форму тетраэдра».
З и н а и д а И в а н о в н а. Какую форму?
Р о з а М а р к о в н а. Пирамиды.
З и н а и д а И в а н о в н а. А чё у нунаков были пирамиды?
Р о з а М а р к о в н а. Да.
З и н а и д а И в а н о в н а. Ты его по любому забирай, даже не думай. Цела жизнь. Тем более, Лев Аркадич покупал, чё ты.
Р о з а М а р к о в н а. Все с собой не увезёшь. Я, вон, диссертации даже наши с Лёвой не беру.
З и н а и д а И в а н о в н а. Ну это-то ладно! Они же по сто пудов каждая, эдакая тяжесть. А мешочек? Чё он весит? Мешочек – память. Так иногда я старые открыточки смотрю. Хочется, тянет. У меня их много, есть на Седьмое ноября, на Восьмое марта, на Новый год… У нас на «Дукате» завцехом — Степан Гаврилович. От него. Очень интересный мужчина. Любовь у нас с ним была…
Р о з а М а р к о в н а. Что-то я про это никогда не слышала, Зинаида Ивановна.
З и н а и д а И в а н о в н а. Да чего уж там… И зачем тоже… У него семья была. Я же сама своего Ивана Петровича за такие дела выгнала. Потом Степан Гаврилович — член партии был…
Р о з а М а р к о в н а. Ну это да, это, конечно, в корне меняет дело.
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё ты смеешься, Роза Марковна? За это всё тогда исключить из партии могли и с работы турнуть.
Р о з а М а р к о в н а. Ай, ай, ай! Так все хорошо было, но партия иногда все-таки вставала на пути!
З и н а и д а И в а н о в н а. Не хотелось мне, чтобы у него плохо было. Мы с ним тоже гуляли, даже в Парке культуры на чёртовом колесе катались.Там около пруда кафе было «Кирпичики». Степан Гаврилович пиво там любил пить. Он такой был ухаристый и не жадный совсем, шашлыком угощал, духи «Красная Москва» … Но, семья у него, двое детей, пацаны… А любовь-то эта, как в песне «Нельзя на свете без любви…» Ему сказала: «Всё, Степа! Давай все!» И резко порвáла. Хотя у меня, конечно, совсем не всё было. (поет и пританцовывает):
Жить без любви, быть может, просто,
Но как на свете без любви прожить?
Жить без любви, быть может, просто,
Но как на свете без любви прожить?
Жить без любви, быть может, просто,
Но как на свете без любви прожить?

Р о з а М а р к о в н а. Какая пошлость!
З и н а и д а И в а н о в н а. Ну, зачем ты, Роза Марковна? Хорошая песня-то.
Р о з а М а р к о в н а. Уеду, напоётесь всласть про любовь и лютики, цветочки в садочке на могилке!
З и н а и д а И в а н о в н а. Не переживай, Роза Марковна, и за цветочки не волнуйся. Покуда силы хватит, я их не оставлю без ухода. И у Павлика моего на Хованском, и в крематории у твоих, всё будет как всегда, и бегония, и маргаритки.
Р о з а М а р к о в н а. Хорошо, что хоть на кладбище ничего менять не нужно.
З и н а и д а И в а н о в н а. А чё там менять-то? Креста вам, евреям, не положено ведь.
Р о з а М а р к о в н а. Зинаида Ивановна! Достаточно!!!
З и н а и д а И в а н о в н а. Вот я не понимаю, Роза Марковна, ты ни во что не веришь: ни в Бога, ни в черта. И чё тебе тогда делать? Только на нунаков в Америке молиться?
Р о з а М а р к о в н а. Вам бы только найти, кому молиться и лба не пожалеете. Привыкли к совку. Зомбированность полная. А чуть бы голову включили, тогда…
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё?
Р о з а М а р к о в н а. Можно было тоже на выезд подать, вместе бы в Америку поехали, как одна семья. Документы бы подготовили. А что? Мы же больше полувека вместе живем.
З и н а и д а И в а н о в н а. Я родину не брошу никогда.
Р о з а М а р к о в н а. Много она вам дала, родина?
З и н а и д а И в а н о в н а. А Америка чё мне дала? Ножки Буша в перестройку?
Р о з а М а р к о в н а. На этом можно точку поставить! Растоптать и забыть!
З и н а и д а И в а н о в н а. Почему?
Р о з а М а р к о в н а. Никаких ножек Буша и перестроек в ближайшее время не предвидется.
З и н а и д а И в а н о в н а. Ну и хорошо!
Р о з а М а р к о в н а. Просто отлично! Придется довольствоваться кризисом и пенецилиновой курой!
З и н а и д а И в а н о в н а. И пусть!
Р о з а М а р к о в н а. Эту курицу даже Митя не жалует.
З и н а и д а И в а н о в н а. Ну и слава богу, и хвала твоим нунакам. Ты завтра уедешь, а мы уж с Митей как-нить… Иди спать, Роза Марковна, не долго тут тебе с нами мыкаться осталось. Завтра на свободе будешь!
Р о з а М а р к о в н а. Сами идите, Зинаида Ивановна, что вы тут раскомандывались? Я пока ещё у себя дома!
З и н а и д а И в а н о в н а (подходит к выключателю). Ну и сиди, сколько тебе угодно. Свет-то выключить?
Р о з а М а р к о в н а. Не стоит утруждаться!
З и н а и д а И в а н о в н а. Да, как хочешь!
Р о з а М а р к о в н а. Как хочу! Спасибо, спасибо, Зинаида Ивановна, уважили!
З и н а и д а И в а н о в н а. На здоровьице! (Выключает свет, выходит).

Картина пятая

На следующий день на кухне Р о з а М а р к о в н а и З и н а и д а И в а н о в н а. Темнеет. На столе тарелки с супом, хлеб, масло.

З и н а и д а И в а н о в н а. (смотрит в окно). Вон снег какой весь день валит. Чё ты не ешь-то ничего, Роза Марковна?
Мне сегодня Павлик снился. Здоровый, румянец такой в полщеки. Смеялся, вроде как он женится, чё-ли? А я ему: «Ты погодь, институт сначала кончай свой, успеется ещё…» Костюм на нём выпускной, тот новый серый в полоску, и народу откуда-то много, музыка гремит. Я смотрю, а его нет, я: «Павлик, Павлик…» и проснулась. Это к перемене погоды, вон снег какой. Самолеты-то летают в таку метель?
Р о з а М а р к о в н а. С утра мело, а сейчас порошит, и небо поднялось. Сколько уже его нет?
З и н а и д а И в а н о в н а. Тридцать лет в этом году будет. Уже на шесть лет больше, чем он сам прожил-то. Супа похлебай, Роза Марковна. На завтрак пустой чай пила. Поешь с хлебушком. Он свежий, мягкий. Когда теперь покушаешь-то?
Р о з а М а р к о в н а. В самолёте покормят.
З и н а и д а И в а н о в н а (бубнит). В самолёте, в самолёте! Чё там в самолёте дадут, барахло какое нить?
Р о з а М а р к о в н а. (Звонит телефон.) Да, да вызывали, через десять минут, хорошо. (Зинаиде Ивановне). Ну вот, такси сейчас уже будет.
З и н а и д а И в а н о в н а. Может, мне тебя проводить, Роза Марковна?
Р о з а М а р к о в н а. До Америки?
З и н а и д а И в а н о в н а. Один чемодан. Поместимся легко, я с тобой до аэропорта, а потом обратно домой вернусь.
Р о з а М а р к о в н а. Вот этого не надо!
З и н а и д а И в а н о в н а. Как хочешь…
Р о з а М а р к о в н а. Выхожу! (Хватает чемодан).
З и н а и д а И в а н о в н а. Присядем на дорогу?
Р о з а М а р к о в н а. Не нужно! (Выходит, не оборачиваясь, из коридора кричит). – Прощайте, Зинаида Ивановна!
З и н а и д а И в а н о в н а. (Подходит к окну, смотрит вниз, затем берёт кота, садится на стул). Мы, Митя, сегодня ничего прибирать не будем, ни-ни. Примета нехорошая. Вот завтра к вечеру это другой вопрос. Она завтра уже прилетит туда, тогда мы и пол, и полный марафон наведем по полочкам. И шифоньер надо фурыкалкой пройти, чё-то он у нас весь замусолился. К Новому году, как положено генеральную приборку. Книжки пылесосить пора, вона пылища какая скопилася. Откуда она берется только? Окна все заткнуты. Чё она шампанского не взяла? Бутылка, правда, тяжёлая, да Митяй? В Америку… В Америку… а послезавтра пенсия. Морковка кончилась, ну и шут с ней с морковкой этой, правда, Митя? Конечно, Митюш, я ей кто? Вот, стало быть так, а там, в Америке… Сам понимаешь, ишь ты, моторчик свой включил, тёпло тебе, пригрелся. Сейчас, Митяй, ты уж кушать, поди, хочешь, сейчас тебя накормлю, посижу маненько, сердце чё-то телепается.

В комнату входит Р о з а М а р к о в н а с чемоданом.

З и н а и д а И в а н о в н а. Чё случилось? Роза Марковна, забыла чё?
Роза Марковна молчит.
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё с тобой, Роза Марковна? Тебе плохо?
Р о з а М а р к о в н а. Плохо.
З и н а и д а И в а н о в н а. С сердцем?
Р о з а М а р к о в н а. Угу.
З и н а и д а И в а н о в н а. Валидол?
Р о з а М а р к о в н а. Не надо.
З и н а и д а И в а н о в н а. А такси где? Там внизу ждет?
Р о з а М а р к о в н а. Уехало.
З и н а и д а И в а н о в н а. Давай сейчас звонить, новое вызывать, успеешь. Сейчас таблеточку — и отпустит… Чё же ты с собой-то не прихватила? (Подбегает, расстегивает пуговицу на пальто).
Р о з а М а р к о в н а. Я не еду.
З и н а и д а И в а н о в н а. Как это?
Р о з а М а р к о в н а. Вот так.
З и н а и д а И в а н о в н а. А билеты? За визой этой топала, беседование в посольстве. Они ведь там встречать будут.
Р о з а М а р к о в н а. Завтра с утра позвоню. Скажу ему.
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё ты ему скажешь?
Р о з а М а р к о в н а. Скажу, что, даже переправляясь через Стикс, некоторые боятся утонуть.
З и н а и д а И в а н о в н а. Вообще не поедешь?
Р о з а М а р к о в н а. А что же вы, Зинаида Ивановна свой дурацкий сериал не смотрите?
З и н а и д а И в а н о в н а. Ужинать, или как?
Р о з а М а р к о в н а. А который час?
З и н а и д а И в а н о в н а. Да уж, почти восемь.
Р о з а М а р к о в н а. (убирает бумаги со стола). Доставайте, Зинаида Ивановна, наше лото. Где оно?
З и н а и д а И в а н о в н а. Где, где – в чемодане.
Р о з а М а р к о в н а. А что оно там делает?
З и н а и д а И в а н о в н а. Хотело в Америку укатиться, и враз передумало. (Открывает чемодан, достает коробку).
Р о з а М а р к о в н а садится, открывает коробку, достает мешочек и карточки.
Р о з а М а р к о в н а. Только давайте без ваших прибауток, Зинаида Ивановна.
З и н а и д а И в а н о в н а (раскладывает карточки, достает бочонок, кричит). – Перчатки!
Р о з а М а р к о в н а. Я же вас просила, ну неужели трудно просто сказать — пятьдесят пять?
З и н а и д а И в а н о в н а. Чё ты, бубнишь-то, Роза Марковна?
Р о з а М а р к о в н а. Я бубню? Нет, это просто невыносимо!
З и н а и д а И в а н о в н а. Бычий глаз!
Р о з а М а р к о в н а. Вы издеваетесь, или как?
З и н а и д а И в а н о в н а. Есть десятка. Барабанные палочки.
Р о з а М а р к о в н а. Доколе, нет, скажите на милость…

Занавес

​ Посвящается моей маме
​

Комедия в двух действиях

Действующие лица
Лиля – девушка 35 — 40 лет
Люля – ее тетя, опытная женщина
Альберт – юноша 45- 50 лет
Рената – его мать
Рута – хозяйка пансиона
Хербст Фогель — мужчина непонятного возраста.
Действие происходит в курортном городке Лю — Блё на побережье.
Время действия наши дни.
Перевод с языка латук осуществляется синхронно.

Действие первое

Сцена первая

На перроне вокзала стоят Лиля и Люля с огромным количеством вещей, чемоданы, этюдник, корзина. Лиля роется в своей сумочке.

Люля. Что ты там копошишься?
Лиля . Мне кажется, я мобильник в вагоне забыла.
Люля . Господи, я с тобой совсем кончусь, посмотри повнимательнее, где мы его теперь? Поезд уехал….
Лиля. Точно оставила, нет его, а вдруг он нас не встретит, тогда пилить с вещами?
Люля. Кстати, ты все помнишь, о чем говорили?
Лиля. По поводу чего?
Люля. О чем я талдычила всю дорогу.
Лиля. Ничего не говорить, больше слушать, сразу не показываться полной идиоткой, причесываться…ой, я, кажется, и расческу в поезде оставила
Люля. Хрен с ней с расческой, самое главное…
Лиля. Люль, прости, из головы вон, что самое главное?
Люля. Никаких разговоров об искусстве, можешь держать себя в руках? Не надо этого.
Лиля. Ладно, ладно… а о чем же тогда? Можно про детей?
Люля. Ни в коем случае, ты что, действительно все напрочь забыла, о боже, дай мне силы. Если вдруг, мало ли что, зайдет речь, то ребенку лет пять, шесть, не вздумай брякнуть, что твоему семнадцать. Это отпугивает, это ужас как отпугивает. Помнишь инженера из Турции?
Лиля. Он просто недалекий был, не хотел….
Люля. Я тебе об этом и говорю. Далекий — недалекий, лучше не думать. Кстати, если он тебе недалеким покажется, я тебя просто заклинаю не говорить ему этого, просто молчи. Запомни, это табу, иначе…
Лиля. Что иначе?
Люля. Будет как в прошлый, позапрошлый и все остальные разы.
Лиля. Может нам и не пытаться. Отдохнем, покупаемся, книжки почитаем, я порисую, ты позагораешь и домой.
Люля. Нет уж, дудки! Я обещала твоей матери тебя замуж выдать, дуреху, и добьюсь этого. Ты у меня там будешь.
Лиля. Где?
Люля. Замужем!
Лиля. Мне уже страшно, а вдруг?
Люля. Никаких вдруг. Тебе нужна опора и поддержка, тебе мужик нужен, в конце концов, сыну…ну сыну уже не так обязательно, хотя по большому счету необходимо, как воздух.
Лиля. А про музыку с ним говорить можно?
Люля. Нет.
Лиля. А про что можно?
Люля. Лучше сначала ни о чем не говорить. Пусть он говорит, а ты мило улыбайся.
Лиля. Тогда он подумает, что я полная дура.
Люля. Пусть подумает. Это хорошо. Мужикам такие нравятся. Бессловесные, а если говорят, то -, да милый, сейчас дорогой.
Знаешь главную фразу женатого мужчины?
Лиля. Какую?
Люля. А где мои, мой?
Лиля. Первый раз слышу.
Люля. Откуда тебе, ты ведь толком замужем никогда не была.
Лиля. Как же, а Игорь?
Люля. Это в расчет не берем, слишком мимолетно …. Боюсь, правда, что ты все равно сорвешься и все испортишь. Ты же по — нормальному не умеешь, у тебя, да что там…ходячий паноптикум.
Лиля. Наверное, хотя иногда мне кажется, что я нормальная, а они — этот пресловутый паноптикум.
Люля. Допускаю, но живем мы в двуполом мире, и чтобы, потом не было мучительно обидно за бесцельно прожитые, в общем, делай, как тебе говорят, и не умничай.
Лиля. Я делаю, по крайней мере, стараюсь
Люля. Это единственное, о чем я тебя прошу.
Лиля. Что-то его нет? Какой он, этот Альберт?
Лиля. На данный момент представить трудновато, его детский облик навеял на меня, это было озарение, лежала и думала о кандидатах и тут внезапно имя — Альберт, надеюсь, в этот раз все получится.
Лиля. А все остальные, Рената, Рута?
Люля. У Руты был прекрасный муж Вася. Изумительной души человек, художник поэт, весельчак, балагур, на руках ее носил и пылинки сдувал.
Лиля. Такое бывает?
Люля. Душа в душу всю жизнь? Взаимная любовь, ни разу не поссорились
Лиля. А дети?
Люля. Вася для нее был всем и сыном, и мужем, и другом.
Лиля. Да. (вздыхает)
Люля. Пять лет назад Вася умер, лег спать и не проснулся, легкая смерть. Смерть для доброго хорошего человека. Но, мы эгоисты, все равно понять не можем. Теперь Руте приходится сдавать на лето комнаты в доме. При Васе приезжали друзья, о деньгах и речи не шло, всегда народу куча, стол, гулянья, купанья. Он даже устраивал рисовальные вечера для тех, кто не умеет рисовать.
Лиля. А Рената? Краткая характеристика матери жениха
Люля. Рената совсем другая. Увидишь.
Лиля. Что-то мне кажется, мы никогда туда не доберемся, который час?
Люля. Если Альберт не появится, возьмем такси.
Лиля. А почему Альберт занимается мусором?
Люля. Надо же кому-то этим заниматься, потом дело выгодное.
Лиля. Что — же, если у нас с ним что-то получится, я буду жена мусорщика?
Люля. А что в этом такого?
Лиля. Ты хочешь сказать, это мое предназначение?
Люля. Я тебя прошу не начинать. Мы еще не приехали, а ты уже затянула шарманку, зачем утрировать? Мусорщик, мусорщик. Он не мусорщик, он хозяин мусороперерабатывающего завода.
Лиля. Умывальников начальник и мочалок командир?
Люля. Надеюсь, он не стал кривоногим и хромым, и все сложится.
Лиля. Слушай, мне что-то не по себе …
Люля. Во-первых…
В это время на перроне появляется Альберт. Он уверенной походкой подходит к ним.
Альберт. Приветствую, девчонки!
Люля. Альберт, как ты вырос, как похорошел.
Альберт. Здравствуй Лю, так я тебя в детстве называл?
Люля.Это Лилечка.
Альберт. Здравствуй, Лилечка.
Лиля. Здравствуйте.
Альберт. Вы, я смотрю, решили насовсем переселиться в Лю — Блё.
Люля. Почему?
Альберт. Вещичек — то понабрали, на всю оставшуюся жизнь. А что в корзинке?
Люля. Кое-что съедобное.
Альберт. У нас, между прочим, продукты в магазине продаются.
Люля. Это гостинцы из Москвы. Водочка, икорка.
Альберт. Водочки для доводочки, икорки для усерки.
Люля. Именно, мой милый, я надеюсь, ты на машине?
Альберт. Я, конечно, на машине весь распластанный по шине, (к Лиле)
Ты специально так молчишь?
Лиля.Что значит специально?
Люля. Лиля тихая и стеснительная, ты уж сильно не прессингуй.
Лиля. Люля преувеличивает, я не стеснительная и не тихая, просто….
Люля. Просто скромная и воспитанная.
Лиля. Просто я терпеть не могу банальных прибауток.
Люля с укором смотрит на нее, качает головой.
Альберт. Люблю грозу в начале мая, как шибанет из-под трамвая, пошли девчонки.

Сцена вторая

На веранде дома сидит Рената и Рута. Вдали слышится мелодия из «Волшебной флейты» Моцарта «Царица Ночи»
Разговор идет на непонятном языке, очень оживленный
Рената. (недовольно) У СТОЛИ, ЛЮ СТАРТЕ? (не понимаю, почему так долго их нет?)
Рута.(успокаивающе) ГУСТИ ПАА, СУРВЕ СТАРТЕ. (Сейчас уже скоро должны быть)
Рената. КЕ СОО? (Ты думаешь?)
Рута. СУМЕРО ПОЭТО СУВАХТИ. (Поезд мог немного опоздать)
Рената. КОЛЕ ЗЕ ТИРХ!!! (Глупости, какие)
Рута. Рената ЗАА БИЛ ТО (Рената, все бывает)
Появляются Альберт, Люля и Лиля.
Рената. Поезд опоздал?
Рута. Люля, здравствуй моя милочка, сколько лет, сколько зим.
Альберт. Поезд не опоздал, когда я приперся, они уже топтались на перроне.
Рената. КОРТ ЗЕ ЛЕ МИИРЕ, АЛЬБЕРТ! (Что за вульгарность, Альберт?)
Альберт. ЗА ВУЛЬС МАМЕР! (Вот такой я, мама!)
Люля. Моя племянница Лиля, прошу любить и жаловать.
Рената смотрит на Лилю, хмыкает
Рута. Очень приятно. Кофе или сначала комнату будете смотреть?
Альберт. А, что комнаты смотреть? Что они комнат не видали? Лучшие все равно для немцев, а ту, под лестницей смотреть тошно.
Рената. Альберт, ПОРТУ СЕЛЕ ВО СИСТЕ!!!! (Альберт, что за мерзости!!!!)
Альберт. Шутка юмора.
Рута. С тобой не соскучишься, (обращаясь к девушкам). Я думаю, вам кофе с дороги надо выпить.
Выходит.
Рената. У нас тут теперь прекрасно стало. С тех пор, как ты в последний раз была, столько перемен. Русских мало, в основном немцы приезжают.
Очень приятно. Русской речи теперь нигде не услышите, просто чудо, как все изменилось.
Люля. Что еще нового?
Входит Рута с подносом. На подносе дымящийся кофейник и чашки. Разливает кофе.
Рената. В общем — то все по — старому.
Люля. Рута, а зимой? Как ты здесь одна?
Рута. Зимой холодновато. Я не отапливаю весь дом. При Васе мы топили большой камин в гостиной, теперь я на кухне топлю, а сплю в маленькой комнате при кухне.
Альберт. Ты Васе об этих чудовищных условиях рассказывала?
Рената. Альберт СУМО ЯРХЕ! (Альберт, ненормативное слово, применяется в старинных сагах)
Рута. Я спрашивала, он сказал, — нужно делать только так, как удобно. Если мне тяжело весь дом отапливать, то, конечно, проще в кухне.
Люля. Я что-то не понимаю о чем ты?
Альберт. Она с Васей общается по телефону. Налажена связь с тем светом, правда, односторонняя, только входящие звонки. Чтобы люди Богу не докучали. Оттуда — сколько хочешь, абсолютно бесплатно, никаких роумингов, Рута часами дурака валяет.
Лиля. Рута, это правда?
Рута. Они мне не верят, на смех поднимают.
Рената. Покажи им комнату, Рута.
Рута. Пойдемте, пойдемте, я все там так хорошо устроила.
Рената Лиля и Люля выходят на авансцену.
Лиля. Ваш муж был очень хорошим художником, это все его картины?
Рута. Да, все его. Почему был?
Люля. Лиля имеет в виду до смерти.
Рута. Он и до, и после смерти художник.
Люля. Конечно, творческое наследие.
Рута. Он пишет прекрасные картины.
Лиля. Я тоже художник.
Рута. Это хорошо, вот этот шкаф для вещей, полотенца, ванная рядом с комнатой.
Лиля. Над чем ваш муж работает сейчас?
Люля. Я думаю, чемоданы тоже в шкаф поместятся.
Рута.Он пейзажист, так и работает.
Лиля. Много бы я отдала, чтобы одним глазком взглянуть на пейзажи последних пяти лет.
Рута. Я их тоже не видела. Он мне в общих чертах, говорит,- совсем в другом колорите стал работать, абсолютно другие краски.
Лиля. Могу себе представить, колорит это, в принципе, образ жизни.
Рута. Да, и смерти.
Люля. На обед мы с Лилей сегодня хотим пригласить всех. Посоветуй, куда лучше пойти.
Рута. Зачем сегодня с дороги. Я заказала угря, есть овощной суп, пошлем Альберта за вином, пообедаем на террасе.
Люля. Не хотелось вас загружать.
Рута. Мы ждали вас. Все будет просто, по-домашнему.
Лиля. Какой у Вас красивый сад. Можно я его осмотрю?
Рута. Конечно.
Лиля выходит.
Люля. Как твои головные боли?
Рута. Они на месте, особенно зимой.
Люля. А как Рената?
Рута. Кости, желчь и … тоже все, как всегда. С Альбертом они постоянно цапаются.
Люля. Вот Лилю привезла в надежде…
Рута. Оставь надежду.
Люля. Мне, как раз кажется, все может сложиться. Она немного у нас того, он тоже немного….
Рута. Они в разные стороны.
Люля. Я и рассчитываю на плюс и минус.
Рута. Трудно соединить ежа с улиткой, тем более, если еж ушастый.
Люля. Посмотрим, наша улитка тоже с иголочками.
Рута. Телефон звонит, я пойду, располагайся.
Люля. Я что-то не слышу звонка.
Рута. (недовольно) Со слухом у меня пока все в порядке.
Выходит.

Сцена третья

Щебетание птичек в саду, вдалеке репетируют «Волшебную флейту», повторяется несколько раз одно и то же. Стол на террасе, на лужайке в шезлонге Альберт с кружкой пива.
Выходит Лиля.
Альберт. Я встретил дэвушку, полумесяцем бровь (делает большой глоток)
Лиля. Давно?
Альберт. На щочке родинка, в глазах любовь (еще глоток)
Лиля. Это песенка?
Альберт. Нет, стишок!
Лиля. Поэзию любите?
Альберт. Предпочитаю девушек.
Лиля. То есть, если вам на выбор предложить поэзию или девушку, вы выберете девушку, не важно какая поэзия и какая девушка, или есть все-таки критерии для выбора?
Альберт. Что это ты такое лопочешь? Это типа один в Африку, другой в полоску. Ты трехнутая в натуре или прикалываешься?
Лиля. Трехнутая.
Альберт. В чем проявляется?
Лиля. Практически во всем.
Альберт. Класс, (допивает пиво), значит, башню снесло?
Лиля. Мне кажется, это как-то грубо звучит.
Алберт. Когда кажется, креститься надо!
Лиля. Тогда придется креститься круглосуточно.
Альберт. Что, все так запущено?
Лиля. Нет, только если общаюсь, а если рисую или музыку слушаю, все нормально.
Альберт. Ты еще и поешь?
Лиля. Я рисую.
Альберт. Зачем?
Лиля. Сама задаю себе этот вопрос, ответа нет.
Альберт. Разговариваешь сама с собою?
Лиля. Это у всех бывает.
Альберт. За всех не надо.
Лиля. Не буду…(смотрит на него внимательно, изучающе) А вы, значит, мусором занимаетесь?
Альберт. Блин, сразу кусаться. Да, я мусором, так сказать, занимаюсь и в прямом, и в переносном смысле.
Лиля. В переносном смысле это как?
Альберт. Я его перерабатываю.
Лиля – «Ах, если б знали, из какого сора растут цветы, не ведая стыда».
Альберт. Пиво любишь?
Лиля. Наверное любви особой нет, потому, что я о нем никогда не думаю.
Альберт. У нас Рута тоже трехнутая. После смерти Васи ей все время что-то кажется, вы споетесь.
Лиля. Может быть.
Рената (с террасы). Альберт КУМЕ ТЕРР! (Альберт, приблизься ко мне!)
Альберт нехотя встает с шезлонга, подходит к террасе.
Альберт. КУ ВО ОБРЕС! КУ ВА ТУРЕ! КУ СААРТИМЭ?
(Ну, подтянулся, отжался, ну, притащился, что теперь?)
Рената. КОМЕЕ ВИНО ТЕРЕС У ПАРЕ ПЕСТРИНО!
(Сходи, купи приличного вина)
Альберт. У КОВО ТЕРЕС ВИНО? (До какой степени оно должно быть приличным?)
Рената. ТУОВЕ ТРИНКАТЕ!!!!! (Что бы можно было пить!!!!!)
Альберт. И СОРИМИРЕ ТРИНКАТЕ УВАЛЬДО? (Или, что бы можно было прилично напиться?)
Рената. НОМЕРЕ ВИНО ТРЕНКАТЕ УВАЛЬДО, СУПАТРИМЕНТАТЕ.
(что касается тебя, то ты напиваешься всегда до полного неприличия, ступай!)
Альберт уходит.
Рената начинает расставлять тарелки на стол.
Лиля. Давайте я помогу.
Рената. Неплохо было бы, а то вечно никому некогда, вечно всем неохота, вечно все заняты, а мне как будто охота (фыркает)
Лиля. Какие красивые тарелки!
Рената. Да, это старые тарелки. Куплены еще во времена, когда Лю — Блё было вашим.
Лиля. А что Лю — Блё когда-то принадлежало мне? (с улыбкой)
Рената. Я имею в виду, когда Лю — Блё было под русской оккупацией.
Лиля. Поверьте, я здесь абсолютно не при чем, я далека от политики.
Рената. (недовольно). Все так говорят, именно поэтому происходят всякие ужасные вещи, всем все равно, некогда, недосуг, все далеки.
Лиля. Мне жаль.
Рената. Может быть, но верится с трудом.
Лиля. Почему?
Рената. Возьми приборы.
Появляется Люля
Люля. Все разложила, чемоданы в шкаф поместились, Лиля, твой сарафанчик на стуле висит, пойди, переоденься к обеду.
Лиля выходит, Люля помогает Ренате накрывать на стол.
Люля. Рената, как жизнь?
Рената. Разве это жизнь!? Сплошная глупость….
Люля. А мне казалось, что у тебя как раз все неплохо.
Рената. Каторга и вечная пытка.
Люля. Что именно?
Рената – Когда воспитывала Альберта, тогда казалось……
Люля. Что тебе тогда казалось?
Рената. Что тогда казалось, я уже не помню, а сейчас пожинаю хамство на старости лет…. Салфетку слева.
Люля. Ты преувеличиваешь.
Рената. Я преуменьшаю, если смотреть без моих розовых очков, вообще сплошная гадость.
Люля. У Альберта работа, красивые места, что еще надо?
Рената. Капельку уважения, в мои годы.
Люля. Этого нет?
Рената. Ни на йоту. На меня чихают, плюют, втаптывают в грязь!!!!
Люля. Брось! Кто это делает?
Рената. Я же говорила, салфетки слева.
Люля. Кто втаптывает?
Рената. Сколько раз ему говорила…
Появляется Альберт с бутылкой вина.
Рената. КУ СОР МО? (Какое?)
Альберт. Бордо.
Рената. Идиот, у нас угорь к обеду.
Люля. Ничего страшного, это хорошее французское вино.
Рената. Ты спрашиваешь, кто втаптывает в грязь? (смотрит на Альберта)
Альберт. Я думал, будет мясо.
Рената. Одна птица тоже думала, и в суп попала.
Люля. Я люблю Бордо.
Альберт. Не пива же было брать?
Рената. Тебе все надо, как грудному разжевывать, будь твоя воля, ты бы пива притащил, и воблой об стол стучал, как русские делали, когда раньше здесь отдыхали. Жрали, как свиньи и плевали под стол. Конечно, я присутствующих ни в коем случае не имею в виду, в каждом правиле случаются исключения.
Люля. Благодарю тебя, дружок.
Альберт. По мне, можно и под стол плюнуть, глядя на это все. Взять и смачно плюнуть.
Люля. Хочется, плюнь, не надо сдерживать свои чувства.
Рената. Кто сдерживает свои чувства? Я тебя умоляю, свинья, как говорится, всегда грязи найдет, всегда найдет время похрюкать во всю морду. Только свиньи отдельно в свинарнике живут, в специализированном, так сказать, свинячьем месте.
Альберт. (Тихо). А некоторым свиньям, лишенным этого специализированного места, приходится жить со змеями.
Рената. Это ты о чем? Я что-то не расслышала?
Альберт. Я говорю, что змеи появились в лесу.
Рената. В нашем лесу?
Альберт. В нашем, в нашем.
Люля. Какие змеи?
Альберт. Ядовитейшие, крупные, типа удавов.
Рената. Альберт СУ ФРЕ? (Альберт, ты что имеешь в виду?)
Альберт. Финне МАМЕР (Закончим мама)
Люля. А где же Рута?
Альберт. Дуркует, наверное, у телефона.
Рената. Наверное, за угрем пошла, а Лиля?
Люля. Переодевается к обеду.
С одной стороны сцены появляется Лиля, с другой Рута несет блюдо с огромным угрем.
Рута. Прекрасный угорь, только из коптильни, прошу к столу
Все садятся.
Рената. (Руте). Купил красного вина придурок!
Люля. Мы же водки привезли, под угря пойдет? Корзина осталась в комнате.
Лиля. Сейчас принесу.
Рута. Вася очень любит водку с угрем.
Альберт. Давайте, организуем посылку. Ты адресок черкни.
Лиля приносит корзину, достает бутылку, икру, калачи.
Лиля. Мы с сыном тоже очень любим икру.
Люля нервно открывает банку, начинает намазывать бутерброды, поглядывая на нее.
Альберт. Разве маленькие дети едят икру?
Лиля. У меня сын большой.
Люля. Лиля имеет в виду, что у нее не грудной.
Рената. Альберт тоже любит, хотя и грудной.
Альберт. А где мне взять такую грудку, чтобы рукой не обхватить?
Рената. Это лето очень сухое.
Альберт. Прошлое было игристым, а позапрошлое крепленым.
Рута. В позапрошлом году было мало народу. Шульцы, Шонбали, вот и все, ах нет, еще приезжал Хербст Фогель.
Альберт. Это тот глухопердь пришибленный?
Рута. Ничего он не пришибленный.
Альберт. Зато глух, как пень.
Рената.По мне, так это лучше, чем…
Лиля. Фогель, это, кажется, птица по-немецки?
Рута. Да, он Хербст Фогель — осенняя птица.
Лиля. «Дни поздней осени бранят обыкновенно, а мне они милы» (задумчиво смотрит вдаль) …Вот листья облетели и охристым ковром покрыли лес.
На ветке птица свищет. Сидит одна. Совсем одна на мокрой ветке. То пискнет, то печально в лес глядит. Там голо, одиноко, безнадежно и ветрено и ветка вся трепещет. И бедный птах на лапках слишком тонких, как ниточки взъерошился, глазенками моргает и думает: — «Меня, наверно сдует, я с этой ветки, точно упаду и может, даже крылышко сломаю, и в жухлых листьях буду умирать болезненно. Потом меня засыплет снегом, когда зима суровая придет. А может быть…
Альберт. Что за бред, что за нытье?
Лиля. Имя вызвало такие ассоциации. Хербст Фогель.
Рута. Чудесный человек. Заранее прислал письмо. Толково описал глухой, нужна комната, не причиню беспокойства, только завтрак. Конечно, я его и обедом кормила, и ужином. Он очень хорошо расплатился. Я даже сопротивлялась, зачем так много? Но он глухой, не слышит. В общем, очень милый. Он не немой, видимо, оглох во взрослом возрасте. Говорит очень чисто. Я у Васи спрашивала, по поводу этих денег, он в два раза больше мне заплатил, не получается ли так, что я граблю больных людей? Вася мне тогда все по полкам разложил, если человек дал, значит, знал, что делал, и хотел отблагодарить. Как оказывается все просто.
Люля. Альберт, положить тебе еще угря?
Альберт. Лучше бутербродик с икоркой, (открывает рот и зажмуривается)
Рената. КОЛПЕС УА РЕ ДЕ. (Я же говорила грудной)
Люля. Лиля, а тебе?
Лиля. Я возьму еще угря.
Рената. Угорь жестковат, перекоптили! Сухой и жесткий.
Лиля. А мне таким вкусным показался.
Рената. Деточка, ты угря настоящего не ела.
Альберт. Деточка, вы когда-нибудь общались с настоящими угрями?
Рената. Альберт КУМЕ СО? КУ ВО СЕРМЕ ЗИР? (Альберт, сколько это будет продолжаться?)
Лиля. Я думаю, что мне здесь предстоит, поближе познакомится с угрями.
Рута. Вася сам коптит угрей. У нас есть коптильня. Надо обязательно осиновых веток подкладывать, тогда будет аромат.
Люля. Альберт, ты проводишь нас после обеда к морю?
Альберт. Вас, (смотрит на Люлю) куда угодно, я готов ради этого немедленно прервать обед, Лиля, с нами пойдешь?
Лиля вздыхает
Рута (наливает суп). Вася очень любит овощной суп с гренками.
Люля (поднимает рюмку) Хочу выпить за встречу и за наших друзей.
Альберт. Угри пьют за вас! (быстро опустошает рюмку)
Рената. Альберт УРМЕ ЗЕ ТОРЕ, ЗЕ МАВЕ ЛОРУН?
(Альберт, шутка, это когда всем смешно)
Альберт. МАТЕР УПС! (Согласен, маманя!)
Рута. И я, и Вася рады, что вы, наконец — то приехали. Он звонил, вам большой привет и поцелуй.
Лиля. Большое спасибо.
Альберт. Не стал бы так горячо благодарить. Поцелуй смерти не самое классное удовольствие.
Люля. А кофе попьем попозже, когда вернемся с моря, да, Лиля?
Лиля. Я что-то устала. Сходите без меня.
Альберт. Надулась?
Лиля. Нет.
Рената. Я с вами тоже, пожалуй, не пойду, море сегодня холодное.
Альберт. (к Люле) Давай еще по рюмочке, на дорожку (наливает).
Люля. Не полную.
Выпивают.
Альберт. Пошли, не будем рассусоливать.
Альберт и Люля уходят.
Рената. Рута КОМЕ СПЕРС? (Рута, как тебе этот выпад?)
Рута. У ЛАДО? (А что?)
Рената. КОМЕ УЛАДО? (Что значит, что?)
Рута. ТУ ВАС? (Ты, о чем?)
Рената. ПОРВО ОСТО МЕ ТЕРЕ!!!!! (Все делают вид, что ничего не происходит!!!!)
Встает недовольно и уходит, по дороге бурчит себе под нос.
Рута собирает посуду со стола.
Лиля. Я помогу.
Рута.Бурчит чего-то, в толк не возьму.
Лиля собирает тарелки.
Лиля. А птичка одинокая на ветке вся дрожит…….
Рута. Да, зимой холодно……Летом люди приезжают. Суечусь, кручусь, а зимой сижу одна и жду звонков от Васи. Только этим и живу. Делаю, делаю что- ни будь, а сама про себя думаю,- это не забыть спросить, то сказать, иногда даже записываю, голова — то у меня не та. Поговорим, трубку повешу и думаю,- господи, главное опять забыла. Опять жду. Нет у нас регулярности. Не знаю, когда будет следующий раз. Даже, дуреха старая, просила звонить в определенный день, так, к примеру, по четвергам. Я бы готовилась. Он говорит, что там нет времени, и это невозможно. Я спрашиваю,- а почаще можно? Он говорит, там нет такого понятия.
И знаешь, хотя у них нет времени и понятий чаще, реже, все равно он работает. Какой умница, рисует.
Лиля. Значит, краски и кисточки там есть?
Рута. Нет. Он мысленно все рисует и выходит то, что нужно.
Лиля. Вот бы мне так. Я мысленно рисую, а выходит совсем не то.
Рута. Ну, это не сразу получается, надо долго тренироваться. Вася пока жил здесь, работал над этим. С утра встанет до завтрака с этюдником к морю, потом днем и обязательно на закате.
Лиля. Если он сегодня уже звонил, следующий звонок будет нескоро?
Рута. Совершенно не обязательно. Там нет понятия «скоро». Может и опять сегодня позвонить, может через неделю, иногда через месяц.
Лиля. Месяц — это долго, (задумывается) очень долго.
Рута. Конечно. Я начинаю волноваться, мало ли что? Хотя, что еще может случиться?
Лиля. Да. Как ни странно, я вас понимаю.
Рута. Когда я его похоронила, сидела и думала ВСЕ. Совершенно была подавлена, автоматически жила, даже не плакала, внутри – пустота.
Однажды вечером. Это уже осенью было, я сидела в гостиной и смотрела в окно, слышу, телефон звонит. Я побежала. Телефон молчал, звонок раздавался из чулана. Я туда. Ничего понять не могу. Дзинь, дзинь из глубины, где свалены коробки с ненужными вещами.
Начала рыться и достала старый обшарпанный телефонный аппарат, с круглым диском. Он звонил. Я смотрела на него, разинув рот. Наконец сообразила трубку снять. И как только Васин голос услышала… все стало на свои места. Я перетащила телефон к себе в спальню, тряпочкой протерла и вот…
Лиля. А можно на телефон посмотреть?
Рута. Только трубку снимать я никому не разрешаю.
Лиля. Да что вы, я только посмотреть хочу, а к телефону даже притрагиваться не буду.
Появляется Рената с телеграммой в руках. Очень недовольна. Практически в ярости.
Рената. Вы, что оглохли!!!!! Почтальон приходил, я улеглась уже и начала дремать, в дверь колошматят. Думаю, пусть. Вы там внизу не глухие. Весь дом дрожит. Лежу и думаю,- ни за что не встану, хоть обстучитесь, хоть люстра упадет. Становится невыносимо. Ору тебе, Рута, ОПЕРЕ ВАЛЕ! (Рута, ты, где там?) Без толку. Встаю, спускаюсь вниз, открыла. Матиас почтальон, — Руте телеграмма. Я говорю, – давай сюда уже! Он лыбится, – надо расписаться. Я ему, – чем? Пальцем что – ли? Он мне карандаш сует тупой, и он и карандаш!!!!! Где вы были?
Рута. Болтали на террасе.
Рената. Болтали на террасе? А у меня болит спина и шея; и этот угорь не переварился и встал колом; и страшная изжога и голова трещит; и тошнота и даже пучит; и крутит всю. И… нету мне покоя.
Рута. Садись, выпей таблетку, сейчас кофе сварю. (Читает телеграмму про себя.)
Рената — Ну, что там?
Рута. Хербст Фогель приезжает семнадцатого, хотел бы остановиться у нас.

Сцена четвертая.

Люля и Альберт на пляже под зонтиком.
Люля. Почему?
Альберт. Да ненавижу.
Люля. Что?
Альберт. Достала вся эта срань. Бесит меня просто. Отпуск у человека раз в год. Хочется расслабиться.
Люля. Она хорошая.
Альберт. Значит я плохой. Рута всю плешь проела своей дурью, а мать своей. Меня это не прикалывает.
Люля. Ты же ее совсем не знаешь?
Альберт. Честно говоря, нет никакого интереса узнать. Тут для меня все ясно. Я ее как на вокзале увидел, сразу понял — не мое, а когда про птичек пошло, тут уже просто атас. Для меня это сигнал — уноси ноги.
(Открывает бутылку пива.) Хочешь? (протягивает Люле)
Люля. Глоточек.
Альберт. Давай напьемся и придем к ним бухие-пребухие и будем хамить и бузить.
Люля. Зачем?
Альберт. Чтобы им всем погано стало.
Люля. Ну что ты, прямо, как ребенок. Чем они тебя обидели?
Альберт. Я так не хочу.
Люля. А, как ты хочешь?
Альберт. Свободно жить, реально.
Люля. Так в чем проблема? Ты уже давно вырос и можешь жить, как хочешь.
Альберт. Не получается. У меня в жизни все, как в дурке. Сама посуди, может нормальный человек часами разговаривать по сломанному телефону с покойным мужем? А другой нормальный человек в стихах описывать запах своего пука, и всех поучать, как это надо делать?
Люля. Этого я еще не слышала.
Альберт. Это у тебя впереди, Гомер просто отдыхает и нервно курит в туалете, когда маман читает стихи про свои заболевания и состояния.
Люля. Занятно.
Альберт. Ничего занятного я не вижу. Живу среди уродов и сам становлюсь уродом.
Люля. Ты молодой, красивый мужик.
Альберт. Спасибо Лю (чмокает ее в щеку) Давай пошлем их всех. Возьмем моторку, затаримся жратвой и питьем и мотнем на недельку на острова. Отдохнем, как люди, без фиглей — миглей.
Люля. Зачем на острова? Давай здесь отдохнем, как нормальные люди.
Альберт. Не получится. Все эти обеды, завтраки, Альберт-то, Альберт – се.
Люля. Вечерами в ресторан будем ходить, развлекаться.
Альберт. Хорошенькое развлечение. Все потащимся. Лиля с птичками, Рута с телефоном и мама с изжогой. От всего этого веселья просто не оберешься.
Люля. Я думаю, Рената с Рутой не будут ходить с нами.
Альберт. Может, и Лиля не будет, тогда я согласен. Не хочу пилюлей, хочу только Люлю (поет самозабвенно) Сайра, ты моя цыганка С…айра, лалала…) прикалывает меня Меладзе.
Люля. Он симпатяга.
Альберт. И тебе нравится?
Люля. Очень мелодичен.
Альберт. И не пидор. Это тоже радует.
Люля. Вообще — то она очень хорошая, немного несуразная, но очень добрая
Альберт. Кто?
Люля. Лиля.
Альберт. Может быть, но абсолютно не в моем вкусе.
Люля. Даже если откинуть все странности, фигурка, мордашка….
Альберт. Была у меня фигурка, блондиночка — стюардесска, чистый ягненок. Я даже жениться собирался. Кольца купил, дурак.
Люля. И что?
Альберт. Нашла себе и помоложе и побогаче. Свалила, не попрощавшись.
Люля. Всякое бывает. Лилю богатство не интересует.
Альберт. Я хочу простых отношений, без заебов и причуд, без поучений
Ах, где найти такую тетку (смотрит на Люлю)
Люля. А мама как на блондиночку — ягненка реагировала?
Альберт. Мама на все одинаково реагирует. Спрашивала ее, бывает ли у нее изжога (тьфу) А, когда она смоталась, мамуля просто упивалась, говорила,- Я ЖЕ ГОВОРИЛА! Я ТАК И ДУМАЛА! Я ТАК И ЗНАЛА!
Люля. Они с Рутой как-то, мне кажется, хорошо уживаются. Может быть им вместе пожить, а тебе отдельно?
Альберт. Да ты с дуба рухнула! Мама уже в середине лета начинает зудеть, что ей тут невыносимо, что вода не мокрая, воздух не воздушный, кровать не кроватная.
Люля. Должен же быть, какой — то выход?
Альберт. Сбросить маму с горы.

Сцена пятая

Утро на террасе. Вдалеке «Волшебная флейта»
Рената, Рута, Люля, Альберт
Рута. Еще кофе, Люля?
Люля. Выпью еще чашечку.
Рената. Рута, О ЗЕР ВЕТЕ ДЕРМИРЕ? (Рута, тебе удалось хоть немного поспать сегодня ночью?)
Рута. ИА (да)
Рената. Я глаз не сомкнула. Только начала забываться, Альберт разбудил, топал как слон.
Альберт. Я влез в дом по канату и подпорхнул к кровати.
Рената. Это ты орал под окнами «лай лай лалай ла»?
Люля. Это не он. Мы ходили вечером в ресторанчик «Под яблонями».
Рената. Где Лиля? Она что, до сих пор спит? Так всю жизнь можно проспать.
Рута. Она с утра ушла к морю с этюдником.
Рената. И кофе не пила?
Альберт. Ее на духовность потянуло.
Рута.Она пила, я сварила ей и дала свежий круасан с маслом.
Рената. Могла бы со всеми вместе питаться. Что старуху лишний раз гонять?
Рута. Мне не трудно.
Люля. Я поговорю с ней. Будем питаться вместе. Действительно, что по сто раз кофе варить?
Альберт. Какие у нас планы на сегодня? (смотрит на Люлю)
Люля. Позавтракаем, дождемся Лилю и решим
Альберт. У меня другое предложение. Позавтракаем, никого дожидаться не будем. Все решено – рыбалка.
Рената. Неохота.
Альберт. Мамер, это не вам!!!!
Рената. НОТЕ ГАБИТЕ РОТЕ (непереводимая игра слов, по смыслу сам дурак) Я могу просто в лодке посидеть.
Альберт Мамер, Вы можете сидеть, где вам будет угодно, но только не с нами.
Рената. Хамство и невоспитанность.
Альберт. Вот-вот и я о том же. Нельзя сидеть в одной лодке с хамом. Будешь сидеть в одиночестве на берегу и упиваться своими хорошими манерами.
Рута. Я приготовлю обед.
Люля. Не стоит, Рута, можно поесть в кафешке.
Рута. Я рыбы куплю.
Альберт. Возьмем спиртовой примус, приготовим обед в лодке из того, что наловим. На примусе и кофе можно сварить. Что скажешь, Лю?
Люля. Посмотрим.
Появляется Лиля с этюдником и холстом.
Лиля. Доброе утро. Упоительно встать в ранний час….
Альберт. Творец доволен?
Лиля. Природой и погодой — да. Собой не очень.
Люля. Лиля, будем придерживаться общих порядков, чтобы Рута не готовила всем по сто раз.
Лиля. Я не просила Руту.
Рута. Я сама ей приготовила, с большим удовольствием. Я Васе всегда перед работой готовила. Он любил яичницу с ветчиной, чайку крепенького, бутерброд с маслом. Когда Лилю с этюдником увидела на пороге, сразу, — стой, кричу,- нельзя не завтракавши на работу! Она вместо чая кофейку захотела. Так, что же тут такого? У каждого художника свои вкусы.
Альберт. Сравнила слона с букашкой.
Лиля. Тут и сравнивать нечего. Мне до него, как до луны.
Рута. Ничего, главное работать. Рисуй, деточка, и никого не слушай.
Люля. Меня послушай! Альберт предлагает поехать на рыбалку, ты как?
Рената. Не советую. Рыбы не наловите. Если попадется — то дрянь. В лодке тесно. Альберт глупостями замучает.
Люля. (смотрит на Лилю). Ну так, что?
Лиля. У меня есть альтернатива?
Люля. (вздыхает, качает головой, поднимает брови, сурово смотрит на нее)
Альтернатива у тебя есть. Она у тебя всегда была и в Турции и в Египте.
Альберт. А что было в Турции и Египте?
Люля. Ничего.
Альберт. Хорошая альтернатива.
Слышится звук подъехавшей машины, хлопок дверцы, появляется Хербст Фогель с чемоданом.
Хербст. Гутен морген, (кланяется). Гутен морген, фрау Рута,…камер?
Рута поднимается.
Рута. Гутен морген! (кивает, показывает рукой — проходите)
Альберт. Приехал наш глухой пенек, совсем испортился денек.
Рената. Альберт ФУРЕ ПОСТО (Альберт, просто глупо)
Альберт. Скажем, поинтеллигентнее – бледное подобие тени отца Гамлета.
Рута. У меня где-то остались таблички с его прошлого приезда.
Лиля. Какие таблички?
Рута. Там несколько. Завтракать, обедать, ужинать, что-нибудь надо? Убрать комнату?
Лиля. Интересно придумано.
Альберт. Рута такая интересная выдумщица, так все интересно придумывает.
Рута жестом приглашает Фогеля осмотреть комнату. Они уходят.
Люля. (к Лиле) Поедем на море посмотрим, в лодке посидим, морским воздухом подышим.
Лиля. Что-то не хочется.
Люля. (очень недовольно) Как хочешь….
Альберт. (к Люле) А мы поедем. Поедем, красотка, кататься, давно я тебя поджидал….
Альберт и Люля уходят. На веранде остаются Рената и Лиля.
Рената. Правильно!
Лиля. Что?
Рената. Эти таблички надо для всех выставлять. Я бы еще вот здесь поставила НЕ ХАМИТЬ! и там, (показывает в сторону моря) НЕ ОРАТЬ!
Лиля. Вы были здесь, когда Хербст Фогель приезжал в прошлый раз?
Рената.Я здесь бываю каждое лето. Всего навидалась и немцев, и русских, и Хербста Фогеля.
Лиля. Всю жизнь в Лю – Блё?
Рената. Голубушка, я концертировала, я закончила консерваторию, я объездила…. Потом родился Альберт, и я захлопнула крышку рояля. Всю, всю себя отдала, до капли, до последней, всю, всю, всю!
Лиля. Вы воспитывали его одна?
Рената. Разумеется (фыркает). Что можно было ожидать от Витольда?
Лиля. Ваш муж?
Рената. Мой бывший муж.
Лиля. Вы разошлись? Или он умер?
Рената. Не помню, сначала разошлись, а потом он умер или наоборот
Лиля. Надо же.
Рената. Как пианист он был неплох. Только как пианист и то …. Шопена наигрывал, пафосно, помпезно и очень вычурно. Так Шопена нельзя играть, сколько раз я ему это говорила.
Лиля. Я тоже воспитываю сына одна.
Рената. Тем хуже для тебя. Вырастет и пожнешь. Не надо потакать. Сера и патока.
Лиля. Внутрь?
Рената. Мазать ничего не надо.
Лиля. Кому мазать?
Рената. Опять гастрит и колика пошла, подташнивает, надо меньше кофе….
Лиля. Сера не сочетается с кофе или патока вредна для желудка?
Рената. Это только для детей, еще можно от глупости принимать три раза в день, после еды, по чайной ложке.
Выходит Рута и ставит чашку на стол. Выходит Хербст, улыбается.
Рената. Рута КАМЕТЕ ТОРЕ, ПРОГЕ? (Рута, комната приглянулась гостю?)
Рута. Все понравилось. Я предлагала чемодан распаковать, вещи разложить, отказывается,- сам, говорит,- все сделаю.
Хербст. (к Лиле) Я глух, простите. Садится завтракать.
Рената. Зато мы про это уже слышали и не раз.
Рута. Он всегда при знакомстве это говорит.
Лиля. Он говорит по-русски.
Рената. Он говорит на многих языках, а толку чуть.
Лиля. Надо же, глухой разговаривает на многих языках. Я не глухая, а разговариваю только по-русски.
Рената. Это не характеризует тебя, как образованного человека.
Лиля. Вы правы.
Рута. Захочешь, или нужда будет, выучишь.
Рената. Мы русский учили под дулом Калашникова.
Лиля. У меня с языками проблема, хотя слух есть, и музыку люблю
Рената. Кроме слуха нужна усидчивость. Это как в музыке, ты на инструменте играешь?
Лиля. Нет. Начинала в детстве, но усидчивости не хватило.
Рута. Просто не было сильного желания. Усидчивость появляется от желания и устойчивость тоже. Вот Вася, это даже усидчивостью трудно назвать, работал всегда. То красками, то карандашами, то мелки брал, иногда обедает, из тарелки суп прольет на салфетку, смотрит на это пятно и говорит — красота какая. Однажды он меня попросил открыть баночку с китайской тушью и принести ему. Я у него в мастерской эту банку отколупывала, отколупывала, а потом крышка, как-то внезапно открутилась, и тушь вылилась на большой лист. Вася его, видимо, для какой — то работы приготовил, бумага такая хорошая, шероховатая, плотная и такое безобразное пятно. Я расплакалась. И тушь пролила, и бумагу испортила. Выхожу к Васе на террасу говорю, вот у тебя жена бестолковая какая. Лист этот тащу, и слезы капают. А Вася положил лист на стол, смотрит на него, потом на меня, и говорит, – ты Рута — гений, смотри, за секунду китайского императора изобразила одним махом. Я на пятно поглядела, действительно что-то есть, вроде — бы император под зонтиком идет и даже видны эти деревянные шлепанцы, вроде лавочек, на которых они в Китае ходят. Вася потом всем мой рисунок показывал, и шутил, что самому приходится корпеть денно и нощно, а жена одним махом шедевры творит, раз и все.
Рута наливает Хербсту еще кофе.
Хербст. Спасибо.
Рута. (к Лиле) Видишь, говорит по-русски, это для тебя. Он в прошлый раз по-немецки говорил.
Лиля. Откуда же он знает, что я русская?
Рената. Голубушка, это видно невооруженным взглядом.
Рута. Я написала, друзья из России. Ой, телефон звонит, (убегает)
Рената. Пойду к морю, здесь делать уже нечего. (уходит)
Хербст достает пачку сигарет, протягивает Лиле.
Лиля. Вообще — то я не курю (задумывается), но изредка балуюсь.
Хербст кладет пачку на стол.
Лиля. Возьму одну и кофе еще выпью. (закуривает).
Хербст смотрит на нее внимательно, потом открывает газету.
Лиля. А птичка одинокая на ветке вся дрожит. По — моему они странные, хотя…а воздух здесь чудесный, с утра писалось хорошо, легко, как она говорила, все мысленное у него получается …. Кусочек дюны вышел неплохо, по тону попала, раз и все, как император, нет, там целая форма сложилась. Жаль, Вальки нет. Как он там? Наверное, ничего не ест кроме печенья и шоколада. Чем бы он тут помешал? По крайней мере, можно было бы с ним на лодке покататься. Слава Богу, я Альберту не приглянулась. У них по- моему с Люлей…Телефон мобильный в поезде оставила в поезде, дуреха. Новый придется покупать, до чего обидно, и с деньгами трудновато. Придется к Руте обращаться. Интересно она сейчас по какому телефону разговаривает. Я что-то звонка не слышала, наверное, по тому. Бывает же все-таки на свете такая любовь. А я? А я возьму мой маленький холстик и нарисую (оглядывается вокруг) кусочек сада с маргаритками, «я бы Вам дала фиалок, но они все увяли…»
Хербст незаметно наблюдает за ней из — за газеты. Раздается «Волшебная флейта»
Лиля. (продолжает) Интересно, когда у них премьера, хотелось бы послушать, все — таки моя любимая опера Моцарта, после «Дон Жуана», конечно.
Хербст откладывает газету и смотрит на нее внимательно. Они встречаются глазами.
Лиля. У него интересное лицо (показывает на чашку) еще кофе?
Хербст. С молоком.
Появляется оживленная Рута.
Рута. Поговорили очень хорошо. Я в деталях рассказала о вашем приезде. Все-все. Ты знаешь, что он передал тебе?
Лиля. Мне??????
Рута. Да, да, именно, специально несколько раз повторил.
Лиля. Что?
Рута. Пусть возьмет мои чистые холсты, которые я перед смертью натянул и пусть все изрисует, обязательно.
Лиля. Спасибо, мне прямо даже неловко как-то.
Рута. В голову не бери. Раз Вася сказал, это — закон. Он очень добрый и, что не характерно для художников, любит других художников.
Лиля. Действительно, редкое качество. Мне кажется, это бывает у очень самодостаточных людей.
Рута. Вася — самый- самый. Он — художник, но, прежде всего — человек.
Лиля. Жаль, что мы с ним не встретились здесь, я как всегда опоздала.Мне не хватает общения. Вернее, общения у меня предостаточно, но хочется все-таки общаться, когда тебя понимают или, по крайней мере, стараются.
Хербст смотрит на Лилю во все глаза. Рута подходит к ней и гладит по голове.
Рута. Деточка, у тебя еще все впереди, ты еще молоденькая, ты встретишь много людей, нет не то… Ты встретишь одного человека, который будет понимать тебя, а ты его, и вы вместе, будете радоваться жизни, и дети у вас будут.
Лиля. У меня есть сын, и я совсем не такая молоденькая.
Рута. Брось, это кокетство. Смотри на все проще.
Лиля. Рута, Вы не знаете, когда премьера «Волшебной флейты»?
Рута. Около магазина весит афиша. Сегодня вечером.
Лиля. Вы не хотите пойти со мной?
Рута. Я бы с удовольствием пошла, но никогда надолго не ухожу из дома. Боюсь, Вася позвонит, а меня нет. Он волноваться будет. Вот в этом — то все неудобство. Если бы я могла бы ему сама звонить, как это бы мне жизнь облегчило. Позвонила бы, Васенька, я пойду в гости или в оперу; или просто пойду, прогуляюсь. А то у меня все на скоростях, в магазин бегу, сшибая людей. Хорошо еще, что у нас тут все под боком. Более чем на двадцать минут я никогда не отлучаюсь.
Лиля. А Вы не пробовали брать телефон с собой?
Рута. Что ты! Я и так на него не дышу, боюсь мокрой тряпкой протирать, пылинки с него сдуваю. Мало ли что? Об этом даже речи быть не может.
Лиля. Рената все лето гостит у вас, может ее попросить, чтобы она попросила перезвонить.
Рута. Ренату я могла бы попросить, но она же кратко разговаривать не умеет. Она начнет его мучить своими жалобами на здоровье, на Альберта на все, все. Зачем ему там дергаться, переживать, мало он, что ли при жизни с ней возился. Вечно ее успокаивал, их конфликты с Альбертом гасил, врачей приглашал. Они все в один голос говорили, надо чем-то заниматься, надо отвлекаться, не уходить в себя. Сколько он ее уговаривал устраивать хотя бы изредка, хотя бы домашние концерты, хотя бы для своих. Она, – нет и все. Хотя она к нему с большим уважением относилась, что для нее нехарактерно. Сходи с Люлей и Альбертом.
Лиля. Можно и одной сходить, это ведь чистая формальность, почему надо с кем-нибудь обязательно ходить. (задумывается) Конечно, приятно пойти с кем — ни будь, кто тоже любит оперу, переглядываться в любимых местах, держаться за руки, тихонько шептаться, когда очень хорошо поют, вроде, вот это он или она как музыкально, как чувствует, как красиво. А потом после чудесного исполнения, опять, взявшись за руки, отправиться в уютное маленькое кафе, заказать, что-нибудь вкусненькое и бокал вина и еще пообсуждать оперу, потом можно и стихи почитать, кто какие любит; или о музыке поговорить; или о картинах; или о книгах. Даже если ни о чем не говорить, может случиться и такое, просто хорошо и говорить даже не хочется. Ненаучная фантастика, ах как на сердце легко и спокойно, нет в нем и тени минувших тревог, словно как лебедь по глади хрустальной………….
Хербст смотрит на нее незаметно, улыбается.
Рута. Рената очень хорошо чувствует музыку, но все остальное абсолютно не подходит, я тебе этого и советовать не буду, разве только если ты ее, чем-то сильно удивишь или опять пролетит над Лю — Блё комета Галлея.
Хербст поднимается.
Хербст. Приятного вам дня.
Рута достает из-под стола табличку. “Das Mittagessen” (Обед) Трогает его за плечо, показывает.
Хербст. Спасибо, фрау Рута, нет, я в кафе поем, до свидания Лиля.
Уходит.
Рута. Вежливый, воспитанный.
Лиля. Мне тоже он понравился. У него интересное лицо.
Рута. Давай напишем ему табличку, не хотите ли прогуляться к морю? И ты ему покажешь. Он, хоть и глухой, но поговорить любит, а ты слушать будешь.
Лиля. Мне Люля как раз об этом и просила ничего не говорить, только слушать и улыбаться.
Рута. Она знает Хербста?
Лиля. Нет, она это по поводу Альберта говорила.
Рута. Альберту можно говорить, можно не говорить. Он все равно упертый баран, хотя в глубине души он неплохой, только надо копать очень глубоко, а может такое случиться, будешь всю жизнь копать и не докопаешься.
Лиля. Я не хочу копать в глубину Альберта.
Рута. Он в юности был совсем другой, потом загрубел и закостенел. Рената свое дело сделала. Я ей говорила, — не дави, сломаешь! Она не сломала, она вызвала реакцию отторжения, теперь сама страдает.
Лиля. Мне кажется им с Люлей… а не будет ли это выглядеть, как будто я навязываюсь?
Рута. К Альберту?
Лиля. Нет, если мы напишем табличку Хербсту Фогелю.
Рута. В прошлый его приезд мы частенько сидели здесь на террасе. Он мне рассказывал про своих родителей. Они из здешних мест. До войны жили в Лю — Блё.
Лиля. А про что еще он вам рассказывал?
Рута. Да так, всего не упомнишь.
Лиля. Он женат?
Рута. Ничего не говорил. Мне кажется, что нет. Повадки у него неженатого мужчины.
Лиля. А какие повадки у неженатых мужчин?
Рута.Покупает новые носки, а старые выбрасывает в мусорный бак, курит в постели, любит домашнюю еду.
​ Лиля. А домашняя еда тут причем?
Рута. Не хватает, видимо.
Появляется Рената.
Рената. УФОЛЕ ЛАЛАЛА, ЛАЛАЛА .Ходила к морю, ветрище, уши закладывает, волны. Эти ненормальные поехали рыбу ловить. Вся рыба на дне лежит от страха, глаза прикрыв. Станет рыба в такую погоду ловиться, что она дура что — ли? Варить кофе на примусе собрались. Хорошенький у них кофе получится с морской водой, дуракам закон не писан. Я села на берегу, дай, думаю, почитаю. Очки дома забыла. Ветер страницы мотает туда — сюда, залезла в дюны под куст шиповника, а там какие — то придурки валялись, целовались. Я сначала подумала,- это наши не поехали на рыбалку, решили в кустах потереться, говорю,- Альберт не прилично под кустом валяться. А парень мне, — мамаша, я не Альберт. Я ему, — если ты не Альберт, какая я тебе мамаша? Охи, ахи, голова разламываться начала.
В глазах рябит, мелькают мошки, в ушах звенит, как колокола звон, звенит надрывно, словно на погосте. Колючка от шиповника пронзила палец, и кровь сочится, капли орошают песок и мох. Кругом ни пластыря, ни йода, я вся в крови, с трудом поднявшись, плетусь, не чуя ног, и слезы капают, не столько от укола, а от обиды, что же все так мрачно, безысходно. Себе вопрос все время задаю, — зачем пошла я к морю без очков?
Рута. Покажи палец.
Рената садится, выставляя ногу.
Рута. Маленький укол, крови почти нет.
Рената. А боль чудовищная, сейчас гангрена начнется.
Рута. Принесу йод. (Уходит)
Рената. Хербст в киоске хотел сигарет, видимо, купить, а Марта всем билеты всучает на оперу. Говорит ему,- возьмите билеты, очень хорошая опера, получите удовольствие. Он ей, – я глухой, а она, как тетерев на току, — совсем недорогие, чистая благотворительность. Потом на бумажке что — то начала черкать. Всучила. Ему, как воспитанному человеку неудобно было отказаться. Она и мне вдогонку кричала, Рената, билеты, сегодня, но я бровью не повела, в таком состоянии, какие билеты.
Приходит Рута с пузырьком и бинтом.
Рута. Йод, бинт.
Лиля. А когда начнется?
Рената. С минуты на минуту.
Лиля. Рута сказала, вечером.
Рената. Как она могла знать?
Лиля. Тогда, пожалуй…
Рената поворачивается к ней и протягивает ногу.
Рената. Вот.
Лиля. Что?
Рената. Ты хотела проявить участие.
Лиля. Конечно, но…
Рената. Что?
Лиля. Опера.
Рената.При чем здесь опера?
Лиля. Вы говорили, что билеты и…
Рената обиженно отворачивается, Рута мажет палец йодом.
Рената. Сильно не затягивай, помру, будет вам тогда опера.
Рута, так давит.
Рута. Потерпи, потери, надо перевязать, чтобы, не слетело, я тихонько. Помню, Вася как-то мотор лодочный уронил себе на ногу, все пальцы были черные, и то не плакал, и ты потерпи.
Рената. Ты еще скажи мне, – до свадьбы заживет.
Рута. Все заживет и без свадьбы.
Рената. РУТА КОРМЕ МОРТЕ ЗААС ПОРТ (Рута, мне что- то плохо, как бы не помереть)
Рута. ПООСТ КОМЕ РЕСТИРЕ (Пойдем, приляжешь, отдохнешь)
Рената опирается на Руту, уходят.

Сцена шестая

Лиля с этюдником в саду. Рисует. Вдалеке «Волшебная флейта»
Лиля напевает мотив Папагено «я веселый птицелов» Я веселый птицелов, лалай лалай ла лалала. Появляется Хербст Фогель. Подходит к холсту, смотрит внимательно.
Лиля его не видит, увлеченно работает и поет.
Хербст. Как у Вас живо получились эти цветы, так свежо.
Лиля от неожиданности вздрагивает.
Лиля. Вам нравится?
Хербст отходит и садится в шезлонг.
Лиля. Все время забываю, что он глухой. Интересно, куда он дел билеты? Наверное, отдал кому-нибудь.
Хербст. Я люблю живопись, особенно такую, в стиле французских импрессионистов, люблю игру цвета.
Лиля. (не глядя на него) Я тоже.
Хербст. Этой зимой я чуть было не купил картину Ренуара «Обнаженная», кстати, в Москве.
Лиля. Вы были этой зимой в Москве?
Хербст сидит молча смотрит в небо.
Лиля. Господи, как неудобно разговаривать, может мне блокнотик завести, поговорить хочется, а получается, как у Руты, только входящие вызовы.
Хербст. Картина небольшая, но такая чудесная, молодая толстушка, освещенная яркими солнечными лучами на берегу. Пока думал, ее уже купили.
Лиля. Это он про Арт — Салон в Манеже рассказывает, точно. Я помню эту работу, даже помню девушку из французской галереи, она еще говорила мне, что, если я покупателя на эту работу приведу, получу десять процентов. Ха-ха. А потом ее кто-то купил, по-моему, на второй день картины уже не было. Значит, он был там в те же дни, что и я, чудны дела.
Хербст. Лиля, у меня к вам необычное предложение.
Лиля. Неужели у меня хочет купить, было бы приятно.
Хербст. Может быть, оно покажется для вас странным.
Лиля.Хорошо бы это было такое предложение, от которого я бы не смогла отказаться, или он мне предложение делает, мамочки…
Хербст. У меня есть два билета на сегодняшний спектакль- опера «Волшебная флейта». Вы мне компанию не составите? Конечно, с глухим идти в оперу странно.
Лиля. Вы тоже любите эту оперу? Ой…опять я…
Радостно кивает.
Появляется Рута.
Рута. Слава богу, уложила ее, дала валиум, вроде получше, вроде успокоилась, читает, надеюсь заснет.
Лиля. Я получила предложение идти в оперу сегодня вечером.
Хербст внимательно слушает, глядя в сторону.
Рута. (смотрит на Хербста) Он сам предложил?
Лиля. Да, сказал, что мне это странным покажется, а мне не кажется.
Рута. Вот видишь, как все хорошо.
Лиля. Он, оказывается, и живописью интересуется.
Рута. Да, он хвалил Васины работы, значит, понимает в живописи. Он говорил… что же он говорил?
Лиля. О моем пейзаже сказал,- свежо.
Рута смотрит на холст.
Рута. Действительно свежо, молодец. Это ты уже на Васином холсте нарисовала?
Лиля. Нет. Я стесняюсь.
Рута. Нечего стесняться, пойдем, я тебе их выдам. Он же сказал, все холсты должны быть использованы.
Уходят.
Хербст подходит к холсту долго смотрит.
Звучит «Волшебная флейта»
Хербст достает билеты изучает их, кладет в карман, уходит.

Сцена седьмая

На сцене темно. Та же терраса. Ночь. Раскаты грома, молния. Вдалеке шумит море.
Появляются мокрые Альберт и Люля.

Альберт. Ничего себе за хлебушком сходили, я думал кирдык, хана.
Люля. Господи, добрались, мне не верится. Страх — то какой! (ее всю колотит, она корчится от холода) Сколько мы в море бултыхались?
Альберт. Проклятый мотор, не ожидал от него такого.
Люля. А кто говорил все нормально, волны небольшие? И я дурочка старая поверила, поедем, красотка, кататься, прокатились.
Альберт. Какая же ты старая? Это ты- то дурочка?
Люля. Я с ног валюсь. В доме тихо, все спят. Тоже, слава богу, я думала, они с ума сходят.
Альберт. Они, поди, обрадовались, подумали, что мы утонули, успокоились, унялись и занялись своими болячками и телефонами.
Люля. Лиля, наверное, вся извелась.
Альберт. Я думаю, она даже не заметила нашего отсутствия, она про птичек читала стишки и упивалась своей неординарностью.
Люля. Зачем ты так? Ты ведь совсем не такой. В море я почувствовала твою силищу. Я там чуть не описалась от страха, а ты был такой спокойный, уверенный.
Альберт. Я? Да ты что. У меня столько в голове за это время прокрутилось, я ведь, типа на тот свет собрался, мысли были, — надо же, утону в самый светлый день своей жизни. Именно тогда, когда мне так хорошо, и мало того утоплю такую женщину! А потом я подумал так, – нет пес хренячий, ты сделаешь все, все, что только можешь, а если надо, то сделаешь то, что не можешь, но нам надо выплыть во чтобы — то не стало.
Люля. Я про это и говорю. На твоем лице прямо викинговость какая-то присутствовала.
Альберт. Да, прямо вшивый викинг с черпаком в руке и трясущимися поджилками.
Люля. Поджилок я не заметила, а с черпаком ты здорово придумал.А когда лодка на камни наскочила, я ведь плавать толком не умею.
Альберт. Камни всегда у берега, когда мы на них напоролись, я уже успокоился, понял, что тут уж по — любому я тебя вытащу.
Появляется Рута со свечой в ночной рубашке.
Рута. Ну что, покатались?
Альберт. Прокатились с ветерком.
Рута. Свет отключили. Море-то так шумит.
Альберт. (ерничая) Разве?
Рута. Лиля не хотела ложиться, вас ждала.
Люля. (к Альберту) Вот видишь.
Рута. Я задергалась, все-таки долго вас не было. Потом Вася позвонил, я сразу, — Альберт с Люлей не у тебя? Он говорит, — нет. Я успокоилась, слава богу. Сижу, жду. Лиля уснула. Рената давно спит, я ей лекарство дала. Она с утра сама не своя, конечно виду не показывала, к морю ходила, прибежала вся испуганная, вроде палец уколола или что-то такое, но я-то вижу – нервничает.
Появляется Рената
Рената. МОСТО АРТЕКА РЕПИНС ГРЕБИСКАС (Вот, картина Репина «Приплыли») КААВЕ МУРЕ СПЕРС ДЕРМИРЕ НИХТЕ (Люди волнуются, нервы себе трепят, уснуть не могут, а им хоть бы что.) АЛЬБЕРТ МЕСТЕ РИНКА ТЕЛЕФОНЕ, ПУР МАМА, ПУРЕ А ИСТ НОРМАЛЬ РЕСТИРЕ МАМА, СМЕЛЬТЕ ПУАРЕ (Альберт, мог бы позвонить, просто позвонить и сказать, мама у нас все в порядке, просто бултыхаемся на волнах, отдыхай мама, дыши спокойно)
Альберт. Там, в море нам не встретилось ни одной телефонной будки, как ни странно, и почтальон рядом тоже не проплывал.
Рената. РУТА, НЕ СОРМЕ ИХ ЗАЛЛЕ, ТУРБО СООРЕ, ПФФ (Рута, на твоем месте я бы с ними не разговаривала, далее слова негативной окраски)
Рута. Все хорошо, что хорошо кончается.
Рената. А нервы? Что прикажете с ними делать?
Альберт. Заведи маленькую коробочку и складывай туда.
Рената. Мне не маленькую коробочку, а короб огромный заводить надо.
Люля. Мы сами так перепугались.
Рената. Они сами перепугались, боже мой. А голова на что?
Появляется Лиля
Лиля. Слава Богу, вы здесь. Лежу, темно и море так шумит, и ветер стонет, ветка за окном дрожит. И вдруг я слышу ваши голоса…
Свет освещает всю группу, и мы видим; в глубине сцены стоит спиной ко всем, глядя на море, Хербст Фогель и курит.
Рута. Давайте спать, и слышен хор и голоса друзей и до единого все в сборе……… Любимая Васина песня.

Сцена восьмая

Утро на террасе. Щебетание птиц.
Рута, Лиля, Люля.
Рута накрывает на стол, снует туда- сюда с тарелками, чашками.
Лиля. Я так волновалась, вас все нет и нет, черт-те что себе напридумывала, пришла со спектакля, думала, вы уже вернулись.
Люля. Ты ходила на «Волшебную флейту»?
Лиля. Да.
Люля. Мы тоже купили билеты, перед выходом в море, я Альберту говорила, что ты любишь, предполагался наш совместный выход втроем, но кто — же знал?
Лиля. Все было бы так прекрасно, если бы не беспокойство за тебя.Такая постановка и пели просто выше всех похвал, и декорации.
Люля. Сегодня море прямо, как блюдце с молоком, бывает же так?
Рута. Тут так очень часто бывает, правда для лета это не характерно, а осенью… С вечера штормит, утром тишь и гладь и божья благодать. Я представляю, какая ты голодная.
Люля. За вчерашний день, наверное, килограмм пять сбросила, есть, абсолютно не хочется.
Рута. Я испекла оладьи. Как только их увидишь, сразу захочешь. Это такие особенно вкусные оладьи, по моему особенному рецепту, так и называются Рутины оладушки, на них никто спокойно смотреть не может. Вася обожал, мог целую миску сразу умять, а потом ходил с полным животом, вздыхал, говорил, — зачем я их столько съел, я же лопну, я же работать не смогу, импрессионисты все голодные писали…. Эх Рута, Рута, нельзя так вкусно готовить, ты же тормозишь творческий процесс художника. Но это он так. Покушать Вася очень любил, всегда спрашивал, — что у нас на обед, на ужин, на завтрак? Что можно перекусить? Он и сейчас, когда звонит, спрашивает, что я готовлю.
Лиля. Люля, я освобождаюсь от Альберта?
Люля. Это что, дежурство?
Лиля. Мне кажется…
Люля. Скажи это надо сейчас обсуждать или мы поговорим потом?
Лиля. Вчера я ходила в оперу с Хербстом Фогелем.
Люля. Ты уже не маленькая и можешь ходить куда угодно и с кем угодно.
Рута. Надо всех звать, а то оладьи остынут и кофе тоже.
Появляется Хербст Фогель.
Хербст. Утро доброе (садится за стол) рядом с Лилей
Появляется Альберт.
Альберт. Капитан, капитан, улыбнитесь, только смелым покоряются моря
Он влюбился, как простой мальчуган.
Рута. Что же Рената не идет? (кричит) Рената, завтракать. Оладьи стынут.
Альберт садится рядом с Люлей. Выходит Рената.
Рута. Садись, заждались.
Рената. Странно, обычно на меня никто не обращает внимание, никого я не интересую, а тут все вдруг ни с того, ни с сего заждались.
Альберт. Мама, может, мы с утра не будем начинать всю эту бодягу.
Рената. Конечно, мы не будем начинать бодягу с утра, она уже началась вчера. Я всю ночь не спала с этими вашими отъездами, приездами, к утру забылась, теперь вы меня, оказывается, заждались.
Люля. Рената, я тебя не понимаю.
Рената. Я, кажется, по-русски говорю.
Люля. Я не понимаю почему…
Рената. Я тоже много не понимаю… (Собирается и на одном выдохе). Я не понимаю молодящихся теток, катающихся по волнам с определенными планами и, так сказать, тайными намерениями, теток, которые привозят своих племянниц, якобы свататься, а потом вместо этого…
Альберт. Мама, я тебя прошу замолчать.
Рената. Это тебе предстоит делать всю оставшуюся жизнь под руководством …
Альберт. МАМЕР СТОПЕ ИМЕРЕ ИНТАТЕ (Мама, остановись, иначе…)
Рената. Нет уж. Давай говорить по-русски, а то тут некоторые не понимают…
Рута. Рената, ты не выспалась, встала не с той ноги, посмотри какое чудесное утро. Стоит ли его портить глупостями?
Рената. И ты туда же? Глупостями? Ты сама не знаешь, что говоришь. И никогда не знала.
Рута. Вася знал.
Рената. Вася давно умер. Он тоже не ангел был, межу прочим.
Рута. Ты о чем?
Рената. О некоторых особах, некогда посещавших сей скромный идиллический уголок, (смотрит на Люлю)
Рута. Теперь я перестала понимать.
Рената. А тут и понимать нечего, надо просто глаза раскрыть.
Люля. Это на что ты нам собираешься глаза раскрыть?
Рената. Все ты сама знаешь, не надо прикидываться.
Люля. В таком тоне со мной не разговаривают даже самые хамоватые клиенты, даже зажравшиеся снобы, покупающие дома за миллион.Ты что, думаешь, я будут это терпеть? Мы сейчас же уезжаем. Лиля, идем вещи собирать!
Рута. Люля, это все…
Рената. Рута!! Нас пугать не надо, вас здесь никто не держит.
Альберт. Мама, немедленно прекрати, ты что, белены объелась?
Рената. Еще одна жертва. Он ее защищает, идиот.
Рута.Рената, люди отдыхать приехали, успокойся, что на тебя нашло, какая муха тебя укусила?
Рената. Я сначала белены объелась, потом меня муха укусила. Теперь стала на вещи трезво смотреть. Может тебе тоже этот рецепт подойдет?
Рута. Смотришь трезво? Помнишь, Вася нам Диккенса читал вслух. «досчитай до двадцати пяти»
Рената. Я все помню. Помню, как когда-то давным-давно, когда мне тоже не спалось ночью, я вышла на крыльцо и увидела…
Альберт. Мама, зачем ты это все устраиваешь?
Рената. Ты тогда еще под стол ходил. Тебе тогда было не до любовных утех.
Альберт. Замолчи!
Лиля. «Не отвязать неприкрепленной лодки,
Не услыхать в меха обутой тени,
Не превозмочь в дремучей жизни страха.
Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.»
Хербст смотрит на нее.
Рута. Телефон звонит, это Вася, сейчас все у него расспрошу, все уладится, Вася даст совет, Вася он все может (встает)
Альберт. Заткнитесь все! Как вы меня достали. Я …..
Хербст Фогель смотрит на него внимательно, они встречаются взглядами.
Альберт. И этот туда же, глухой пень, что ты вылупился на меня своими лосиными глазами?
Рута. Альберт….
Альберт. Боишься потерять их деньги, я дам тебе денег, только не принимай придурков у себя. Бежишь от жизни. Ты сейчас у Васи спросишь, про мамин бред или как меня извести до смерти или как нам всем тут…? Может, ты еще у него спросишь, что у них было с Люлей сто лет тому назад, когда маме не спалось, и она злобно шаталась по окрестностям Лю — Блё? Хрен тебе лысый, ничего ты больше никогда у него не спросишь, он умер пять лет назад, черт побери!!!!!! (бежит в дом, прибегает с телефоном, отрывает шнур с трубкой, кидает телефон и топчет его ногами)
Рута и Лиля бегут к сломанному телефону.
Рута пытается выдернуть телефон.
Лиля хватает Альберта за ноги.
Лиля. Что ты делаешь?
Альберт. Отойди от меня, коза!
Рута поднимает оторванную трубку. Отходит с трубкой, садится молча на стул.
Люля подбегает к Альберту.
Люля. Тихо, тихо… (гладит его)
Альберт отходит в сторону. Лиля и Люля пытаются сложить осколки телефона.
Люля. Вдребезги, (Лиле) принеси пакет.
Лиля бежит за пакетом.
Рута сидит в полной подавленности теребит трубку.
Рената подходит к ней.
Рената. Дай ее сюда. (пытается вынуть трубку из ее рук)
Рута сопротивляется. Прижимает трубку к груди.
Хербст Фогель встает и молча уходит.
Люля. (Альберту) Что ты наделал! Что ты наделал, глупенький.
Прибегает Лиля с пакетом, они складывают обломки телефона.
Лиля подходит к Руте.
Лиля. Мы его починим, мы обязательно починим.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ

Трагикомедия в двух действиях

Действующие лица:

Луара – старушка сто лет в обед
Нюра, сестра Луары – старушка сто лет в обед
Вика, студентка – общая внучка.
Рюрик – сын Луары, отец Вики, художник, просто гений
Бруша – с хриплым голосом без внутренних комплексов на поверхности.

Действие происходит в Москве в наши дни.

Действие первое

Сцена первая.

Квартира старушек, в комнате идеальный порядок. Две кровати, шкаф, старинное пианино, стол, на пианино большой портрет Льва Толстого, книжные полки с полным собранием Льва Николаевича, около пианино спортивный коврик. Утро, старушки в постелях.

Луара. Что ты там шуршишь, который час?

Нюра. Я что-то не пойму.

Луара. Не понимаешь, чего тогда шуршать?

Нюра. Извини, я думала, ты спишь.

Луара . Я и спала, пока это шур — шур не началось.

Нюра встает, натягивает халат.

Луара. Куда тебя несет?

Нюра. Вику надо кормить, я сегодня дежурная.

Луара. Пора с этим кончать, я ей вчера сказала, плов в холодильнике, есть котлеты, запеканка.

Нюра. А если она кукурузы захочет?

Луара. Захочет, кукурузы, я думаю все в ее силах, банку как-нибудь сообразит открыть.

Нюра. А почему именно сегодня?

Луара. Когда-то надо начинать, фу- ты, совсем сон отлетел, из-за твоей кукурузы, ну надо же кукурузы она захочет, может, ты ей бататов нажаришь?

Нюра. Каких бататов?

Луара. Потому что «престариум» не хочешь принимать.

Нюра. А причем тут?

Луара. Потому что мозг.

Нюра. Луар, десять часов! Мы проспали.

Луара. Я ничего не проспала, Нюра. У меня парикмахер в полвторого.

Нюра выбегает из комнаты стучит в дверь к Вике.

Нюра. Викуля, вставай скорее! Мы проспали, десять часов!

Вика. Ну, что там?

Нюра. Вставай! Ты слышишь?Тебе плов, котлетку или запеканку?

Вика. А какая, запеканка?

Нюра. Очень хорошая, вчера делала.

Вика. С изюмом?

Нюра. Да с изюмом, вкусненькая.

Вика. Неохота.

Нюра. Есть кукуруза в маленькой баночке, как ты любишь.

Вика. Ну, можно.

Нюра. Вставай скорее.

Забегает в комнату.

Нюра. Вот, как я говорила – кукуруза.

Луара. Просто дельфийский оракул.

Нюра. А мы с тобой запеканку, да?

Луара. Я еще не встаю.

Нюра. А что ты будешь делать?

Луара. Мечтать о том, кем я буду, когда вырасту большая.

Нюра. Я что-то не пойму… ты что не с той ноги встала?

Луара. Ни витаминов, ничего, вот результат, как говориться, на лице.

Нюра. Это ты сейчас к чему?

Луара. Какая нога, если я еще не встала?

В комнату заглядывает Вика

Вика. Ну и где твоя кукуруза?

Нюра. Сейчас, сейчас.

Луара. А где с добрым утром?

Вика. (скорчив рожу) С добрым утром!

Луара. Здрассте! Вика, кукуруза консервированная, как ей и положено находится в холодильнике на полке с овощами и фруктами. Ее надо взять в руки. Ты внимательно меня слушаешь? Следующий шаг: из ящика, где лежат вилки и ножи, достается открывалка. Банка открывается аккуратно, так, чтобы не запачкать скатерть на столе! Содержимое перекладывается в тарелку. Действие третье – тарелка, предварительно прикрытая пленкой, которая находится в шкафчике около плиты, ставится в СВЧ и включается на одну минуту.

Вика. Что это за геноцид?

Нюра. Сейчас я помогу.

Луара. Не смей! Мне кажется, девушка в восемнадцать лет, студентка, уже межу прочим, способна выполнить эти действия без помощи немощной дряхлой бабки. ( Вике) Вперед. И дверь прикрой мне надо одеться.

Вика хлопает дверью.

Нюра. Луар, ты перегибаешь, может, конечно, я не понимаю, но так сразу…
Луара. Не понимаешь, так молчи, если не сразу, тогда вообще никогда. Ногти она себе полировать по три часа может, макияжи – фигуяжи делает, а банку открыть ей слабо, тут открывальщики нужны, прислуга.

Луара встает, надевает тренировочный костюм.

Нюра. Я Рюрику всегда завтраки…

Луара. Вот я и говорю, мозг у тебя умер. Причем тут Рюрик? Где корыто, где вода? А кстати, где мой хула-хуп?

Нюра. Я не брала.

Луара. В этом я не сомневаюсь! Я в смысле, не видела ли ты его?

Нюра. Вчера тут лежал.

Луара. А сегодня взял и убежал?

Нюра. Пойду у Вики узнаю.

Луара. Пусть все сама делает, не лезь.

Нюра кивает, выходит.

Луара включает магнитофон, вставляет диск. Звучит Штраус «Голубой Дунай». Луара начинает плавно под музыку делать наклоны.
Нюра входит на кухню.
Вика сидит за столом курит и пьет кофе.

Нюра. Викуля, ты что?

Вика. Ну что еще?

Нюра. Ты уже натощак куришь?

Вика. И что?

Нюра. Брось эту гадость. Я сейчас быстренько кукурузу разогрею.

Вика. Я уже опаздываю.

Допивает кофе, гасит бычок встает.

Нюра. Господи! Что же это такое? Я что-то вообще ничего не пойму.

Вика. И не парься, не всем дано.

Нюра. Ты сегодня до каких?

Вика. А тебе что с этого? Ты что хочешь узнать?

Нюра. Весь день голодная, куришь.

Вика. Поехали! Как меня это все задрало!

Нюра. Сейчас бутерброд сделаю, будешь?

Вика. А удод ей бу — бу — бу, бутерброд жрать не буду.

Нюра. Викуль, ты обруча Луариного не видела?

Вика. Новые песни о старом?

Нюра. Я что-то не пойму.

Вика. Достал меня этот гребаный обруч!

Нюра. Как это?

Вика. Я его на кусочки порезала.

Нюра. Зачем?

Вика. Инсталляцию хотела забабахать.

Нюра. Что? Куда забабахать?

Вика. Ты что, Нюр, следователь или прокурор? Что ты прицепилась? Ну, хотела я… тьфу, ну что тебе объяснять и…

Нюра. И?

Вика. Срань получилась.

Нюра. Как же ты без разрешения?

Вика. И ты туда же! Ну, беги, стучи, Луаре! К моему приходу сколотите крест.
Нюра. Это еще к чему?

Вика. Чтобы меня распять.

Появляется Луара

Луара. Ну что тут?

Вика. К нам приехал ревизор, блин.

Луара. Ты не видел мой хула-хуп?

Вика. Я его вместо кукурузы съела! Встает, выходит.

Луара. Ну, все в порядке, справилась без бабушки малютка?

Нюра вздыхает.

Луара. Что ты, как на похоронах?

Нюра. Ничего она не ела, курить стала натощак.

Луара. Сама себя наказывает.

Нюра. Ложится поздно, у компьютера сидит, курит, мне кажется, попивает теперь и питание.

Луара. Теперь с компьютером тоже все.
Нюра. Как это?

Луара. Я на курсы записалась и вечером буду на нем сама.

Нюра. На какие курсы?

Луара. На брокерские.

Нюра. Это я что-то не пойму.

Луара. А что понимать? Не хочу всю оставшуюся жизнь в нищете прозябать, ты как хочешь, а я дудки, надоело.

Нюра. Почему прозябать? Квартиру мою сдаем, пенсия.
Луара. Квартира твоя. Тебе же лучше будет. Если хочешь, можешь съезжать на свою квартиру, и на пенсию пельтюхаться. Тебе же все равно. Тебя же ничего не интересует. Ты как старая перечница сидишь ля- ля- ля.

Нюра. Мы и есть старые перечницы, разве нет?

Луара. За себя говори. Что за всех-то? Привыкла жить в совке, все мы, мы…

Нюра. А кофе мы будем пить, или теперь тоже по-новому, каждый сам по себе?
Луара. Зачем все так грубо влоб? Кофе выпьем.

Нюра. Это тебе когда в голову- то пришло?

Луара. С новым инструктором ЛФК вчера разговорились. Он, кстати, мне кажется, на меня глаз положил: « Так у вас Луара Викентьевна хорошо получается растяжка!» Он мне все по полкам разложил. Очень перспективно.

Нюра. А сколько ему лет?

Луара. Ну, какое это имеет отношение к делу?

Нюра. Я о глазе?

Луара. Глаз голубой, тело молодое, дух бодрый.

Нюра. И что теперь?

Луара. Будем вместе на брокерские курсы ходить.

Нюра. Я одна не справлюсь.

Луара. С чем?

Нюра. С Викой. У нее же теперь институт.

Луара. Вот именно. Ты сама все сказала. Хватит нянчиться.

Нюра. А как же?

Луара. Поживешь для себя, не хочешь по новому, хоть книги читай.

Нюра. Так я всегда вроде….
Луара. Вроде! Что ты там читаешь?

Нюра. Ну, слава богу, книг достаточно.

Луара. Ты пойди, сходи в книжный магазин и посмотри, между прочим, кроме твоего Толстого, еще за последнее время кое — какие книги появились.

Нюра. Привычка.

Луара. Отвыкай.

Нюра. Мемуары мои.

Луара. Людей не смеши, кому это сейчас нужно? Кого интересуют все эти старые были-небылицы?

Нюра. Я не знала, что теперь все отменяется.

Луара. Можешь пойти у парадного сесть! Там все по- старому. Платочек напялить не забудь! Только боюсь, там бабульки все помоложе тебя будут и тоже тебя не поймут. Ты им про Каренину, они тебе про Буренину и пальчиком у головы покрутят. Ну ладно, я пошла.

Нюра. Ты же к полвторого в парикмахерскую?

Луара. Я еще в магазин хочу зайти, брюки посмотреть.

Нюра. К обеду-то вернешься?

Луара. Там видно будет.

Выходит.

Нюра. Что там ей видно? И на ровном месте…дальше можешь уматывать. Может действительно пора? Наверное, все имеет свой конец, даже уроки в школе… а что она еще дите-дитем, и главное – мне совсем это не трудно.

Хлопает дверь.

Нюра. Вот дверью хлопнула, ни до свиданья, ни будь здорова. Ну и пусть, какое к шуту здоровье?

Начинает мыть чашки.
Звонок в дверь.

Нюра. Забыла что-то, и ключ тоже. Иду, иду, а мне еще про этот, как его старпериум каждый день.

Открывает дверь. На пороге Рюрик.

Нюра. Ой, Рюрик! Ты маму встретил?

Рюрик. Нет, не встретил никого. Мимо проходил и такая идея возникла…

Нюра. Заходи, кушать будешь?

Рюрик в плаще проходит на кухню.

Нюра. Может разденешься? ( Пытается снять с него плащ)

Рюрик. Так хорошо, оставь. Тут искал концепцию и все пока на витальном уровне.

Нюра. Есть котлетки, пюре морсику или чай?

Рюрик. Или чай, спросили у буддийского монаха. Он шварк чашку, смеется. Чай все равно остался чаем, на ментальном, конечно, уровне. А на каком еще?

Нюра ставит чайник, кладет на сковороду котлету, пюре.

Рюрик. Старушка такая беспомощная стоит на переходе, ноги дрожат и тут я. И слезы из глаз, и жалость. Перевел ее через дорогу. Она дрожит. Я тоже. И Будда всплыл. Как он эту старость увидал и плакал.

Нюра. Как ты Рюрик? Как у тебя дела?

Рюрик. Был на похоронах одного товарища.

Нюра. Это кого же?

Рюрик. Ты его не знаешь. Я тоже практически, но надо было поддержать. Сама понимаешь, там родня. Грустно на это все смотреть, слезы и такое одиночество, смерть.

Нюра. Да. Луара решила Викушку к самостоятельности приучать, чтобы она сама завтракала. Тут у нас…
Рюрик. Я на поминках так хорошо сказал. Слезы на глазах, растрогался. Я сейчас как-то восприимчив стал. Смотрю телевизор, фильм там старый « Был месяц май», и глаза застилает. Потом уже реву как белуга, в преддверии…

Нюра. Чего?

Рюрик. Завари крепкого чаю, Нюра, меня сейчас мысль посетила.

Нюра. Какая же?

Рюрик. Вот я мотив искал, а он под носом у меня бултыхался.

Нюра. Да что ты говоришь?!

Рюрик. Вот грусть, непонимание, отчаяние и смерть. Бывает же?

Нюра. Конечно.

Рюрик. И какой-то трепет, вибрация, но это слишком вербально, а тут в эмоциональном плане и энергетика, такая крепкая энергетика.

Нюра подает Рюрику котлеты с пюре, нарезает огурец, наливает в чашку чай.

Нюра. Если соли не хватает, солонка на столе.

Рюрик с удовольствием поедает котлету.

Рюрик. (с полным ртом) Глубинность какая-то развилась, такое понимание всего, всего на тонком клеточном, практически, уровне. Даже не клеточном, тут ядерные дела. Суть, смысл-смысла. И я как ангел над землей и слезы. Не радости, а жалости. И каждая травиночка, вот этой своей фактурой проникает в сердце.

Нюра. Сейчас у Викушки сложный период. Только поступила, в институт. Надо подстраиваться, это уже не школа. Я считаю, что тут жесткость не подходит. Надо потихоньку.

Рюрик. Да, само собой.

Нюра. А Луара говорит, что нечего и лучше пусть сразу привыкает.

Рюрик. Конечно, пусть сразу привыкает.

Нюра. Так может ступор возникнуть или еще, я только этого…

Рюрик. Ступор это нехорошо. Не надо. Зачем ступор?

Нюра. Вот и я о том же. Все лучше в мягкой форме. Пусть сначала так, а потом уж… а Луара говорит: « Ковать, ковать и не лезть».

Рюрик. Ковать на огненной наковальне.

Нюра. Вот я что-то не пойму.

Рюрик. Беглым взглядом, окинув это все, я понял, что торопиться не надо.

Нюра. И мне так кажется.

Рюрик. Буду, хоть месяц, хоть год сидеть и все сложится. Идеи не приходят так спонтанно. Сейчас уже что-то другое промелькнуло. На вербальном уровне это даже не выскажешь. Чуйка, ее разбередить, растормошить надо. Всего себя раздергать до предела, до самой сердцевины.

Нюра. Еще покушаешь или чаю?

Рюрик. Да. Налей еще мне, Нюра крепенького чайку, раз такой у нас с тобой разговор пошел по душам.

Нюра наливает еще чаю.

Нюра. Я за Луару волнуюсь. «Гангстерские» курсы какие-то. Как бы чего не вышло. Какой-то инструктор ее надоумил. Убежала сломя голову, сама не своя.

Рюрик. Убежит – прибежит.

Нюра. Не девочки мы уже.

Рюрик. Под сенью девушек в цвету, а Околесников такая гадина, мразь, приходил ко мне в мастерскую с полгода назад, тур-сюр, глаза по углам. Мало того, что всю мою энергетику высосал, как пылесосом, он еще идеи спер! Я-то все как на духу. Начал ему и это, и то – на чистом глазу. Он с девками какими-то студентками притащился для отвода глаз, вроде в гости. Вчера на выставке смотрю, ну все спер, все, о чем я говорил. И сто раз себе повторяю: « Не надо вслух! Всё материализуется! Все вампирят страшно!

Нюра. Ты сейчас рисуешь?

Рюрик. Хожу, похаживаю, смотрю на все и жду.Накопливаю немыслимыми усилиями. Начинаю концентрироваться.

Нюра. А ты можешь здесь начать концентрироваться? Придет Викуша, поговорите. Что ей старухи? А ты так легонько без нажима расспроси. Скажи о курении. Кожа испортится или еще, ну ты же можешь. Я мешать не буду. Может морсику тебе налить?

Рюрик. И все эти придурки, все эти народные художники и академики допрыгаются у меня.

Нюра. Так ты поговоришь?

Рюрик. Не дождутся!

Нюра. С Викушкой.

Рюрик. С Викушкой – кукушкой… пойду я Нюра, потопаю, погребусь. «Ветерок удаленький, дождик маленький», все они – международные козлы рогоупорные.

Встает, выходит в прихожую

Нюра. Рюрик, а денежки у тебя есть?

Рюрик. Дай рублей триста. Потом верну.

Нюра. (достает из сумки кошелек, дает деньги) Сочтемся.

Рюрик уходит, хлопая дверью.

Нюра. Ну, что же – в спортивный магазин за обручем. Обед есть, а хлеба нет….

Сцена вторая

Вечер. У дверей художественного института Вика пудрит нос, прихорашивается, поправляет прическу, достает из сумочки сигареты, закуривает. Открывается дверь, появляется Бруша с длинными волосами, в длинном черном плаще, с раскрашенным белым лицом, с черной папкой подмышкой.

Бруша. Ну, вот!

Вика с интересом смотрит на Брушу.

Бруша. Угостишь цигаркой, а то так есть охота, что срочно надо покурить.

Вика, молча, протягивает пачку.

Бруша. И огниво, пожалуйста, если не затруднит, а то у меня пламя все вышло.

Вика достает зажигалку из сумочки.

Бруша. Спасибо, подруга – человечный человек.

Вика внимательно смотрит на Брушу.

Бруша. Я Бруша – красивые уши.Ты новенькая первенький курсик?

Вика кивает.

Бруша. Разговариваешь с людьми или брезгуешь?

Вика кивает.

Бруша. И то и другое, но первое с трудом, а второе превалирует над первым,так, что челюсть сводит. Очень хорошо это понимаю. Как звать тебя, принцесса?

Вика. Вика.

Бруша. Я вот, что думаю, Вика, что-то все так утомило. Несмотря на то, что дождя нет, и погода налаживается, осадок остается.

Вика. Сто пудов.

Бруша. Ты на какое отделение подалась?

Вика. На текстиль.

Бруша. О- о-о!
Вика. А что?

Бруша. Ничего, ничего, главное не расчесывать и потихоньку может зарубцеваться.

Вика. Вот, и я смотрю, что-то мерзотно. Не успели начать уже придирки по полной: « Это не то, то не это!» А ты на каком?

Бруша. Мы пошли на дизайн и горько, горько об этом пожалели. Пришлось вот так в траур разодеться. А так у меня хорошая белая пушистость и никакой конины.

Вика ржет.

Бруша. А кому сейчас легко?

Вика. Ничего не делают за такой прикид?

Бруша. А что они мне сделают? Терпят, но нос воротят. Мне все равно.

Вика. Готика?

Бруша. Хочется выглядеть гламурненько.

Вика. Ты с ними тусуешься?

Бруша. С кем?

Вика. С готами.

Бруша. Нее, это чисто образ.

Вика. А предки хавают?

Бруша. Пивка хочешь?

Вика. Всегда.

Бруша достает из кармана плаща бутылку.

Бруша. Все самое необходимое ношу с собой во избежание непредвиденных обстоятельств.

Сшибает пробку о ручку двери. Протягивает бутылку Вике.

Вика. Круто. ( Пьет)
Бруша. И так со всеми остановками и по всем пунктам приходится в уединении грести вдали от берега, а подплывая к причалу, каждый раз обнаруживать перед глазами картинку Репина« Не ждали». Маленький глоток, подруга.

Вика. Ты о чем?

Бруша. Прошу по-человечески не выпивать все пиво. Но если жажда тебя душит, можешь выпить до дна. Мне не жалко.

Вика протягивает Бруше бутылку.

Бруша. Какие планы на сегодня?

Вика. Не знаю.

Бруша. Вышивать крестом не хочется. Стирка по пятницам, готовка на пасху. В прошлом месяце был кинотеатр– не покатило. Наркоту я не ем. С друзьями поболтать, но их нет. Остается – заниматься, что тоже исключено, так как в начале года я никогда этого не делаю. У меня есть свои твердые жизненные принципы.

Вика. Какие?

Бруша. Откладывать все! За отложенное тебе уже ничего не будет. Можно конечно погулять, но зачем? Гулять нужно с толком.

Вика. Как это?

Бруша. Берешь толк и гуляешь.

Вика. Прикалываешься?

Бруша. Да. Хочешь вместе? Если нет, я без обид мимо проскачу.

Вика. Я домой собиралась, надо еще к папашке в мастерскую за планшетом зарулить.

Бруша. К папаше в мастерскую? И ты молчала о такой чудной возможности?

Вика. Там реально говнисто.

Бруша. Папа – художник?

Вика. Типа того.

Бруша. Здорово!

Вика. Пойдем, но там безпонтово.

Бруша. Заманчиво.

Вика. Прикола не будет, хотя…

Бруша. До такой степени все запущенно?

Вика. По самые ухи непробиваем.

Бруша. Иногда в этом что-то есть.

Вика. Я тебя умоляю! Папаша натуральный козел с большой буквы «К»

Бруша. Люблю большие буквы.

Вика. В плохом смысле этого слова.

Бруша. Ну, не знаю тогда.

Вика. Ладно, почапали!

Идут по тротуару, поддевая ногами листву.

Бруша. Далеко это?

Вика. Нет, тут рядом мосховские мастерские знаешь?
Бруша. Прелестное место с крысиными норами, заваленными до упора мусором, и всякими фекалиями а в центре вместо матки художник сидит и ушами шевелит, глазки пучит, ручки крючит, носиком сопит, членик теребит, а на стенках срань весит.

Вика. Ну, я же говорила.

Бруша. Иногда бывает…

Вика. Не тот словарь.
Бруша. Он бухает?

Вика. Ессественно.

Бруша. У меня и такого нет.

Вика. На фиг нужен?

Бруша. Чтобы было для порядку.

Вика. Мне бы лучше мамку.

Бруша. Нету?

Вика. В Америку свалила.

Бруша. Давно?

Вика. Я вообще ее не помню. Что-то смутное. Я – неудачный опыт. Так, проба пера. Мама родная сходу просекла – не сложилось. Взяла и подбросила и больше ни слуху, ни духу. Я даже не знаю, где она живет.

Бруша. Ты же сказала в Америке.

Вика. Америка большая.

Бруша. Она тебя подбросила папану?

Вика. Ты что, у него, где сядешь, там и слезешь. Ему вообще на все наплевать. Вроде доброе дело сделал, устроил меня сюда. Такая забота. А на самом деле они с нашим зав-кафедрой вместе учились и денег не надо платить. Меня только забыл спросить, хочу я, не хочу?

Бруша. А ты не хотела?

Вика. Нет.

Бруша. Почему?

Вика. Я художников ненавижу.

Бруша. Как это?

Вика. С детства насмотрелась. Сволочи и придурки! От них на расстоянии надо держаться! Лучше на очень большом, типа в Америке.

Бруша. Ты одна живешь?

Вика. Нет, с бабками.

Бруша. У тебя еще и бабки есть?

Вика. Да.

Бруша. Так это же хорошо?

Вика. Лучше, конечно, чем с папочкой. С ним я бы давно сдохла. Бабки рассказывали, что один раз отправили его со мной погулять. Я еще в коляске лежала. Он меня в парке забыл. С бабками, конечно, но…

Бруша. Что?

Вика. Они меня не видят.

Бруша. Как это?

Вика. Они кого-то другого себе представляют.

Бруша. Кого?

Вика. Есть такой одеколон «One man show»

Бруша. Не понимаю.

Вика. Один мужчина показывает.

Бруша. И?

Вика. Мой одеколон называется «Одна девушка показывает», а у тебя предки кто?

Бруша. Бизнес – маман.

Вика. Вот это класс.

Бруша. Позволь с тобой не согласится.

Вика. Да?

Бруша. Мы уже подгребаем к норам. Он в каком отсеке прячется?

Вика. Вон тот подъезд.

Входят в подъезд стучат в дверь мастерской.

Бруша. Он там?

Вика. Должен быть, если, конечно не на похоронах.

Бруша. Кто-то умер?

Вика. Практически каждый день мрут, как мухи.

Бруша. Родня?

Вика. Да все, кому не лень. Похороны – папашино хобби. Он плакальщик профессионал.

Голос Рюрика из-за двери.

Рюрик. Кто там? Открыто.

Вика. Welcome to дурка!( входит)

Рюрик, зевая, поднимается с дивана.

Вика. Это я.

Рюрик. Викушка – кукушка

Бруша. И Бруша.

Рюрик. Я вот тут думал, как все складывается. Сегодня был на похоронах.

Вика. С новым годом, с новым счастьем! Я за планшетом, там, в углу валялся. Где он?

Рюрик. Вы учитесь вместе?

Вика. Учимся вместе, а живем пока врозь.

Рюрик. Я – Рюрик, а вы Бру…?

Бруша. Бруша.

Вика роется, ищет планшет.

Рюрик. Садитесь Бруша, присаживайтесь. Я тут закрутился. Работы посмотрите. Это старые, когда я был примерно вашего возраста. Вам сколько лет?
Бруша. Так примерно, что-то вроде того.

Вика. Ты куда планшет девал?

Рюрик. Тогда мы в поиске все были. Воплощали кое — что, иногда даже… вы любите формализм?

Бруша. Формализм – мое кредо.

Вика. (Бруше) Ты так фильтруй по времени. Мы ненадолго, лучше не углубляй. ( Рюрику) Я что-то не догоняю. Ты, что на похороны его берешь, мух отгонять?

Рюрик. Водочки хотите?

Вика. Вот с этого надо было начинать, а то формализмом нас кормишь.

Рюрик. Тут у меня осталось, купил помянуть….

Вика. Давай временно закроем эту тему, а то меня вырвет.

Рюрик достает из шкафчика у кровати початую бутылку.

Рюрик. А рюмочка у меня одна. Из чашечек будете?

Вика. Можно и из чашечек! Наливай!

Рюрик. На закуску тут огурчик и печенье. Бруша, красивое имя, очень вам подходит.
Бруша. Мне тоже нравится.

Рюрик наливает в чашки водку.

Рюрик. Предлагаю помянуть…

Вика. Нее, так дело не пойдет!

Рюрик. Тогда за искусство, с точки зрения высот, так, сказать творчества и глубинного проникновения, это может…

Вика. А просто без пафоса нельзя?

Рюрик (выпивает, пододвигается ближе к Бруше) Скажи, тебе что-нибудь здесь приглянулось?

Бруша. Конечно, чашечки миленькие и водка хорошая.

Вика. Водка- дерьмо.

Рюрик. А я тебе приглянулся?

Вика. Ой, я не могу.

Рюрик. А как тебе эти? (показывая на работы на стене)

Бруша. Вы хотите по-честному или мне надо подольститься?

Рюрик. А тебе, как хочется?

Бруша. По-честному долго объяснять.

Рюрик. А мы разве торопимся?

Вика. Вообще-то да.

Рюрик. А Брушенька молчит, ты Викушка можешь идти, а нам и так хорошо.

Бруша. А вот этого не надо. Это я не люблю.

Рюрик. Ух, мы какие.

Бруша. По честному мне они вообще никак. Только без обид, вы же сами спросили.
Рюрик. Люблю честных и скромных. Дай я тебя поцелую, Брушечка!

Бруша (отстраняется) А новенькое что-нибудь у вас есть?

Рюрик. Работаю, работаю, думаю, осмысляю. Идеи крутятся. Вот положил бы я тебя на этот диванчик, раздел, драпировочку кинул и так лиссернул бы, как ты на это посмотришь?

Бруша. Без энтузиазма.

Вика гыгыкает.

Рюрик. Почему? Думаешь неинтересно?

Бруша. Опять по- честному?

Рюрик. Ну-ка!

Бруша. Я вообще об этом не думаю.

Рюрик. А что же блуждает в этой миленькой головке?

Вика. Тьфу, не могу, (Бруше) я тебя предупреждала.

Рюрик. Викушка, что ты там наговорила?

Вика. Ничего, просто я тоже очень честная.

Рюрик наливает еще водки. Все выпивают.

Рюрик. У меня такая энергетика, направляющая определенную силу и даже, можно сказать, мощь ударного порядка, с конкретными характеристиками . Это всегда очень актуально, как ты понимаешь.

Бруша. Мощь и порядок?
Рюрик. А на вербальном уровне… пододвинься поближе.

Вика. Дядя Рюрик хочет рассказать тебе, Бруша, что кушают на обед крокодилы.

Бруша. Да, все у вас на словах. Это ясно. Стоит только на работы взглянуть.

Рюрик. Вот у нас кто кусается. Главное Бруша никуда не торопиться, сконцентрироваться, сублимироваться, а потом ритмично шагово, этак прыг- скок (целует Брушу)

Вика. Сейчас сдохну.

Рюрик. Мне сейчас такая идея в голову пришла.

Бруша. Сиюминутное прозрение?

Вика. Сиюсекундное.

Рюрик. Оставайся сегодня у меня.

Вика. Я???

Рюрик (Бруше) Как ты думаешь?

Бруша. Предложение интересное.

Рюрик. Значит, да?

Бруша. Исключительно нет.

Рюрик. Это почему же?

Бруша. Мама не разрешает.

Рюрик. Брось трепаться!
Бруша. Она мне не велела оставаться на ночь в мастерских с папами подруг, это неприлично, подруги обидятся. ( Закуривает сигарету.)

Вика громко ржет.

Рюрик. Чушь, какая! ( Вике) Что тебя так веселит?

Вика. Все.

Рюрик. Что это все???
Вика. Как в цирке тигриный хвост в полоску виляет, кончик темненький, шерсть гладкая до блеска, искрится, желтая, черная, желтая, черная, а на уме сожрать первого, кто попадется.

Рюрик Я же говорил, у меня тут аура в мастерской, сразу концепты рождаются, вот ты прямо выдала! Тут и динамика, и социальность.Хоть бери, да делай.

Вика. Ну и делай.

Рюрик. Я вот, что сейчас сделаю (наливает водку в чашки) ( Бруше) давай на брудершафт?

Бруша. Я вообще-то не по этому делу.

Вика. Отчаливаем! Такая скукотка!

Рюрик. Иди, тебя никто не насилует.

Вика. Опасаюсь.

Бруша. И зря.

Рюрик. А что ты хочешь?
Бруша. Ложитесь на диван. Раздеваться не обязательно. А я вас лиссерну.

Рюрик. Шутишь?

Вика. Класс, браво!

Бруша (Вике) А ты будешь?

Вика. Ну, ты даешь!

Бруша. А зачем еще мастерские нужны? Трепаться и дома можно. Правда, дядя Рюрик?

Рюрик. Конечно, зайка.

Бруша. Бумага есть?

Рюрик. Какая?

Бруша. Да, хоть какая, но лучше не туалетная.

Рюрик встает, ищет в папках, достает листки.

Рюрик. Эти подойдут?

Бруша. Сойдут.

Рюрик. А мне что делать?

Вика. Снять штаны и бегать.
Бруша. Ложиться не обязательно, лучше сидя. Садитесь и расслабьтесь.

Рюрик неуверенно усаживается, улыбается.

Бруша (Вике) Ты будешь?

Вика. Я пока посмотрю.

Бруша. О.К.(ходит по мастерской, насвистывает)

Рюрик. Дверь запереть?

Бруша. Ничего на эту тему сказать не могу. Мне кажется, в этом нет необходимости, если только конечно это не на энергетическом уровне. Вы обычно как поступаете?

Рюрик. Запираю.

Вика. А что жрачки больше нет, кроме этих тухлых огурцов?

Рюрик встает с дивана, запирает дверь.

Рюрик. Яблоко.

Вика. Давай сюда.

Бруша. (Вике) Смотри тараканы в уголку свили маленький домик с терраской, зонтик от пыли поставили и за столиком в карты играют.

Вика. Где?

Бруша. Подойди.

Вика. Планшет. Как он спрятался, поросенок.

Бруша. Вышел на мой свист. Можно им временно воспользоваться?

Вика. Конечно, а где тараканы?

Бруша. Спать легли натощак.

Рюрик. Ну что?

Бруша. Gust a moment!

Достает из кармана кнопки, карандаш, ластик, накалывает лист на планшет

Бруша. ( Рюрику) Голову чуть в бок, пожалуйста. ( Рисует портрет)

Вика. (стоя у Бруши за спиной) Круто!

Бруша быстро, залихватски заканчивает набросок, снимает лист с планшета.

Рюрик. Ну-ка, ну-ка, покажи. Что же я у тебя таким старым получился, неказистым?

Вика. А ты такой и есть, ваще-е, класс похож и глазки эти масленые, и ухмылка! Ну ты даешь!

Рюрик. Тут я не спорю, но слишком…

Вика. Ничего не слишком. Тютелька в тютельку.

Рюрик. Я предлагаю…

Вика. Сыграть в «бандурас».

Рюрик. Как это?

Вика. Задумай число.

Рюрик. Любое?

Вика. Абсолютно.

Рюрик. Ну?

Вика. Задумал?

Рюрик. Да.

Вика. Какое у тебя число?

Рюрик. Надо его сказать?

Вика. Конечно, мы уже играем.
Рюрик. Ну, 49.

Вика. У меня 50. Я выиграла.

Рюрик. И что теперь?

Вика. Ты проиграл и должен выполнить мое желание.

Рюрик. Мы так не договаривались.

Вика. Мы играем.

Рюрик. Какое еще желание?

Вика. Иди в сортир, пукни, хрюкни и досчитай до сорока девяти.

Рюрик. Викуля!

Вика. (Бруше) Ну, скажи ему,что надо все по-честному.

Бруша. Честность превыше всего!

Рюрик. Ох, молодежь. ( Встает, выходит)

Вика. (кричит вдогонку) И, чур, не жульничать. (Бруше шепотом) Как достал! Валим отсюда, по – быстрому! Бери планшет.

Подходит к щитку, вывинчивает пробки.

В темноте Вика. Здравствуй жопа, новый год! Сюрпрайз.
Уходят.

Сцена третья

Ночь, Квартира старушек. Луара сидит у компьютера, Нюра за письменным столом пишет на листах.

Нюра. (откладывает ручку, звонит по телефону) Нет, невозможно. Ну что же это такое? Уже ночь на дворе. Сначала она недоступна была, теперь никто не отвечает.

Луара. Тут все ясно как днем.

Нюра. Что?
Луара. Простая арифметика.

Нюра. Как это?

Луара. Валюта котировки является знаменателем, а базовая валюта – числителем. Когда числитель растет, базовая валюта усиливает свои позиции и становится дороже. Когда числитель уменьшается, базовая валюта ослабляет свои позиции и становится дешевле.

Нюра. Первый час ночи, а ее нет.

Луара. Придет, не маленькая.

Нюра. Как это у тебя стало получаться?

Луара. Тренируюсь, изучаю новые правила.

Нюра. И как по новым правилам теперь?

Луара. Все четко, есть, конечно, исключения, например фунт стерлингов по отношению к которому доллар по-прежнему является валютой котировки.

Нюра. Ну, подожди, я что-то волнуюсь, пора предпринять, нужно ….

Луара. Руководствоваться интуицией. С анализом долго возиться, а интуиция меня никогда не подводит.

Нюра. Интуитивно я ничего плохого не чувствую, но поздно очень…

Луара. Для принятия решений нужно использовать собственную стратегию, которая может строиться на фундаментальном, техническом анализе или интуиции, а также на их комбинации, вот видишь.

Нюра. Может в милицию позвонить?

Луара встает, подходит к Нюре.

Луара. Панику пороть не надо! Что ты как курица квохчешь? Сиди, пиши свои писаки, расслабляйся. Сделай глубокий вдох и на выдохе, хааа.

Нюра вдыхает, выдыхает, ха, ха, ха.

Луара. Ты необучаемая. Один раз выдох. Что это за ха, ха, ха?

Нюра. Пойду, посмотрю.

Луара. Куда ты пойдешь? У двери, что ли ляжешь? Тебе надо хоть раз в неделю ходить к Валерию на ЛФК. Он сегодня, кстати, очень оценил мою прическу: «Луара Викентьевна»,– говорит,– « вы, как солнышко», и улыбка у него такая обаятельная, зубы беленькие, по-моему свои, всегда со вкусом одет. Тренировочный костюм у него темно- синий, трикотаж плотный, коленки не вытянуты. Так элегантно. На курсы пришел в костюмчике, и как мне нравится, не галстук, а водолазочка бежевая.

Нюра. Может, Рюрику позвонишь?

Луара. Не хочу, на ночь, глядя, настроение хорошее портить.

Нюра. Я позвоню.

Луара. И что это тебе даст? В лучшем случае он скажет: « ничего не знаю», в худшем, ты сама все знаешь… я считаю великим, просто несказанным счастьем и Божьим проведением и хорошим его, Бога расположением ко мне, ведь это в страшном сне не присниться если бы…

Нюра. Что?

Луара. Если бы он жил с нами здесь…. я каждый вечер благодарю МОСХ, прямо про себя проговариваю, кстати, Валерий научил. Я так говорю: «Спасибо тебе, незабвенный МОСХ за то, что ты дал моему бездарному сыну мастерскую, и я не должна лицезреть его каждый день дома, он на Борисова отдаленно похож, такое же обаяние.

Нюра. Рюрик?

Луара. Причем тут Рюрик? Валерий.

Нюра. Уже первый час, надо…

Луара. Посижу еще посмотрю стратегии, консервативная точно нет, а вот во
Фьючерсной и умеренной надо еще покопаться.

Луара садится за компьютер.

Луара. Так, так предполагает включение в портфель большей доли рискованных долевых инструментов – причем, не только акций голубых фишек, но также акций компаний второго эшелона, потенциал роста по которым зачастую более высок.

Нюра вскакивает.

Нюра. Вот, кажется, открывает дверь.

Луара. А что я тебе говорила? Сядь! Не смей бежать! Пусть сама подойдет и все объяснит. А мы послушаем. Возьми ручку и пиши.

Нюра. Что писать?

Луара. Ну, что ты там пишешь, помню, я еще молодушкой была, Лев Толстой под гусли пел мне: «Ла, ла, ла….»

Из коридора голоса Вики и Бруши.

Вика. Брось планшет сюда.

Бруша. Натоптали мы тут.

Вика. Возьми тапки.

Луара. Виктория, зайди!

Вика. Блин. Я думала, они уже дрыхнут.

Вика и Бруша появляются в комнате старушек.

Вика. Это Бруша. Мы вместе учимся.

Луара. Ты знаешь который час?

Вика. Примерно.

Луара. Где ты была?

Вика. Занималась, грызла….

Луара. Интересно, чем ты занималась до-полпервого ночи. Что ты там грызла? ( Смотрит на Брушу) Плакать не собираетесь в данную минуту?

Бруша. А что нужно?

Луара. Вам, я так понимаю, всегда нужно.

Бруша. Почему?

Луара. (Нюре) Я про таких в интернете читала, эти как их Эму. Чуть что плачут и вены режут.

Нюра. Голодные?

Вика. А ты как думаешь? Весь день у станка! Приходим, а тут гестапо.

Бруша. Я не ЭМО, это просто так.

Луара. Просто так ничего не бывает. Здоровье испорчено: хрипы и сипы! Кашель, наверное, чахоточный?

Бруша. Пока вроде ничего такого.

Луара. Это пока.

Вика. Ужин будет или как?

Нюра. Конечно.

Вика. Я в ванную, а ты там разогрей. (Бруше) Сейчас все будет.

Луара. Давай, Нюра, на старт! Теперь по ночам у нас будут ужины при свечах с панками.

Бруша. Я уже ухожу.

Нюра. Идем, деточка. Ты плащик-то сними.

Луара. Ну, слава богу, нашла себе занятие: плащик сними, баночку консервную в носу поправь, татуировка запылилась (погружается в компьютер)
Нюра и Бруша выходят на кухню.

Нюра. Садись. Есть солянка, правда для супа поздновато, курица, овощное соте, компот.

Бруша. Спасибо.

Нюра. За что спасибо-то? Ты на Луару не смотри, не было вас долго, мы и … курочка очень хорошая, цыпленок.

Бруша. Я…

Нюра. Не стесняйся.

Бруша. Я мяса не ем.

Нюра. Я тоже не ем. Для нас с тобой есть овощное соте, сырники, хлебушек, мед есть. Вике курицу сейчас подогрею. Она долго в ванной сидит, так что можем сейчас начать. Я что-то не расслышала, как тебя зовут?

Бруша. Бруша.

Нюра. А я Нюра. Вы в одной группе с Викой?

Бруша. Нет, я на третьем курсе.

Нюра суетится, накладывает, разогревает.

Бруша. Я хлеб могу нарезать.

Нюра. Только не обрежься. Я ножик сегодня наточила.

Бруша. Постараюсь.

Нюра. Когда я была в твоем возрасте, тоже любила вычурно одеваться, правда, сложно с этим тогда было, но что-то удумывали, перешивали. Луара, кстати, тоже, а потом …

Бруша. Что?

Нюра. Поступила в консерваторию и, ну тебе, наверное, не интересно. Ты кушай.( накладывает полную тарелку)

Бруша. Вы учились в консерватории?

Нюра. Да, деточка, но это все было так давно. Сырники можно сахаром присыпать. Сметаной тебе полить?

Бруша. Вы пели?

Нюра. Нет, я заканчивала, как пианистка.

Бруша. Выступали?
Нюра. Я концертмейстером работала. Кадушкины, как говориться, года.
Бруша. Вы сказали, потом.

Нюра. Разве?

Бруша. Любили наряжаться, а потом….

Нюра. У меня был замечательный педагог Гольденвейзер…
Я сейчас как раз об этом пишу.

Бруша. Вы пишете?
Нюра. Ну, это громко сказано. Так записываю кое-что, вспоминаю.

Бруша. Интересно.

Появляется Вика, в халате, после ванной.

Вика. А где еда?

Нюра. Садись, курица, помидорчики.

Вика. ( Бруше) Ну что, загрузка прошла по полной?

Бруша. Общаемся.

Вика. Ты не заморачивайся.

Бруша. Интересно, Нюра тут мне…

Вика. Нюра любит сказки на ночь. Сейчас должно лечение начаться, типа, руки мой, не кури, ни к чему не подходи, в наше время, ла — лайла, и потом на конька своего, тут уже тетеревом, часами: жена его Софья Андреевна, обратно, любила поесть, босая она не ходила, хранила дворянскую часть.

Нюра. Есть лимон к чаю, хотите?

Вика. А ты здесь всю ночь собираешься или как?

Нюра. Нет, сейчас вам налью.

Появляется Луара.

Луара. Прелестно! Ночные посиделки.( Вике) Теперь так будешь наряжаться?( глядя на Брушу)

Вика. А тебе-то, каким боком?

Луара. Я же тебя не кормлю, не пою. Меня это, конечно, не касается.

Вика. И что мне теперь застрелиться, сами говорили – институт, а теперь куском попрекаете.

Нюра. Кто тебя попрекает, Викуша, зачем ты?

Вика. Я, собственно говоря, вообще могу хоть завтра отсюда отвалить.

Нюра. Брось! Чай остынет. Пей, давай.

Луара. И куда же, интересно, ты собираешься?

Вика. Найду.

Луара. Всякие находки в жизни бывают, конечно, но тут я сомневаюсь.

Вика. А мне на твои сомнения около птицы.

Луара. А птица тут причем?

Вика. Дословный перевод с английского, near bird.
Луара. Тогда, вперед!

Нюра. (Луаре) Выпей чайку с медом.

Луара. Тоже мне утешительница – воспитатель.

Нюра. Садись.

Бруша. Спасибо. ( встает).

Вика. А куда ты спешишь?

Бруша. Пора.

Вика. Оставайся.

Бруша .(Нюре) Овощи вкуснющие.

Луара. (отхлебывая чай) Несмотря на все эти штуки, рудименты присутствуют.
Бруша. Как это?

Луара. Остатки элементарного воспитания.

Бруша. Это само собой как-то выходит.

Луара. Не у всех.

Нюра. Куда же ты пойдешь? Поздно очень, родители, наверное, волнуются. Может, позвонишь?

Бруша. Все в порядке.

Луара. У них все всегда в порядке.

Бруша. Мать в Самаре.

Луара. Чем она занимается?

Бруша. Бизнес, инвестиции там…

Луара. А отец?

Бруша. Отца нет.

Луара. В этом проблема. Необходим отец, крепкая рука.

Вика. Круто завернула. Про руки, я просто тащусь. Вот у моего папаши ручки, что надо за все цепляются.

Луара. Может прекратишь?

Вика. Что ты все время лезешь? Раздирает?

Нюра. Вика. Что с тобой?

Вика. Достали!!!

Бруша встает.

Бруша. Спасибо, до свидания. ( выходит)

Вика. Гнилью воняет.

Луара. А ты не дыши.

Вика. И не буду! (кричит Бруше) Подожди я с тобой.

Нюра. Ты куда?

Вика. Отваливаю, сидите, хрюкайте друг на друга.

Луара. Хамло.

Вика. Да пошла ты!

Нюра. Вика, детка!

Вика. Конфетка. ( Выходит, из коридора поет)– не жди меня мама, хорошего сына. (Бруше) планшет возьми.

Хлопает дверью.

Сцена четвертая

Узкая комната в общаге. Две кровати, все завалено планшетами, одеждой, на табуретке стаканы, пустая бутылка, открытая консервная банка, огромная банка с бычками, из банки валит дым, на полу чайник.
Вика сидит на кровати. Бруша заливает банку с бычками водой из чайника.

Вика. Этот твой сосед Леха совсем мудак?

Бруша. Если бы совсем был, кровать тебе бы не уступил.

Вика. Я не могу тут спать.

Бруша. На моей ляжешь.

Вика. А разница?

Бруша. Ну, в общем, да.

Вика. А что квартиру нельзя снять?

Бруша. Можно. Дорого только.

Вика. У тебя же маман.
Бруша. Я не беру у нее денег.

Вика. А сортир где?

Бруша. По коридору, в конце.

Вика. Кашма-ар, крысы есть?

Бруша. Тут все есть. Все, что хочешь.

Вика. И клопы?

Бруша. Вот этим похвастаться не могу.

Вика. Пойду, прошвырнусь. там хоть двери запираются?

Бруша. Тебя проводить?

Вика. Доберусь как-нибудь, я же не инвалид?

Выходит. Из Викиной куртки звонит надрывно мобильный телефон. Перестает, потом опять начинает звонить.
Бруша выглядывает в коридор, закрывает дверь, звонок не прекращается. Бруша берет трубку.

Бруша. Нюра, это вы? Да, Бруша. Все в порядке. Мы черчение делаем. Нет, она вышла в туалет. За что спасибо? Спокойной ночи.

Появляется Вика. Заходит в комнату с размаху плюхается на кровать

Вика. Зверюшник какой-то. Можно так жить?

Бруша. Зато рукомойник прямо в апартаменте. ( показывает на висящий рукомойник с тазом.)
Вика. Сильно.

Бруша. Мое изобретение. Горячая вода поступает из чайника.

Вика. А как вода для нагрева поступает в чайник?

Бруша. Тут еще есть недоработки. За холодной приходится в сортир. Я хочу бочку найти, тогда, процесс упростится.

Вика. А где ты проекты делаешь?
Бруша. Ты прямо на моем рабочем месте сидишь.

Вика. На кровати что — ли?

Бруша. Иногда на полу.

Вика. Как можно на кровати чертить?

Бруша. Легко.

Вика. Тебе все легко, а мне завтра начерталку сдавать.

Бруша. Я тебе сделаю.
Вика. Там до жопы: разрезы, тени.

Бруша. Фигня. Ложись, я умоюсь и потом по-быстрому все начерчу.

Вика. Нужен отец, тоже мне.

Бруша. Это ты о чем?

Вика. Луара вещала, она, видишь ли, сомневается, что мне где-то место найдется. Воспитатель! Что- то она с папашей-упырем не хочет под одной крышей находиться. Воспитала уже – высший класс! Здорово мы его. Гад реагирует на любой движущийся объект. Диплодок.

Бруша. Как это?

Вика. Сразу видно, что ты с ними не жил.

Бруша. С кем?

Вика. С диплодоками. Ни в чем не разбираются. И самое главное, им кажется, что они жизнь знают. Сдохнуть!

Бруша вытирает лицо полотенцем, завязывает волосы в хвост

Вика. А в гриме тебе прикольнее. Так ты, вообще, самый обыкновенный.

Бруша. Ночью у меня представление заканчивается.

Вика. Жаль, я думала все наоборот.

Бруша. Ложись, спи.
Вика. Мог бы, для порядку поприставать.

Бруша. У меня другие порядки.

Вика. Ты что, гей реально?

Бруша. Нет.

Вика. Тогда в чем базар?

Бруша. Нет базара.

Вика. Я тебе не нравлюсь?

Бруша. Нравишься.

Вика. Не стоит?

Бруша. Все в порядке.

Вика. Что-то мне так не кажется.

Бруша. Какие там разрезы чертить? (накалывает лист ватмана на планшет)

Вика. Если ты не гей и у тебя стоит, тогда в чем проблема?

Бруша. Нет у меня проблемы, это у тебя проблема.

Вика. Как это?

Бруша. Спи, давай!

Вика. Ты же сам говорил, что плывешь по течению.

Бруша. Не было такого.

Вика. Как же? «Куда – то плыли, веслами гребли».

Бруша. Я говорил: «Когда приплыли, никто не ждал»

Вика. Ты вообще спал с девушками?

Бруша. Куб в шар и разрезать или наоборот?

Вика. Шар в куб и тени.

Бруша берет циркуль, угольник, линейку, быстро начинает чертить сидя на полу.

Вика. Накурено, топор можно вешать.

Бруша. Открой форточку.

Вика. Я же лежу. Где последовательность? То спи, то форточку открой!

Бруша встает, открывает форточку. С улицы слышен хохот, крики, хлопушки громко врубается музыка, свист, ор.

Вика. Люди тусят, веселятся.

Бруша. Хочешь, иди.

Вика. Что я одна, что ли потащусь туда?

Бруша. Я с ними не общаюсь.

Вика. А с кем?

Бруша. Ни с кем.

Вика. Ты не трахаешься, не тусишь, одеваешься готом, но не гот. Что ты делаешь?

Бруша. Тебе начерталку. Кстати, готово.

Вика. Ты тоже меня дурой набитой считаешь?

Бруша. А кто еще тебя дурой считает?

Вика. Который сейчас час?

Бруша. Пять утра.

Вика. Успеешь еще вздремнуть на своей кроватке.( встает)

Бруша. Ты куда?

Вика. Отчаливаю к родному берегу. Метро уже открылось.
Бруша. Она не волнуется, я с ней разговаривал.

Вика. С кем?

Бруша. С Нюрой.

Вика. Как это?

Бруша. Она звонила, я сказал, что мы занимаемся, все в порядке.

Вика. Ты сказал!?

Бруша. Ты в туалет пошла, телефон разрывался, я понял…

Вика. Что ты понял!?

Бруша. Что это она. Посмотрел– Нюрка .

Вика. Нарочно или меня прикалываешь?

Бруша. Ты о чем?

Вика. Ты действительно с ней разговаривал?

Бруша. Я же тебе говорю. Ты, что не понимаешь?

Вика. Я все понимаю, прекрати со мной так разговаривать!!!

Бруша. Она с ума сходила.

Вика. Я думала ты мой друг. А ты и вашим и нашим.

Бруша. А что в этом такого?

Вика. Для всех хорошеньким хочешь быть?Я-то думала, что ты….

Бруша. Что?

Вика. Что ты реальный.

Бруша. Извини.

Вика. Ножкой еще шаркни, тьфу, гадость какая. Я только одного не пойму, зачем ты тогда рядишься так?
Бруша. Как?

Вика. Тебе прикидик другой надо, этот не в кассу. Крылышки привяжи, нимбик картоночный и лечи всех.

Бруша. Всех не вылечишь.

Вика. А меня вообще не надо.

Бруша. А что тебе надо?

Вика. Пошел ты! Я валю отсюда, а ты сиди в своем отстое!

Вика вскакивает, хватает телефон.

Бруша. Вот твой планшет с начерталкой.

Вика. Думаешь, скажу, подавись им, оставлю, хрен тебе, давай.

Бруша. На здоровье.

Вика. Ты тоже не кашляй!

Вика хлопает дверью.

Бруша. ( вдогонку) Куртку возьми.

Действие второе

Сцена пятая

Квартира старушек. Утро. Нюра на кухне варит кофе, появляется Луара.

Луара. Что ты опять этот старый варишь? Я же купила хороший, дорогой кофе.

Нюра. Тут еще осталось.

Луара. И что? Ты что вечно собираешься жить? Потома не будет.

Нюра. Сейчас сварю тебе хороший, дорогой.

Луара. А ты?

Нюра. Я могу и этот выпить.

Луара. Вот твоя проблема. Ты себя не любишь. Мне Валерий вчера объяснял.

Нюра. Что?

Луара. Не надо грести!

Нюра. В каком смысле?

Луара. Вот ты с этими завтраками для Вики. А теперь как по маслу. Сама, оказывается, может и нервы в порядке.

Нюра. У кого?

Луара. У всех.

Нюра. Наверное.

Луара. Сегодня идем в кафе.

Нюра. Мы?
Луара. Я с Валерием после фитнеса. Закажем карпаччо с салатом из трюфелей, Chateauneuf-du-Pape, блинчики «Сюзетт»

Нюра. А карпаччо, шатуанеф дю папе и сюзетт это что?

Луара. Эстетика и вкус.

Нюра. Он тебя пригласил?

Луара. Я его пригласила. Первые успехи на брокерской ниве. На кафе, на новую куртку Вике. Я ей сказала, пусть с песцовой опушкой на капюшоне купит. Она меня после этой акции, бабушкой назвала. Так прямо и сказала: «Спасибо, бабушка!» Тебе тоже дать могу, немного осталось. Купи, что-нибудь новое себе.

Нюра. Спасибо, у меня вроде все есть.

Луара. Пусть еще будет.

Нюра. Да как-то ни к чему.

Луара. Как хочешь.
Нюра. Ты что обиделась?

Луара. Даже и не думала, мы теперь живем в свободной стране, и никто никого не заставляет.

Нюра аккуратно складывает свои рукописи и книги, ставит чашки, наливает кофе.

Нюра. Я вчера в дневниках Толстого читала.

Луара. Кто о чем, а вшивый о бане.Что там, в дневниках, « ей рано нравилось карпаччо, оно ей заменяло все…»?

Нюра. Как это?

Луара. Оставим! Что ты вчера читала?

Нюра. Лёв Николаевич пишет, что тяжело человеку, связанному массой невидимых связей с предыдущей жизнью, порвать с минувшим.

Луара. А тебя никто не заставляет рвать, просто невозможно все время в этом твоем минувшем пребывать.

Нюра. Наверное, ты, как всегда права. Иногда хочется…

Луара. Вот и я о том же. Возьми денег! Сходи, купи хоть что-нибудь.

Нюра. Хорошо, хорошо.

Раздается звонок в дверь. Нюра идет открывать. Нюра и Рюрик появляются на кухне.

Нюра. Рюрик, плащ сними. Давай я повешу его.

Рюрик. Я на похороны.

Луара. Рановато. Мы еще собираемся пожить. Да Нюра?

Нюра. Садись, Рюрик. Есть бигус, винегрет, кофе хороший,дорогой.

Рюрик. Сегодня будем хоронить одного приятеля.

Нюра. Кого же?
Рюрик. Ты не знаешь. Сейчас шел, так снег повалил и белым саваном укрыл эту исстрадавшуюся, истоптанную землю. Я, глядя на все это, ощутил тонкость, практически, хрупкость нити бытия, всю его мимолетность и трансцендентность, так сказать …

Луара. У меня идея.

Нюра. Какая?

Луара. Надо эти ваши нити связать. Ты талдычишь о них, Рюрик уняться не может. Вам надо вместе на похороны ходить ( Рюрику) Твой график Нюра, конечно, не потянет, а два, ну три раза в неделю вполне. Букеты за мой счет, так и быть. И главное есть в этом колоссальные преимущества для вас обоих.

Рюрик. Это ты о чем?

Луара. Нюра будет на людях. Она там сможет постоянно на закуску рассказывать о смерти Льва Николаевича. Очень актуально и к месту получится, а у тебя, наконец-то освободится несколько дней в неделю для работы. Вот и вся трансцендентность.

Рюрик. Мне сейчас вот какая мысль в голову забрела.

Луара. Нука?
Рюрик. Трансцендентность! Здесь также надо быть осторожнее. Есть трансцендентность — и трансцендентность. Есть трансцендентность, которая уничтожает или отрицает всякое отношение между опытом и трансцендентным и включает в себя дуализм…

Луара. Бог ты мой!

Рюрик. Тот, кто говорит, что мой Бог — это фантом диалектики противоположностей моей мысли, совершает две ошибки: одну грубее другой.

Луара. Я не вижу никакого дуализма, все очень цельно.

Рюрик. Как это?

Луара. Бессмысленность твоего существования. От этого словесный понос с этой, якобы псевдо философией, и якобы какими-то глубокими пространными познаниями.

Рюрик. Не я ли всегда говорил, что не в том месте, в котором находятся познания и которым они должны быть ограничены в следовании друг за другом, и определены во времени, и доступны приращению: сначала менее, а затем более пространные; не в том месте следует искать мысль, которую нельзя представить во временной истории, потому, что она вечна.

Луара. Ну, достаточно, я уже сыта. ( Встает)

Нюра. Ты куда?

Луара. Сначала на ЛФК, потом, ты сама знаешь. А вам я советую держаться ближе к жизненным реалиям. Вдвоем на похоронах будет намного веселее. Деньги я тебе оставила в конверте, там в комнате.

Встает, выходит.

Нюра. (накладывает в тарелку бигус) Рюрик покушай, какой — то ты весь взъерошенный.

Рюрик. Да, Нюр, жизнь все время ерошит и мысли, мысли.

Нюра. Ну, ничего, все потихоньку утрясется, я тоже в последнее время что-то много думаю, вот с тобой хочу посоветоваться. ( Берет стопку рукописей )

Рюрик. Все буквально со мной хотят советоваться, а потом, когда я начинаю объяснять, углубляюсь, получается просто отсос энергетики.

Нюра. Мне тут трудно говорить. Я плохо в этом разбираюсь… и ну, как ты думаешь, стоит мне продолжать свои воспоминания или это действительно уже никому не может пригодиться? Сейчас время у меня как-то много образовалось. Вика выросла. Я ей совсем без надобности стала, тут все понятно, старуха со своими советами только раздражает, Луара… у Луары, слава богу, все хорошо, я зря волновалась, тоже уже на воду дую. ( Кладет рукопись на стол) Ты кушай, кушай это я так …Кофейку?
Рюрик. (быстро доедая бигус, запихивая кусок хлеба в рот) Вот кофейку не успею. Засиделся тут, пора, пора ….люди ждут. Я речь должен сказать у гроба. Да, кстати, у тебя не будет рублей пятьсот? Потом верну.

Нюра. Конечно, деточка! Ты знаешь…

В это время раздается звонок в дверь.

Нюра. Сейчас, одну минуточку.

Идет открывать.
Из коридора Нюра .Бруша! Что-то случилось? А Вика где?

Бруша. Все в порядке. Вика куртку забыла. Вот.
( протягивает Нюре) .

Нюра. Заходи, заходи. Снимай плащ, иди на кухню, деточка. Я сейчас.

Бруша заходит на кухню.

Рюрик. Что я вижу, какие люди, Бруша!

Бруша. Здравствуйте!

Рюрик. Что за официоз? Можно просто сказать: « Привет, Рюрик!»

Бруша. Привет, Рюрик!

Рюрик. Ну вот, совсем другое дело! Как жизнь молодая?

Бруша. Нормально.

Рюрик. А почему такая сухость, Брушенька? Складывается такое впечатление, что возникла некая обида. Это не хорошо.

Бруша. А на что обижаться?

Рюрик. Вот и я думаю, не можешь же ты обижаться, что я, как полный идиот, сидел в темноте, в сортире. Кстати, зачем вы пробки выбросили?

Бруша. По глупости.

Рюрик. А я совсем даже и не сержусь. Молодо – зелено. Ну, так что Бруша?

Бруша. Извините.

Рюрик. Маловато будет.

Бруша. Извините, пожалуйста.

Рюрик. Ты знаешь, Бруша, что грехи нужно искупать?

Бруша. Догадываюсь.

Рюрик. Мне нравится твоя смышленость. Ну, так что, Бруша?

Бруша. Даже не знаю, что предложить, вы, конечно, уже купили новые пробки?
Рюрик. Я предлагаю тебе заглянуть в мастерскую, и там за рюмочкой чая, я бы продемонстрировал тебе новые пробки. Что скажешь?

Появляется Нюра с конвертом.

Нюра. Вот, Рюрик, возьми.

Рюрик. (берет конверт, быстро засовывает его в карман пиджака, смотрит на часы) Время-то, время. Надо бежать. Без меня не начнут. А потом, после всех этих дел и сует я вернусь к себе в мастерскую и включу свет.

Нюра. Да, сейчас так рано темнеет.

Рюрик. ( Бруше) И совсем, совсем попозже, когда выпит чай,( подмигивает) а за окошком валит снег можно свет выключить. Вы ведь это любите?

Нюра. (Бруше) Вы знакомы с Рюриком Николаевичем?

Бруша. Мне кажется, Рюрик Николаевич принимает меня за что-то другое.

Рюрик. Побегу, поскачу,( Поет) « Приходите к нам на огонек, пела скрипка ласково и та-ааак не-ееежно…»

Уходит.

Нюра. Есть винегрет, котлетки морковные.

Бруша. Спасибо. Я ненадолго.

Нюра. Покушай, а я чайку сейчас заварю. Луара купила какой-то удивительный мед, хвойный. Мы его сейчас с тобой попробуем.

(отодвигает рукописи на край стола)

Бруша. Спасибо.

Нюра. За что, деточка? (накладывает винегрет) Тебе две или три котлетки разогреть?

Бруша. Одной хватит.

Нюра. Они совсем крошечные, положу три. Садись, в уголок.

Бруша садится, локтем задевает рукопись, бумаги падают на пол.

Бруша. Вот я – растяпа.

Нюра. Ничего страшного, деточка.

Бруша. (поднимает с пола бумаги, складывает, читает) Всем известна необычайная восприимчивость Льва Николаевича к музыке. Ваш учитель?

Нюра. Нет, моего учителя звали Александр Борисович, Лев Николаевич это Толстой. Александр Борисович был его младшим другом, часто бывал в их доме, в шахматы с ним играл.

Бруша. Ну, надо же! Мне почему-то никогда в голову не приходило, что это все так близко по времени.

Нюра. Для меня через Александра Борисовича Лев Николаевич просвечивает как живой.

Бруша. И что Лев Николаевич?

Нюра. Он говорил: « Люблю музыку больше всех искусств, мне всего труднее было бы расстаться с теми чувствами, которые она во мне вызывает»
Бруша. Интересно, какую музыку любил Толстой?
Нюра. Шопена, он часто говорил: «Шопен в музыке – то же, что Пушкин в поэзии.

Бруша. Кому говорил?

Нюра. Александру Борисовичу.

Бруша. А зачем Толстому нужно было расставаться с музыкой?

Нюра. Тебя, слава богу, пока не волнуют эти мысли, они приходят в другом возрасте.

Бруша. Почему же?

Нюра. Сейчас я тебе кое-что прочту, у тебя есть еще время?

Бруша. Да, конечно.

Нюра открывает книгу.

Нюра. Из дневника Александра Борисовича, на твой вопрос.
«Куда все это ушло? Широкая яснополянская жизнь, пикники, гитара, балалайка, десятки гостей, светлый Лев Николаевич у себя за работой, думами или книжкой или неожиданно повеселевший и бодро- юный… Дивные прогулки в чудесной Засеке, прогулки верхом; этот чудесный бесконечный лес … Запах Ясной, молодость, бодрость, вера в свои силы! Где это все?

Бруша. Если там было так хорошо, зачем он ушел?

Нюра. Чтобы пожить в уединении и тиши последние дни…

Бруша. Он ведь, умер в дороге?

Нюра. Поздней, холодной осенью 1910, ночью, тайно от семьи, Лев Николаевич, покинул Ясную Поляну. Дорога оказалась для него непосильной: в пути он заболел и вынужден был сойти с поезда на маленькой железнодорожной станции Астапово. И там, в доме начальника станции он провел последние семь дней своей жизни. А знаешь, кто объявил о его смерти?

Бруша. Кто?

Нюра. Александр Борисович, он в форточку сказал это страшное слово.

Бруша. Какое?

Нюра. «Скончался»

Бруша. А его родня?

Нюра. Лев Николаевич и об этом написал.

Бруша. Что?

Нюра. Если мира нет в семьях даже из нескольких человек, как может быть мир в семье многомиллионного человечества?

Бруша. А где это Астапово?
Нюра. Липецкая область, между Богоявленском и Ельцом, теперь она называется «Лев Толстой»

Бруша. Вы будете публиковать свои воспоминания?

Нюра. Не знаю, надо еще доделать, потом как-то это все перепечатать, почерк у меня не очень, трудно разобрать.

Бруша. Нормальный почерк, хотите, я отпечатаю вам?

Нюра. Спасибо, деточка, но зачем тебе столько времени попусту тратить?

Бруша. Почему попусту?

Нюра. Поживем, увидим, еще надо дописать, я, правда, уже знаю, что будет в конце.

Бруша. Что?

Нюра. Хочу закончить словами из дневника Льва Николаевича. «Смотрел на прелестный солнечный закат. В нагромождённых облаках просвет, и там, как красный неправильный уголь, солнце. Всё это над лесом, рожью. Радостно. И подумал: нет, этот мир не шутка, не юдоль испытания только и перехода в мир лучший, вечный, а это один из вечных миров, который прекрасен, радостен и который мы не только можем, но и должны сделать прекраснее и радостнее для живущих с нами и для тех, кто после нас будет жить в нём»

Бруша. А можно, я посижу здесь, почитаю? (берет рукопись)

Нюра. Конечно, деточка, сколько хочешь, а мне надо в магазин сбегать, в спортивный, ищу, ищу хула-хуп для Луары, сказали в этом, в мастере спорта есть. А ты сиди, сиди, тут чаек, хлеб, мед тебе понравился?
Бруша. Очень!
Нюра. Вот и хорошо, кушай!
Выходит.

Из коридора кричит Если будешь уходить, просто захлопни дверь.

Сцена шестая

Вечереет, на кухне Бруша откладывает рукопись, смотрит на часы, зажигает свет и начинает мыть за собой посуду. Внезапно появляется Вика.

Вика. Ты что здесь делаешь???
Бруша. Чашку мою.

Вика. Какого черта?

Бруша. Ты куртку забыла, я принес.

Вика. Что ты врешь? Какая куртка, ты, что в институт ее приволочь не мог?

Бруша. Ты же туда не ходишь.

Вика. А тебе какое дело?

Бруша. Да, в общем-то, вот и решил домой тебе занести, холодно уже.

Вика. Какая доброта! А дверь отмычкой открыл?

Бруша. Меня Нюра впустила.

Вика. И ты, типа, теперь по хозяйству тут? А Нюрка в комнате с топором в башке валяется, пока ты чашечки отмываешь, и столик тряпочкой протираешь?

Бруша. Что ты мелишь? Она в магазин ушла.

Вика. Круто, вот так приходишь домой, а тут уже совсем другой базар.

Бруша. Я сейчас уйду, не парься.

Вика. А я и не парюсь, чего мне париться, я просто тащусь.

Бруша. По поводу?

Вика. Какой ты проныра, просто без мыла в жопу. Конечно, в сраной общаге хреново, но не до такой, же степени?

Бруша. Что ты бесишься, я же сказал, что уже ухожу, я ничего не украл.

Вика. А почему я тебе должна верить, чучело огородное?

Бруша. Ну, обыщи меня.

Вика. Ты эти чернушные слезы себе на роже нарисовал, чтобы Нюрку разжалобить?

Бруша. Зачем ты?

Вика. Что в точку попала?

Бруша. Нюра мне рассказывала…

Вика. Нюра ему тут рассказывает, прелесть какая, ты так к ней подлизываешься, чтобы что?

Бруша. Прекрати!

Вика. Чего-ооо?

Бруша. Ты не понимаешь!

Вика. Ну, ты реальная гадина! Нашел дуру! Я все понимаю! А знаешь, что я ей скажу?
Бруша. Что?

Вика. Мне и слезки себе рисовать не придется! И придумывать ничего не надо! Я просто в своем глубоком горе прошепчу, что ты мерзотный пидер – двустволка и наркоман! Мне придется ей рассказать, что в мастерской у папаши вы меня водкой накачивали до невменяемого состояния, потом папаша тебя трахнул, а ночью в общаге ты оргию закатил и меня как козу выдрал! И еще, как я со всей дури оттуда бежала, забыв куртку.

Бруша. Это все?

Вика. Нееет! Это я так начну, а потом, я расскажу, как по глупости тебе проболталась, о том, что Луара деньги стала зарабатывать и хранит их дома, а ты – реальный наркоман хочешь их украсть себе на наркоту!

Появляется Нюра.

Нюра. Ну вот, там тоже таких нет, есть легкие, мне сказали в «Детском мире», завтра съезжу.

Вика. Ты о чем?

Нюра. Сейчас деточка я тебя покормлю, только переоденусь, есть щи, голубцы. ( Бруше) Я подумала, если тебе не трудно, конечно, может кусочек отпечатать, самое начало.

Бруша. Конечно. Я завтра же принесу.
Нюра. Ну, это не к спеху, как получится.

Вика. Что там у вас получится?

Нюра. Сейчас, сейчас.

Выходит.
Бруша. (берет часть рукописи) Ты можешь все представление перенести на завтра?

Вика. Зачем? Не надо откладывать на завтра то, что отложил на сегодня.

Бруша. Точно. Есть правда одно «Но».

Вика. Какое еще?

Бруша. У тебя будет время на подготовку, и все получится круче. А я завтра обязательно приду, отпечатаю Нюре, принесу, и тут ты по полной. Как тебе такое предложение?

Вика. Ты, типа самый умный?

Появляется Нюра.

Нюра. Ну, вот сейчас покормлю вас, для Бруши у нас…

Вика. Есть гнилые груши.

Бруша. Спасибо, Нюра, я пойду, (показывает кусок рукописи) завтра принесу.

Вика. Балдею, как некоторые крутиться умеют, просто тащусь.
Нюра. Викуша!

Бруша. Спасибо за все, до скорого. ( Вике) не провожай меня, я найду дорогу и без меня не начинай, опять весь кайф себе обломаешь.

Нюра. Завернуть тебе с собой котлетки?

Бруша. Спасибо, не надо.

Выходит. Вика достает из кармана MP3 плеер, напяливает наушники. Нюра открывает холодильник, достает котлеты, кладет их в пакет, бежит за Брушей.
В коридоре.

Нюра. Возьми, потом покушаешь.

Бруша. Спасибо, не стоит.

Нюра. Бери, бери, плащик застегни, ветер на улице, шапки то у тебя нет
что — ли?

Хлопает дверь.
Звонит телефон.

Нюра. Иду, иду. ( Берет трубку) Да, да, да. Не может такого быть? Как же? Вы уверены? Мне ее подруга сказала, что она сегодня была. Черненькая, Бруша, фамилии я не знаю, со старшего курса. Как это? Я что-то не пойму. Нет, Бруша, в плащике таком черном, личико белой пудрой присыпано и слезки нарисованы, серьги в ушах. Как же так?

Нюра в растерянности заходит на кухню.

Нюра. Вика!
Вика сидит в наушниках, курит.

Нюра. Вика!

Вика вытаскивает один наушник.

Вика. Ну, что-о?

Нюра. Из деканата звонили, ты, что бросила институт?

Вика. И что?

Нюра. Нет, погоди.

Вика. Хватит!

Нюра. Как же так?

Вика. Так же как.

Нюра. А куда ты ходишь?

Вика. На кудыкину гору, собирать помидоры!
Нюра. Что у вас с ним?

Вика. С кем еще?

Нюра. С Брушей твоим?

Вика. Он не мой, а твой, ты с ним носишься, а он, межу прочим, наркоман, постоянно на игле сидит и мне предлагает.

Нюра. А где вы деньги берете?

Вика. Крадем.

Нюра. Ты сейчас шутишь?

Вика. А ты вообще фишку рубишь?

Нюра. Тогда тебя нужно срочно к врачу вести.

Вика. А зачем? Ты сейчас меня лечить будешь.

Нюра. Я не верю.

Вика. А этому придурку верила, котлетки в карман совала.

Нюра. Это, просто в голове не укладывается.

Вика. Не укладывается в твои тупые теории? А что ты так кипятишься?
Твой Толстой не парился, срал на всех, балдел и другим велел. Все хочешь добренькой быть, чтобы никто к тебе подкопаться не мог, типа вот я какая, зайчиковая, а на самом деле ты просто натуральная ханжа, ты пустельга никчемная, папашу моего растила, круто у тебя вышло – реальный мудак получился, пишешь пургометство всякое. Что ты можешь написать? Руководство по воспитанию козлов?
( берет в руки рукопись, читает, начинает ржать) – «Борьба со злом посредством насилия недопустима, поскольку люди по-разному определяют зло», а когда меня мать бросила, ты как это определяла, как добро или как зло? И за все годы ни одной открытки, она, наверное, даже не помнит, когда у меня день рождения, а отцу вообще на меня насрать, это, как – добро или зло? Или если тебя не касается, то никак и не определяется? Давай проверим? Мне самой по приколу будет посмотреть как ты зло, на тебя направленное воспримешь!
( рвет страницу, смотрит на Нюру)

Нюра. Что с тобой, детка?

Вика. Что маловато будет? А так? (В ярости раздирает страницы, швыряет их на пол)

На пороге кухни появляется Луара.

Луара. Дверь в квартиру желательно запирать! ( Нюре) Сидели с Валерием в кафе, и тут его, как прорвало, начал на жену бочки катить. А мне, почему-то казалось, что он одинокий. ( Вике) Куртку купила?

Вика и Нюра молчат.

Луара. Что тут у вас происходит?

Вика. Да пошли вы все! (выходит, хлопает кухонной дверью)

Нюра. Она бросила институт.

Луара. Чудесно! Ну что ж хозяин — барин! А ты из солидарности решила порвать свою писанину (смотрит на разорванные листы)

Нюра подбирает листы, кидает их в мусорное ведро.

Луара. Не хочет учиться, пусть на работу идет, насиловать не будем, это я думаю тебе объяснять не надо.Она куртку купила?

Нюра. Нет, старая нашлась.

Луара. И где же она была?

Нюра. Ты видела, что Бруша парень?

Луара. Какой он парень? Недоразумение, чучело, только ты перед отбросами можешь бисер метать.
Нюра. Мне так не кажется.

Луара. Ну, конечно, ты у нас психолог-надомник, знаток человеческих душ.
Я вообще не понимаю, как можно так жить, в этой страшной дремучести, в иллюзиях. Казалось, не казалось! Всю жизнь умные книги читала, а так ничего и не поняла!

Нюра. Я что-то за Вику так волнуюсь.

Луара. Абсолютная деструктивность. А по- простому куриная глупость.

Нюра. Наверное.

Луара. Надо меньше кудахтать и хоть немного голову включать.

Нюра. А как?

Луара. Ну, что ты как маленькая, Нюр?

Нюра. Прости, я опять ничего не поняла.

Луара. Пора ее «отлучать»! Пусть живет, как знает! Денег я давать не буду, пусть сама попрыгает, а то, как гадить, так мы горазды, а потом, как твой Толстой – пустите в монастырь, а уже поздно, поезд ушел.

Нюра. Ты права, «поезд ушел, насыпь черна, где я дорогу впотьмах раздобуду, неузнаваемая сторона, хоть я и сутки только отсюда…»
Луара. Только давай без этой патетики на ночь. Устала – ложись, а я посижу, проверю свои лимитные ордера.

Сцена седьмая

Квартира старушек. В кухне на стуле раскрытая коробка с лекарствами, на столе немытая посуда. Луара разговаривает по телефону.

Луара. А я вам что говорю!!! Это вы мне говорите??? А для чего вы там вообще сидите? Нет, я прекрасно понимаю! А у вас, что же сводок не поступает, что люди должны делать по таким вопросам? Как через три дня? Хорошо, я записываю, документы удостоверяющие личность. Я не могу найти ее паспорт, ах мой, описание, в какой форме? Может быть вызвано потерей памяти, да, да, господи, протезы, а причем тут зубные протезы? Извините, пожалуйста, да, записываю, верхняя и нижняя одежда, белье, какой там у нее круг общения, это очень старый человек, фотография у меня давнишняя. Да, поняла.

Появляется Вика.

Луара. А ты где шлялась?

Вика. В чем проблема?

Луара. Когда ты вышла из дома?
Вика. Приехали – разгружай, начался допрос с пристрастием.

Луара. Ты с утра Нюру видела?

Вика. Нет.

Луара. Это твоя чашка?

Вика. Я так поняла, тут у меня ничего своего нет.

Луара. Ты из этой пила кофе?

Вика. Ну, предположим.

Луара. Значит, она ничего не пила и не ела с утра.

Вика. А ты теперь каждый пук всех будешь отслеживать?

Луара. Куда она могла уйти?

Вика. Что шаг вправо, шаг влево – расстрел?

Луара. Не прикидывайся глупее, чем ты есть.

Вика. Кстати, есть, что-нибудь поесть?

Луара. В кровать она не ложилась.

Вика. А это ты откуда выяснила?

Луара. Что тут вчера происходило?

Вика. Ничего. Она таскалась за твоим хула-хупом.

Луара. И что?

Вика. Сказала, вроде в «Детский мир» поедет сегодня.

Луара. Что же она ночью туда поехала?

Вика. Слушай, откуда я знаю, что ты прицепилась?

Луара. Скажи, у тебя вообще что-то человеческое присутствует?

Вика. Нет! Ты сама говорила, я мутант.

Луара. Я в скорую звонила, в морги.

Вика. И как там?

Луара. Там никаких сведений нет, в милиции сказали через три дня заявление писать.
Вика. Какое еще заявление?

Луара. О пропавшей без вести.

Вика. Может прекратишь горячку пороть?

Луара. Конечно, ты вообще понять не можешь, а у нее мозг.

Вика. Мозг у нее в норме.

Луара. Который час?

Вика. Шесть.

Луара. Совсем уже темно. Пойди, посмотри, там, в комнате на пианино конверт с деньгами лежит?

Вика выходит.

Луара. Господи-и!

Вика возвращается.

Луара. Ну, что?

Вика. Нет там никакого конверта.

Луара. Ты внимательно смотрела?

Вика. Угу. Там только ее ключи.

Луара машинально складывает чашки в мойку, открывает шкаф под мойкой, смотрит, достает из ведра разорванные листы.

Луара. Мозг в норме, вчера сама не своя, все свои писания разорвала, это что, приступы рассеянного склероза?

Вика садится, закуривает сигарету.

Луара. Ты хоть форточку открой, смолишь тут, вонища какая.

Вика открывает форточку. Большими хлопьями из форточки летит на кухню снег. Луара расправляет смятый, оторванный лист, читает.

Луара. « Накануне смерти, говорю об этом. Прощайте, старайтесь успокоить мать, к которой я испытываю самое искреннее чувство сострадания и любви. Любящий вас отец Лев Толстой».
Вика тушит сигарету, незаметно пальцем подтирает слезу, шмыгает носом.

Раздается звонок в дверь.

Луара. Ну, слава богу! Иди, открой.

Вика бежит открывать. Луара капает в чашку валокордин.

Луара. Десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать…

На кухне появляется Рюрик за ним Вика.

Рюрик. Такой холод на кладбище. Просто весь окоченел. Глина эта сырая по гробу стучит: тук- тук- тук. Воронье слетелось: кар- кар-кар и тут мысль забрела, даже не мысль, а сразу целый концепт выстроился с характерной семиотической игрой в расторжение означающих и означаемых. И тут уже идеи, понятия, универсалии отвлеклись от предметов, с которыми их связывает наивно-реалистическое мировоззрение и образовали самодостаточную область, «эмпиреи» чистых знаков.

Луара. Прекрати кривляться!!!

Рюрик. Мамуля, все серьезно. Послушай, я тут даже записал, по ходу течения мысли.

Достает из кармана конверт, исписанный каракулями, читает.

Рюрик. Концепты парят поверх предметной эмпирики или избирательно сочетаются с объектами для демонстрации абсурдности бытия.

Луара. Где ты взял этот конверт?

Рюрик. А что, собственно говоря?

Луара. Откуда он у тебя?

Рюрик. Мне Нюра выдала в качестве небольшой поддержки.

Луара. Когда?

Рюрик. А в чем дело?

Луара. Когда она дала тебе этот конверт?

Рюрик. Вчера вечером.

Луара. Сколько там было денег?

Рюрик. Алгебра мышления, как правило, оперирует чистыми значимостями.

Вика. Ты, что не слышишь, тебя бабушка спрашивает?

Рюрик. Что происходит? Вы что белены объелись?

Вика. Сколько денег???

Рюрик. Три тысячи.

Луара. Да.

Вика. Значит денег у нее нет?

Луара. Если есть, то копейки.

Рюрик. Что вы лопочете?

Вика. Нюра пропала!

Рюрик. Куда пропала?

Луара. Что ты идиотские вопросы задаешь?

Рюрик. А сколько, кстати, ей лет?

Луара. Она старше меня на три года.

Рюрик. А тебе сколько?
Луара. Какое это имеет значение?

Рюрик. В таком возрасте… а вы смотрели завещания нет? Квартира — то ее…

Раздается звонок в дверь.

Вика. А ты все-таки редкостная мерзость! (бежит открывать)

На кухню заходят Вика и Бруша.

Луара. Только этого черного рыцаря печали нам здесь не хватало, и так тошно.

Бруша. Добрый вечер, я на минутку.

Луара. Ты не вовремя пришел.

Бруша. Что-то случилось?

Вика. Нюра!

Бруша. Что???

Рюрик. Нюра-Нюрочка!

Бруша. Что с ней?

Вика. Ушла, и до сих пор нет.

Бруша. Когда ушла?

Луара. Ночью.

Вика. Ты с ней вчера говорил, она что-то тебе…

Бруша. (смотрит на разорванные листы) А это что?

Вика. Это я.

Бруша. Когда?

Вика. Сразу после твоего ухода.

Рюрик. Я не понимаю, вы, что вместе спите?

Луара. Это единственное, что тебя волнует в данной ситуации?

Рюрик. Не надо так, мамуля, сбавь обороты.

Луара. Я вообще-то все сказала! Перед уходом не забудь положить на стол Нюрин конверт!

Рюрик. Хочешь почитать мои записи?

Луара. Хочу вернуть Нюрины деньги, конверт с поросячьей чушью мне вообще не нужен!

Рюрик. С каких это пор тебя стали беспокоить чужие деньги в чужом кармане, это же не интеллигентно, просто жлобство какое- то! Покойнице это бы не понравилось!

Луара. Замолчи!!!

Рюрик. Вот моя теория на практике, я всегда говорил, что деньги развращают, у тебя же их куры не клюют! Ты же их лопатой теперь гребешь на своей бирже! Три тысячи на похоронах погоды не сделают, говорю тебе как крупный эксперт.

Луара. Слушай, ты, эксперт!!!

Вика. Быстро положил деньги!

Рюрик. Ты, как с отцом разговариваешь, сыкуха!?

Луара. Не ори на нее!

Рюрик. Со своей дочерью я могу общаться, как пожелаю!

Луара. Пошел вон!

Рюрик. Твое тлетворное влияние…

Луара. Вон!!!
Рюрик. Я…

Луара. Свободен!!!

Рюрик гордо уходит. Хлопает дверь.
Вика начинает истерически смеяться, смех переходит в рыдания.
Луара капает валокордин.

Луара. Десять, одиннадцать, двенадцать, пей (протягивает Вике) пей!
Вика. (Большими глотками пьет) Горечь какая! Ну, почему все так?

Бруша. Водой запей.

Луара. (Бруше) Прикрой форточку, а то тут сугробы уже.

Бруша закрывает форточку.

Бруша. А какое сегодня число?

Луара. Двадцать девятое. А что?

Бруша. Значит, вчера было двадцать восьмое октября?

Луара. Логично.

Бруша. (смотрит на порванные листы) Это все можно восстановить, первую часть я отпечатал.

Луара. Покажи.

Бруша. Потом, я побежал!

Вика. Куда?

Бруша. Снег, ветер, холод, последнее решение! Ну, конечно же, двадцать восьмое, осень, ночь!

Сцена восьмая

Сумрачный день. На перроне, на лавке сидят Нюра и Бруша. Идет снег.
Звучит голос экскурсовода в микрофон :
Перед вами дом начальника станции «Астапово», где скончался Лев Николаевич Толстой. Сохранена в неприкосновенности комната, в которой Толстой провел последние семь дней жизни. В смежных комнатах расположена литературная экспозиция.

Здание построено в 1889-1890 годах по типовому проекту и является характерным для тех лет образцом пристанционного сооружения.
К сожалению, музей временно закрыт для посещений, в связи с реконструкцией помещений и созданием новой экспозиции. Пройдите, пожалуйста, в автобус.
Бруша. Холодно — о!

Нюра молчит.

Бруша. Ну, что нам тут сидеть, пойдем, Нюр, а?

Нюра молчит.

Бруша. Нюр, чего молчишь-то? Нас сейчас снегом занесет, и мы станем еще одной достопримечательностью «Астапово», снежные люди со станции «Лев Толстой» ты этого хочешь?

Нюра молчит, смотрит вдаль.

Бруша. Тут вообще ничего, красиво, воздух хороший, только жуткий дубак!

Нюра молчит.

Бруша. Лев Николаевич, наверное, вот так и простыл на ветру, а домик станционного смотрителя на ремонте, ты слышала?

Нюра кивает.

Бруша. Вот! Так, что перспективы не утешительные.

Нюра. Да.

Бруша. Вот и хорошо, погуляли, на лавочке оттянулись, пора и честь знать.

Нюра. Да.

Бруша. И есть так хочется.

Нюра. Да.

Бруша. Тут в палатке пирожки продают, такие на вид древние — предревние, такие складчатые, с тех еще времен, на машинном масле, вкуснятина, хочешь?
Нюра. Да.

Бруша. Я сейчас, ты только никуда не уходи, и на край перрона не ходи, я мигом, ладно?

Нюра. Да.

Бруша убегает. Нюра скрючивается на лавке. С диким свистом и грохотом проносится товарный состав. Слышен долгий удаляющийся гул колес, тревожный гудок. Появляется Бруша с пакетом пирожков.
Бруша. Я взял четыре, два с картошкой и грибами, два с рисом.
(протягивает пакет), с картошкой вот эти угловатые в форме параллелепипеда.

Нюра берет пирожок, ест.

Бруша. Ну как?

Нюра. Вкусный.

Бруша. Не май месяц, конечно! (достает из кармана плаща бутылку пива) будешь?

Нюра. Угу!

Бруша открывает бутылку об лавочку, протягивает Нюре.

Бруша. Стаканчики не предусмотрены, можешь из горлышка?

Нюра. Да.
Бруша. Люблю отдыхать на свежем воздухе в хорошей компании.

Нюра. Ты скажешь тоже!

Бруша. В смысле?

Нюра. Сидишь тут мерзнешь со старой кошелкой.

Бруша вскакивает, заглядывает под лавку.

Нюра. Ты что ищешь?

Бруша. Старую кошелку, что-то нигде ее нет.
Нюра. (берет еще пирожок из пакета) Сто лет пирожков казенных не ела, в сорок третьем году я из госпиталя в Ташкент приехала, такой же холод стоял, ехала на подножке вагона, руки к поручням примерзли. Александр Борисович со своей сестрой Ольгой Борисовной там жили в эвакуации. Они так обрадовались, Нюрочка! Александр Борисович сестру послал в столовую, там была в «академическом» доме, где они жили. Она принесла два пирожка с рисом, вкусные!

Бруша. Об этом будешь писать?

Нюра. Нет.

Бруша. Жаль, у тебя так классно получается. Ничего, что я на «ты»? Это у меня как-то случайно стало выскакивать.

Нюра. Очень хорошо, деточка!

Бруша. Я как тебя увидел на этой скамье, всю снегом зазыпанную, сразу в голове: Вот ты где, моя Нюра!

Нюра. А как ты догадался, что я здесь?

Бруша. Обижаешь, я же не дебил.

Нюра. Что ты такое говоришь?

Бруша. Я уже часть отпечатал. Очень хорошо !

Нюра машет рукой.

Бруша. И ручкой так на меня не надо махать.

Нюра. Это никому не нужно.

Бруша. А откуда тебе известно, что кому нужно?

Нюра улыбается.

Бруша. Там за палатками, кстати, есть магазин «Спортивный мир»

Нюра. Это ты сейчас к чему?

Бруша. Они с ума сходят, Вика рыдала, Луара сама не своя.

Нюра. А почему мир спортивный?

Бруша. Потому что там, на витрине туча хула-хупов.

Нюра. Это они тебя за мной послали?

Бруша. Хула-хупы?

Нюра. Я им только мешаю.

Бруша. Нет. Это совсем по — другому бывает.

Нюра. Разве?

Бруша. Вот я всю жизнь матери мешал.

Нюра. Ты???

Бруша. Все как-то не складывалось у нас. Вернее нас вообще не было. Была она, и был я.

Нюра. А теперь?

Бруша. Когда я был маленьким, мне очень хотелось дома жить.

Нюра. А где ты жил?

Бруша. На пятидневке в интернате. Как я ждал этих суббот. Почему-то каждый раз думал, приду домой, а там все по-другому.

Нюра. И что?
Бруша. Ничего. Нет, конечно, поел – попил, трусы–часы. Я ей картинки, ко дню рождения, к новому году рисовал.

Нюра. А она?
Бруша. Выбрасывала. Воспитательница меня всегда хвалила, а дома – тишина. Потом, в школе – тоже все время один, и такая меня злоба брала, все думал почему? Копался в себе, вроде, что у меня не так. Отца своего искал.

Нюра. Нашел?

Бруша. Нет, меня точно принес аист, никаких других следов, причем он меня притащил не вовремя, а может адресом ошибся.
У нас в классе девчонка была Саша. Моя первая любовь. Она готикой увлекалась, такие наряды себе варганила, просто – чума. Черные кринолины, митенки. Ее все ненавидели.

Нюра. И что?
Бруша. Я сначала тоже этого не понимал, а потом, когда подружились, она мне мой первый наряд экзотический сшила. Но тут опять прокол.

Нюра. Как это?

Бруша. Обычно родители на такие вещи реагируют, ты с дуба рухнул, ты колешься, ты гей???

Нюра. А твоя мать?

Бруша. Вообще не напрягалась, как в анекдоте, когда жена противогаз надевает, а муж ничего не замечает, она перед ним красуется, он: «Брови что ли выщипала?» А твои – тебя очень любят.

Нюра. Откуда ты это знаешь?

Бруша. Я чувствую. Это часто бывает, любят, но тщательно скрывают.

Нюра. Правда? Это в какой книжке написано?

Бруша. У тебя.

Нюра. Где?

Бруша. Цитата из Толстого. « Жалко их, надо сделать, чтобы им не было больно»

Нюра. А что Саша?

Бруша. А ты думаешь, любящие родители зря волнуются по таким поводам? Улетела Саша. Единственный близкий мне человек.

Нюра. Боже мой!

Бруша. И после того, как все это случилось, я себе слово дал, никаких наркотиков, никогда! А одеваюсь так в память о ней, чтобы она Там не думала, что я ее предал и все забыл. Как же здесь холодно!!! Пора, Нюр, надо возвращаться!

Нюра. Ты уверен?

Бруша. Абсолютно!

Нюра и Бруша встают с лавки, топают замершими ногами, уходят.

Занавес

семейные хроники

ДЕДУЛЯ 85 лет
БАБУЛЯ 80 лет
ЛЯЛЬКА (дочь дедули и бабули) 45 лет
ОЛЬКА (подруга Ляльки) 45 лет
ЛЮПСИК (Любомир, сын Ляльки, внук Дедули и Бабули,) 22 года
КОТ ЗАЙКА 8 лет

Действие происходит в Москве в наши дни.

ЛЯЛЬКА. Терпеть не могу утро. Утро — кошмар, дрянь невозможная. Утром все начинается. Не важно светит солнце или нет. Открываешь глаза, утро. Уже плохо. Это не депрессия, это просто утро. Я просыпаюсь раньше всех, иду на кухню и стараюсь очень быстро убрать за котом.
КОТ. Жрать!
ЛЯЛЬКА. Сначала твою срань уберу.
КОТ. Жрать!
ЛЯЛЬКА. Чайник поставлю себе для кофе.
КОТ. Жрать!
ЛЯЛЬКА. Утром у меня последовательные действия. Это привычка. И никто, не смеет меня отвлекать от моей утренней последовательности. Я убираю за котом, ставлю чайник для кофе и медленно, так-как торопиться пока некуда насыпаю корм в миску кота. Он подходит к миске, но жрать не торопится. Он нюхает корм и отходит от миски.
КОТ. Жрать!
ЛЯЛЬКА. Подано! Я не обращаю внимание на крики кота. Если и кота брать в расчёт, то можно вообще свихнуться. Съест, никуда не денется. Я варю кофе. Кофе я люблю с молоком, без сахара. Я заливаю кофе кипятком. Некоторые наливают холодную воду в кофейник. Я — нет. Только кипяток. Намного вкуснее. Кофе я на кухне не пью. Мало ли что. Кофе я несу к себе в комнату. Запираю дверь. Мало ли что. Закуриваю и звоню Ольке.
ОЛЬКА. Здрассте!
ЛЯЛЬКА. Ногти накрасьте!
Кот из-за двери. ЖРАААТЬ!
ЛЯЛЬКА. В жопу!
ОЛЬКА. Что?
ЛЯЛЬКА. Это коту.
ОЛЬКА. Ясно.
ЛЯЛЬКА. Давно проснулась?
ОЛЬКА. Я уже позавтракала.
ЛЯЛЬКА. Ясно.
ОЛЬКА. А ты?
ЛЯЛЬКА. Кофе пью.
ОЛЬКА. Ясно.
ЛЯЛЬКА. Сейчас ныть буду.
ОЛЬКА. Не сегодня.
ЛЯЛЬКА. А что случилось?
ОЛЬКА. Ничего.
ЛЯЛЬКА. Ясно.
ОЛЬКА. Я тут одну статью на Face book(е) прочитала.
ЛЯЛЬКА. Не сегодня!
ОЛЬКА. А что случилось?
ЛЯЛЬКА. Ничего.
ОЛЬКА. Ясно.
ЛЯЛЬКА. На созвоне?
ОЛЬКА. Давай.
ЛЯЛЬКА. Утром у меня последовательность. Если Ольке не позвонить, то всё рассыпется в прах. Утром у нас с Олькой разговор короткий. Утром ещё ничего не произошло, жаловаться можно только на вчерашний вечер, а если уже вечером пожаловалась, то говорить пока не о чем. У нас с Олькой традиции, если жаловаться не на что, то можно просто ныть. Но в этом случае тоже свои условия имеются. Если Олька или я нытьё с утра совсем не готовы слушать, то можно и ключевое слово сказать: «НЕ СЕГОДНЯ!»
Ну вот вроде начинается. На кухне уже запах гари. Бабуля! Бабуля — моя мама. Как в одной мерзкой песне: Постарела родня, маму бабушкой величают. Плохая, но правдивая песня. Бегу на кухню. Спотыкаюсь об кота.
КОТ. Блять!
ЛЯЛЬКА. Да, пошел ты! (Бабуле). Что-то сгорело?
БАБУЛЯ. Винтик от паруса.
ЛЯЛЬКА. Ты воду в кашу наливала?
БАБУЛЯ. Кочерыжка куда-то припондёкалась.
ЛЯЛЬКА. Дай я кастрюлю вымою.

Из комнаты голос Дедули

ДЕДУЛЯ. Сюда!!!
ЛЯЛЬКА. Иди, иди, я сейчас сделаю! Что-то они сегодня рано. Надо поторапливать. Я мою кастрюлю. Блин, как же за три минуты можно её спалить?! Содой? Кометом? Тьфу!
БАБУЛЯ (вбегая на кухню) Где секреция?
ЛЯЛЬКА. Воды?
БАБУЛЯ. Нет перманикль! Для фук-фук!
ЛЯЛЬКА. Одеколон?
БАБУЛЯ. Штриховать!
ЛЯЛЬКА. Бабуля уже несколько лет так изъясняется. Это не Альцгеймер. Это сосудистое. Врач так сказал. Бабуля всё понимает. Я её тоже, но не всегда. (Бабуле) Фук-фук куда?
БАБУЛЯ. Ему! Пердыкль! Зарядить на лапу!
ЛЯЛЬКА. Тонометр?
БАБУЛЯ. Я и молю!
Я выдаю тонометр и засыпаю геркулесовые хлопья в другую кастрюлю. Та, горелая пусть мокнет. Еду, еду я на мост, глядь ворона сохнет, взял ворону я за хвост, положил ее под мост, пусть ворона мокнет.

Из комнаты Дедули.

ДЕДУЛЯ. Ну, сколько там у меня?
БАБУЛЯ. 750 на 180.
ДЕДУЛЯ. Что ты мелешь!?
БАБУЛЯ. Сейчас перепорчу!
ДЕДУЛЯ. Носки! Трусы! Халат! Ну, что ты даёшь?!!
БАБУЛЯ. Не та?
ДЕДУЛЯ. Конечно! Никто ещё не вставал?
БАБУЛЯ. Лялька в боте.
ДЕДУЛЯ. На работе?
БАБУЛЯ. Так кубырь же!
ДЕДУЛЯ. Полотенце дай! Скажи Ляльке, чтобы пену для бритья хотя бы купила! Завтрак готов?
БАБУЛЯ. Давай я подсабачу.
ДЕДУЛЯ. Голова кружится. Еле на ногах стою!
БАБУЛЯ. Паранжу тебя! (ведет дедулю на кухню).
ЛЯЛЬКА. Накладываю кашу в тарелку, режу сыр, колбасу, хлеб. Дедуля усаживается за стол. Я натянуто улыбаюсь. Доброе утро!
ДЕДУЛЯ. Какие новости? Что с работой?
ЛЯЛЬКА.Я же тебе сто раз говорила, фирма распалась. Работы нет.
ДЕДУЛЯ. Ногти нужно постричь!
ЛЯЛЬКА. Это в моей ситуации не поможет.
ДЕДУЛЯ. Нам нужно постричь ногти на ногах после завтрака. Пена для бритья закончилась! Купить некому!
БАБУЛЯ. Я могу заскользить.
ДЕДУЛЯ. Чушь!
ЛЯЛЬКА. Дедуля включает радио. Это самый тяжелый утренний момент. Радио приемник звучит, как поломанный реактивный двигатель, гул и треск разносится по всей квартире. Дрожание стекол усиливает эффект.
РАДИО. В то время-я-я-я, когда в нашей стране-е-е-е все пришло в упадок, власть усугубляют разложение и гниение. Пассивное население не препятствует коррупции и диктатуре вертикали… власти-и-и… Уао! Уао!
ЛЯЛЬКА. Уши закладывает. Слова на тысячах децибел сливаются в клокочущую бессмысленную массу звуков. Как камнепад в горах с ритмическими интервалами прорываются обрывки фраз: стагнация, душегубы, паталогическое вранье на федеральном уровне…
РАДИО. В эфире радиостанция «Отзвук правды». В Москве десять часов утра. Краткие новостиии… Уао! Уао!
ЛЯЛЬКА. Мы с Олькой работали в дизайнерской фирме «Красота спасет мир». Олька — декоратором интерьеров, а я поставщиком красоты для декорирования. Если по-простому Олька предлагала картинки в разработанный ею интерьер, а я их рисовала. И всё было хорошо.
ДЕДУЛЯ. Невозможная дрянь!
ЛЯЛЬКА. Дедуля выплевывает кашу на стол и достает изо рта вставную челюсть. Пересолила? Что?
ДЕДУЛЯ. ЭтонеслооханбезобвсеЁ!
КОТ. Блять!
ДЕДУЛЯ. Кисунчик-именно-так!
ЛЯЛЬКА. Сделай радио потише!
БАБУЛЯ. Бусы заправь в крот!
ЛЯЛЬКА. Дедуля чуть приглушает радио и вставляет зубы на место.
ДЕДУЛЯ. Тухлая гниль!
ЛЯЛЬКА. Я только что её сварила.
ДЕДУЛЯ. В стране, в душе человеческой! Оскотоподобились! Омерзопакастились!

Появляется Люпсик.

ЛЮПСИК. Доброе утро!
ДЕДУЛЯ. А что теперь в школе уроки, когда ни попади начинаются?
ДЮПСИК. Понятия не имею.
ДЕДУЛЯ. Достойный ответ.
ЛЮПСИК. Каков вопрос, таков и ответ.
ДЕДУЛЯ. Ты со мной в таком тоне не разговаривай!
БАБУЛЯ. Люпсик, квашу у`тешь?
ЛЮПСИК. Спасибо, бабуля! Я чайку!
ДЕДУЛЯ. А что теперь в школу, когда попало можно приходить?

Люпсик молчит, делает глоток из чашки.

ЛЯЛЬКА. Люпсик молчит, делает глоток из чашки, лицо недовольное, но сдержанное. Явно не хочет конфликта. (Дедуле) Люпсик закончил школу пять лет назад. Он в институте сейчас.
ДЕДУЛЯ. А что, в институте занятия теперь, когда ни попади начинаются?
ЛЮПСИК. У нас первой пары нет.
ДЕДУЛЯ. Нам нужно моё стихотворение «Китеж» на печатной машинке отпечатать!
ЛЮПСИК. Нам? Твой Китеж?
ДЕДУЛЯ. К словам придираешься?
ЛЮПСИК. У меня нет печатной машинки.
ДЕДУЛЯ. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. В интернете своём напечатай.
ЛЮПСИК. Я сейчас уже ухожу.
ДЕДУЛЯ. Естественно.
КОТ. Срать!
ДЕДУЛЯ. Да, кисулик! Именно так! Плевать всем на нас! Времени ни у кого нет! Паразиты! А на завтрак у всех время находится! Кушать все любят!
ЛЮПСИК. Я собственно говоря ничего не ел.
БАБУЛЯ. Люпсик! Поддувши бродик! (подвигает тарелку с бутербродами)
ЛЮПСИК. Спасибо, Бабуля! Мне уже пора! (выходит с кухни)
Бабуля спешит за Люпсиком.
БАБУЛЯ. (в коридоре). Люпсик вонзи венежку, похрупать дам там.
ЛЮПСИК. Стипендия вчера была. У меня есть.
БАБУЛЯ. Что там пендия пфук? (сует деньги в карман Люпсику)
ЛЮПСИК. Спасибо, бабуля!

Бабуля возвращается на кухню.

ДЕДУЛЯ. Мы в войну картофельные очистки ели, нам бы бутерброд кто предложил! Это как называется? Зажрались! Ему уже пора! Я что много прошу? Я имею право на старости лет?
ЛЯЛЬКА. Это сейчас, о чём?
ДЕДУЛЯ. Никому дела нет! Мир сошел с ума! Все сгнило!
ЛЯЛЬКА. Еду, еду я на мост, глядь ворона мокнет, взял ворону я за хвост, положил её на мост, пусть ворона сохнет.
ДЕДУЛЯ. Эгоизм чудовищный! Караул пора кричать! Как на льду замершего озера себя ощущаешь! Скотство! Тлен души человеческой!
БАБУЛЯ. Хотешь я нашмалякаю в фальконете?
ДЕДУЛЯ. Чушь!
ЛЯЛЬКА. Вот сейчас звонок Ольки мне был бы просто необходим. Я бы вышла с кухни…Боже, пошли мне срочный звонок Ольки! Пожалуйста!

Раздается звонок Лялькиного телефона.

ЛЯЛЬКА. Спасибо, Боже! (в трубку) Алло, я вас слушаю! (выходит из кухни).
Дедуля включает радио на всю катушку.
РАДИО. Кто заработал на протестах и что такое справедливость? Что реально думают россияне о справедливости? Уаааа! Тыр -р-р!
ЛЯЛЬКА. Даже в коридоре уши закладывает. (Ольке) Оль! Ты вовремя позвонила.
ОЛЬКА. (поет) Не для меня цветут сады, не для меня Дон разольется!
ЛЯЛЬКА. Санька? Год назад сын Ольки — Санька попал в больницу. И не где ни будь, а в Париже. Он поступил на подготовительные курсы дизайнеров. Нечаянная радость. А дальше: одиночество, и еще раз одиночество, непонимание, тоска и снова одиночество, усугубляемое алкоголем. И хотя Санька оказался в самой классной психушке Парижа, в том знаменитом Сальпетриере, в котором Зигмунд Фрейд из банального невролога превратился в психопатолога, Ольке от этого легче не стало. После возвращения Саньки из «музея живой патологии» Олька сама балансировала на тонкой грани.
ОЛЬКА. В долине роща расцветает —там соловей весну встречает. Он будет петь не для меня.
ЛЯЛЬКА. Что случилось?
ОЛЬКА. Тут один объект предлагают глянуть.
ЛЯЛЬКА. Тьфу ты, господи! Ну, ты даёшь!
ОЛЬКА. Дядька от Олеговича только что позвонил. Но, блин (поет). Не для меня цветут цветы, распустит роза цвет душистый. Сорвешь цветок, а он запахнет. Такая жизнь не для меня.
ЛЯЛЬКА. А в чём дело то?
ОЛЬКА. Я уже договорилась с Петровой, там немного, но в свете нашего плачевного положения… Что это за душераздирающие крики там у тебя?
ЛЯЛЬКА. Это Дедулено радио.
ОЛЬКА. Ясно. Нельзя упустить заказ и Петрову по боку не пустишь. (поёт) а для меня кусок свинца, он в тело белое вопьётся, и слёзы горькие прольются. Такая жизнь, брат, ждёт меня… И ехать нужно в тьму таракань!
ЛЯЛЬКА. Куда?
ОЛЬКА. Поселок «Раздумье» по Новой Риге восемьдесят километров вроде. Кошмар!
ЛЯЛЬКА. Олька!
ОЛЬКА. Никак не успеть!
ЛЯЛЬКА. Ты прелесть!
ОЛЬКА. Издеваешься?
ЛЯЛЬКА. Ты мой спаситель! Я поеду! Жалко, что восемьдесят километров, а не четыреста.
ОЛЬКА. Совсем что ли у тебя там хреновня?
ЛЯЛЬКА. Перспективы накаляются.
ОЛЬКА. (поёт) Нас утро встречает прохладой. Кудрявая, что ж ты не рада… Сейчас адрес тебе скину! И дядьке позвоню. Пусть ждёт тебя в «Раздумье».
ЛЯЛЬКА. Ура! На созвоне!

Лялька возвращается на кухню.

ДЕДУЛЯ. Чаю никто не нальёт, что ли?
КОТ. Ждать!
ДЕДУЛЯ. От них не дождёшься, кисулик!
БАБУЛЯ. Я напью тебя.
ЛЯЛЬКА. Сейчас. Одну минутку.
ДЕДУЛЯ. Минута час сторожит. Сколько уже можно?
ЛЯЛЬКА. Я разговаривала по делу!
ДЕДУЛЯ. Ох, как мы заняты! У нас такие неотложные дела.
ЛЯЛЬКА. Наливаю уже! Сделай радио потише, барабанные перепонки лопнут.
ДЕДУЛЯ. У меня?
ЛЯЛЬКА. У всех!
БАБУЛЯ. Где твой муховОй препарат?
ДЕДУЛЯ. В слуховом аппарате, между прочим, давно батарейки сели!
ЛЯЛЬКА. Я же вчера купила! Не могли они все сразу закончиться!
ДЕДУЛЯ. Они не могли, а я могу! Я с вами тут сразу кончусь!
БАБУЛЯ. Что ты молишь?
ДЕДУЛЯ. Я? Это я!?! Я!!!
ЛЯЛЬКА. Еду, еду я на мост, глядь ворона мокнет, взял ворону я за хвост, положил её на мост, пусть ворона сохнет. Дедуля опять усиливает звук радио приемника, хотя казалось, что громче уже никак. Оказывается, «как» и ещё ого-го «Как»! Радиостанция «Отзвук правды» видимо сбилась со своей волны и полностью лишилась человеческого голоса. Но, как известно, правду не задушишь, не убьёшь. Невербальный клокочущий звук поглощает всё пространство кухни.
ЛЯЛЬКА.Я поехала по делам буду к вечеру.
КОТ. Жрать!
ДЕДУЛЯ. А мы с голоду тут что ли должны сдохнуть? Без обеда?
БАБУЛЯ. Я исполкомлю объед!
ДЕДУЛЯ. Чепуха!
ЛЯЛЬКА. И обед, и ужин в холодильнике. Разогреть и всё.
ДЕДУЛЯ. Ты, что до ночи будешь шляться?
ЛЯЛЬКА. Тебе то что?
ДЕДУЛЯ. Мне???
ЛЯЛЬКА. Ну, пока, до вечера! На фоне душераздирающего шума радио, как в древнегреческом театре достаточно отчетливо выделяются мощные речитативы дедули.
ДЕДУЛЯ. Обслуживания нет! Никакого тепла ждать неоткуда! Измельчал род человеческий! Оборвались устои! До вечера! Можешь вообще не возвращаться!

***

ЛЯЛЬКА. Олька скинула мне адрес нашего потенциального заказчика — Ивана Васильевича Хуанова. Рассматривая карту расположение посёлка «Раздумье», я сразу поняла, что у Хуанова имеется машина. Машины у меня нет. Для таких, как я, безмашинных примерное время в пути — четыре часа двадцать одна минута. Приятная примерность!
Поездка на метро — десять остановок не особенно напрягла, но далее дорога значительно усложнилась. Пятьдесят две остановки на 437 автобусе до «Подстанции», пересадка на маршрутку 47, восемнадцать остановочек до «Отделения Совхоза Динамо». От Динамо до «Раздумья» два километра пешком. В автобусе мыслей особых не было. Почему-то всё время крутилось стихотворение «На смерть поэта». Не всё, а только строчки: «Зачем от мирных нег и дружбы простодушной вступил он в этот свет завистливый и душный…». В маршрутке номер 47 Лермонтов оставил меня, передав эстафету ансамблю Александрова: «Ехали мы, ехали сёлами, станицами, по-над тихим Доном, по донским степям». Откуда это всё берётся в голове? На тропинке через высохшее поле ансамбль Александрова был грубо остановлен Карлосом Кастанедой: Путешествие в «Раздумье» по дорожке, по тропинке, перелеском и вперёд, слева роща, справа прудик дальше мостик очень шаткий. Мимо пустоши с болотцем, а затем под горку вниз. Путешествие в «Раздумье», «Путешествие в Икстлан». Где ты, где ты Дон Хуан? Вот и указатель: «Раздумье». Какая-та буддийская пустота без нирваны. Картофельное поле со столбиками. Домов никаких нет и людей тоже. Осеннее солнце склонилось к закату. Я хватаюсь за телефон и с ужасом обнаруживаю, что зарядки в нём два процента. Судорожно набираю Ольку.
ЛЯЛЬКА. Олька, я в «Раздумье».
ОЛЬКА. Что?
ЛЯЛЬКА. Я на месте в посёлке «Раздумье».
ОЛЬКА. Отлично!
ЛЯЛЬКА. Ничего хорошего! Хуанова нет.
ОЛЬКА. Ляль, я тебе перезвоню!
ЛЯЛЬКА. У меня телефон разряжается.
ОЛЬКА. Через десять минут!
ЛЯЛЬКА. Тут ничего нет.
ОЛЬКА. В смысле?
ЛЯЛЬКА. Полная пустота.
ОЛЬКА. Я сейчас его наберу, а ты пока…
ЛЯЛЬКА. День угас, а я в «Раздумье». Телефон и солнце сели…

***

ЛЯЛЬКА. Вот я и почти дома. Где же этот проклятый ключ. Опаньки, дверь открыта. На пороге Люпсик.
ЛЮПСИК. Мама!!!
ЛЯЛЬКА. Это небольшая ссадина.
ЛЮПСИК. Ты вся в грязи!
ЛЯЛЬКА. Глинозем.
ЛЮПСИК. А водоросли на голове откуда? Что случилось?
ЛЯЛЬКА. В «Раздумье» заблудилась и упала в болото.
ЛЮПСИК. Шутишь?
ЛЯЛЬКА. Какие к чёрту шутки? Ездила к заказчику. Еле выбралась. В маршрутку не взяли.
ЛЮПСИК. Почему?
ЛЯЛЬКА. Таких не берут в космонавты.
ЛЮПСИК. Как же ты?
ЛЯЛЬКА. Дядька сердобольный на уазике довёз до «Совхоза Динамо». Автобусы не ходили уже. Пришлось на такси. Еле таксиста уломала, тоже не хотел грязное чувырло везти. Все деньги ему отдала вперед. Мне срочно нужно в ванную. Зуб на зуб не попадает. А почему дверь открыта?
ЛЮПСИК. Полный трэш!
ЛЯЛЬКА. Дедуля?
ЛЮПСИК. Зайка, мазафака убежал.
ЛЯЛЬКА. Как?
ЛЮПСИК. Пришел из института, открыл дверь, а он пулей метнулся. Я весь вечер в активном поиске.
ЛЯЛЬКА. Это хорошо спланированный побег.
ЛЮПСИК. Ага. Задрал чувака домашний челлендж. Ладно, схожу ещё раз гляну во дворе.
ЛЯЛЬКА. Еду, еду я на мост, глядь ворона сохнет, взял ворону я за хвост, положил её на мост, пусть ворона мокнет. Мне нужно незаметно проскользнуть в ванную. Радио на кухне орёт! Это в данный момент мне на руку.
БАБУЛЯ. Ляля?
ДЕДУЛЯ. Явилась? Где она?!!
ЛЯЛЬКА. Я бодренько вхожу на кухню.
БАБУЛЯ. Лялечка! Боско Ди Гоже ной!
ДЕДУЛЯ. А что теперь на блядках телефон отключают? Это так теперь принято?
ЛЯЛЬКА. Он разрядился.
ДЕДУЛЯ. Полицию вызывай! Срочно! Зайка пропал!
БАБУЛЯ. Гоже вилочковый! Лялечка!
ЛЯЛЬКА. (Бабуле) Всё в порядке.
ДЕДУЛЯ. Где Люпсик?
ЛЯЛЬКА. Во двор пошёл.
ДЕДУЛЯ. Гулять?
ЛЯЛЬКА. Кота сраного искать!
ДЕДУЛЯ. Ты со мной в таком тоне не разговаривай!
ЛЯЛЬКА. Ты видишь, я мокрая вся?
ДЕДУЛЯ. А что, теперь на блядках обязательно грязью обмазываться? Это у тебя псевдо-перья из гнилой травы на голове?
ЛЯЛЬКА. Болотная тина.
ДЕДУЛЯ. Неслыханно!
ЛЯЛЬКА. Мне нужно вымыться!
ДЕДУЛЯ. Неужели? А мне нужно: отпечатать «Мой Китеж», батарейки для слухового аппарата, пена для бритья, горячий ужин! Но сначала ты позвонишь в полицию!
ЛЯЛЬКА. Фига с два!
ДЕДУЛЯ. Что?
ЛЯЛЬКА. Ты прекрасно слышал!
ДЕДУЛЯ. Я давно хотел сказать, что у тебя очень плохой вкус! Это не только внешности касается. Это внутренняя деградация и чудовищная невоспитанность!
ЛЯЛЬКА. Некому было воспитывать!
ДЕДУЛЯ. Вот как мы заговорили!
БАБУЛЯ. В манну ей!
ДЕДУЛЯ. Это феминистский заговор?

Появляется Люпсик.

ЛЮПСИК. Нет нигде его! Сбежал!
ДЕДУЛЯ. Как это сбежал?
ЛЮПСИК. А вот так! Офигел здесь с вами!
ДЕДУЛЯ. Хамишь?
ЛЮПСИК. Да, а что?
ДЕДУЛЯ. Катись отсюда!
ЛЮПСИК. Я бы с радостью, да некуда.
ДЕДУЛЯ. (Ляльке) И ты тоже можешь отчаливать обратно в вертеп!
БАБУЛЯ. Роже бой!
ЛЯЛЬКА. «Твой Китеж», батарейки, ногти, полиция и пена для бритья отменяются?
ДЕДУЛЯ. Выродки!
ЛЯЛЬКА. Лицо Дедули становится багрово пурпурным. Он кричит и топает ногами изрыгая давно изученный всеми набор коронных слов: распад, крах, разложение, тление, гниль, распоясались, обнаглели, разнуздались, истрепались, дожили, доигрались, допрыгались, дошли до ручки. И далее слова переходящие под власть местоимения «Я».
ДЕДУЛЯ. Да я в вашем возрасте: занимался, горбатился, ишачил, подрабатывал стремился, трудился!
ЛЯЛЬКА. Женился…
ДЕДУЛЯ. Да, и не на барахле, не на дряни какой ни будь, как ты! Не на деградантах малахольных, не на душераздирающих бездарях, которые кисточками якобы помахивали и гниль малевали курам на смех, которые не только, но и… плевать хотели на своих детей. Народили неизвестно для чего! А воспитывает Пушкин будет?
БАБУЛЯ. ПИше! ПИше!
ДЕДУЛЯ. И ты туда же?!
БАБУЛЯ. Что скобой?
ДЕДУЛЯ. Со мной???
ЛЯЛЬКА. Дедуля в экстремально-дидактическом тоне переходящим в вопль дикого марала пытается донести Бабуле, что с ним-то как раз всё в порядке, а беспокоиться нужно об этих: полностью бездуховных бездельниках, лентяях, тунеядцах, разгильдяях, пенкоснимателях и захребетниках.
ЛЮПСИК. «Захребетник», это круто! Сам придумал?
ДЕДУЛЯ. Вон!
ЛЯЛЬКА. «Кровь-строительница хлещет горлом из земных вещей, Захребетник лишь трепещет на пороге новых дней».
ЛЮПСИК. Это ад какой-то.
ДЕДУЛЯ. В аду легче изжариться, чем с вами тут жить!
ЛЯЛЬКА. Ты…
ДЕДУЛЯ. Ну, скажи, скажи, не стесняйся!!!
ЛЮПСИК. Ты достал всех!
ДЕДУЛЯ. Я? Я? Я?
БАБУЛЯ. Мондже бой! Боско ди суйсе!
ДЕДУЛЯ. Скорую мне! Жи…

***

В полумраке и дымах на большой сковороде лежит Дедуля. Рядом черти: Лялька с Люпсиком. Появляется огромный кот со сварочным аппаратом. Это Зайка.
ДЕДУЛЯ. Зайка и ты здесь?
ЛЯЛЬКА. Поджигать?
ЗАЙКА. Ждать!
ЛЮПСИК. А чего ждать?
ЛЯЛЬКА. Синим пламенем надо!
Зайка подходит к жаровне. Включает сопло аппарата. Огонь под жаровней загорается синим пламенем.
ДЕДУЛЯ. На этом вялом газу вообще не согреешься! Ничего не могут! Полная вялотекущая беспомощная тупость! От тебя, Зайка я не ожидал. Ты мне казался более сообразительным. Ну, кто жарит на холодной сковороде? Сначала разогревают, потом масло! На худой конец кипятку. Дебилы.
ЛЯЛЬКА. (Зайке) Кипяток?
ЗАЙКА. Поливать!
Люпсик льет кипяток из чайника на сковороду.
ДЕДУЛЯ. Ну, что ты делаешь? Он же ещё не выключился. Это не кипяток, это семьдесят градусов. Всё шир-пыр, все торопимся. Никакой осмысленности. Некипячёная вода самое вредное!
ЛЮПСИК. Смолу?
ЗАЙКА. Кидать!
Лялька кидает смолу на сковороду. Смола трещит.
ДЕДУЛЯ. Халтура и очковтирательство! Всё от отсутствия нормального образования. Не Ад, а чёрте что! Сплошная профанация. Если смолу, то с серой и воском в пропорции один к трём. А если уже серьёзно говорить, то лучше и правильнее, эту старую сковороду выбросить. Она уже никуда не годиться. Нормальный нагрев отсутствует. По бокам чуть греет, а в центре совершенно не прожаривает. Большой котёл есть?
ЛЯЛЬКА. Нет.
ДЕДУЛЯ. Давно надо было озаботиться! Олово?
ЛЮПСИК. Это ещё зачем?
ДЕДУЛЯ. Самый эффективный метод — котёл с расплавленным оловом.
ЗАЙКА. Дать!
ЛЯЛЬКА. Умный какой! А где его взять-то?
ЛЮПСИК. Котел можно поискать. За занавеской много хлама валяется, а вот олово…
ДЕДУЛЯ. Потому, что заранее надо. Сколько раз я вам говорил: составить список, спланировать, чтобы всё под рукой! Да, что тут распинаться? Что бисер перед свиньями метать? Вам же —трава не расти, моя хата с краю, моё дело — сторона!
ЛЯЛЬКА. По-моему, пора радио включать?
ДЕДУЛЯ. Вот это дело!
ЗАЙКА. Ждать!
ЛЯЛЬКА. В смысле?
ЛЮПСИК. Наушники куда-то задевались.
ЛЯЛЬКА. Куда? Они на полке лежали. Я вчера видела.
ЛЮПСИК. Я сегодня их брал.
ЛЯЛЬКА. И где они?
ЛЮПСИК. Да, хрен их знает.
ДЕДУЛЯ. (Ляльке) Ты, что не знаешь, если Люпсик вещь возьмёт, то пиши пропало. Или потеряет или сломает.
ЛЯЛЬКА. (Зайке). А мы -то как выдержим без наушников?
ЛЮПСИК. Ну, потерял, ну, что теперь?
ЗАЙКА. Жать! Жать!

Зайка свинчивает сопло со сварочного аппарата. Надевает на аппарат колесо, начинает его крутить. Раздаётся оглушительный треск на фоне дикого гула. Внезапно, сквозь хаотический грохот пробивается голос:

РАДИО. В эфире радиостанция «Отзвук Ада». Уао! Уао!

Зайка пытается настроить другую волну. Приемник хрипит и хрюкает.

ДЕДУЛЯ. (Зайке). Оставь. Оставь! Это интересно! Оставь я тебе говорю!!!

***

ЛЯЛЬКА. Уже утро. На час забылась сном и показалось, что ничего не случилось. Дедуля! Я выхожу в коридор. Заглядываю в комнату Люпсика. Он спит, укрывшись с головой. Иду к Бабуле и уже на подходе слышу ее тяжелый храп. Что же делать? Я бегу в комнату. Телефона нет. А где же он? Я же вчера скорую вызывала? Ах, да, по телефону Люпсика. Мой почему-то на кухне, заряжается, но выключен. Я включаю телефон и дрожащими руками набираю Боткинскую больницу. Никаких изменений он в реанимации в коме. К нему нельзя. С врачом можно поговорить после часу дня. А до часу что мне делать? Ждать? Я звоню Ольке.
ОЛЬКА. Ляль! (поёт) «Нас утро встречает прохладой» … С Петровой договорилась, всё чики-пуки и даже лучше, чем мы думали. Жить будем! (поёт) Кудрявая, что ж ты не рада…Дон Хуанов трубку не берёт. Он так и не приехал вчера?
ЛЯЛЬКА. Нет.
ОЛЬКА. Ну и фиг с ним. Пусть пеняет на себя! Как ты из Раздумья выбралась? Я весь вечер тебе наяривала.
ЛЯЛЬКА. Олька! Я больше не могу сдерживаться и рыдаю.
ОЛЬКА. Что? Ляль, что?
ЛЯЛЬКА. Слова застревают у меня в горле, я могу только на вдохе голосить: Олька!
ОЛЬКА. Люпсик?
ЛЯЛЬКА. Нет!
ОЛЬКА. Дедуля?
ЛЯЛЬКА. Да. Слезы душат меня. Он в Боткинской, в реанимации, в коме.
ОЛЬКА. Я скоро буду! Выпей успокоительного! Есть у тебя что ни будь?
ЛЯЛЬКА. Я весь «Корвалол» вчера Бабуле скапала.
ОЛЬКА. Я уже выезжаю. Жди!
ЛЯЛЬКА. Спасибо, Оль!
ОЛЬКА. С ума сошла!
ЛЯЛЬКА. Странно у человека мозг устроен. Я одновременно плачу, боюсь, и вспоминаю. Мысли бегут хаотично. Дедуля! Дедуля! Ну, как же так? Дедулины стихи издавали в сборниках, альманахах, толстых и тонких журналах, отдельно книжками и даже трехтомниками. Может сейчас прямо в Боткинскую рвануть? Дедуля получал премии, награды, всегда был удачлив и успешен. Всегда был на виду, на слуху в постоянном общении, но не со мной. К нему не пустят. Просто так у двери реанимации сидеть? А смысл? Я не люблю его стихи. А Дедулю? Дождусь Ольку и рвану. В детстве я обожала его. В голове прокручиваются две самые мои любимые картинки: мы с дедулей идём на Тверской бульвар. Первое мая. Дедуля в шикарном костюме и английских жёлтых ботинках. Ни у кого таких нет. Мой — самый красивый! На бульваре Дедуля покупает мне шарик, бумажный мячик обернутый в цветную фольгу, пушистую обезьянку на резинке, китайский веер из папиросной бумаги, каучуковую морду, лошадку из бусинок. Никому столько не покупают на бульваре. Мой — самый добрый. Как же теперь быть? Что дальше? Выходят ли из комы в таком возрасте? Может его уже нет? Однажды бабуля уехала на день к двоюродной сестре, а мы остались с Дедулей. Это был единственный раз нашего общения с глазу на глаз. Мне было лет пять. Дедуля повёл меня обедать в ресторан «Националь». Мы ели котлеты по-киевски. Косточка у котлеты обернута белой бумажкой. На кончике гофрированная розочка. На десерт, мне как взрослой глиссе: большой стакан с трубочкой. Дедуля пил кофе из малюсенькой белой чашечки. В окне на ослепительно голубом небе красовалась кремлевская стена с Боровицкой башей. Потом дедуля долго сидел у себя в кабинете, писал стихи, а перед сном спросил меня: чего я хочу? Он никогда раньше не спрашивал меня о желаниях. Я от растерянности, сама не знаю почему попросила его нарисовать котика. Дедуля рисовать не очень-то умел, но взялся за дело с уверенностью знатока. Толстым красным карандашом он лихо накидал два кружка, напоминающих восьмёрку на открытке к восьмому марта. К верхнему кружку пририсовал два треугольника — уши, а маленькая чёрточка у нижнего круга символически изображала хвост. Я была в восторге. Напиши, что это для меня, — попросила я его. Дедуля тем же красным карандашом, большими буквами начертал: «Ляле от папы». Этот листок до сих пор храниться у меня в коробке со старыми письмами и открытками. Дедуля! Мне страшно! Тихо так. Радио что ли включить?

***

В полумраке и дымах. Дедуля на сковороде Рядом черти: Лялька, Люпсик, кот Зайка.

РАДИО. В Аду десять часов утра. В эфире радиостанция «Отзвук Ада» Краткие новости. … Уао! Уао!

Кот Зайка пытается настроиться на другую волну. Дедуля выхватывает у Зайки приемник. Усиливает и без того оглушительный звук.

ДЕДУЛЯ. Вот так-то лучше! Кипяточку подлейте, совсем ваша сковорода остыла.
ЗАЙКА. Блять!

Лялька с Люпсиком вцепляются в приемник.

ДЕДУЛЯ. Сейчас крестным знамением вас! Допрыгаетесь!
РАДИО. В то время-я-я-я, когда у нас, в Аду всё пришло в упадок… именно верховные эшелоны власти усугубляют разложение.
ДЕДУЛЯ. Это очевидно!
ЛЯЛЬКА. Что?
РАДИО. Пассивные, подневольники не препятствует коррупции и диктатуре вертикали… Уао! Уао!
ДЕДУЛЯ. Естественно!

Зайка наваливается на Дедулю, выхватывает радио и убегает.

ДЕДУЛЯ. Куда? Куда? Верни немедленно «Отзвук Ада»!
ЛЮПСИК. Что это за хрень такая?
ДЕДУЛЯ. Это, голубчик называется стагнация и паталогическое вранье на федеральном уровне.
ЛЮПСИК. Не понял…
ДЕДУЛЯ. Зелёный ты еще! Глазки-то свои открой. Всё развалилось! Оборудование устарело, ничего не работает, разброс и шатание на фоне полной безответственности и воровства.
ЛЮПСИК. И что делать?
ДЕДУЛЯ. Ничего не поделаешь? Крах!
ЛЯЛЬКА. Заканчивай!
ДЕДУЛЯ. Я-то закончил. Новые времена грядут, новые душегубы придут!
ЛЮПСИК. А старые куда?
ДЕДУЛЯ. Ну, что ты как маленький? Армия на что?
ЛЮПСИК. Какая ещё армия?
ЛЯЛЬКА. (Люпсику) Не слушай его!
ЛЮПСИК. (Ляльке) Да, погоди! (Дедуле). Не понял. Армия зачем?
ДЕДУЛЯ. Сатану изгонять! Новый порядок в Аду устанавливать.
ЛЯЛЬКА. Помолчал бы ты лучше!
ДЕДУЛЯ. Зверски изгонять и зверски устанавливать.
ЛЯЛЬКА. У нас всё зверски. Это — Ад.
ДЕДУЛЯ. Говно — это теперь, а не Ад. Тухлое болотце. Система не работает. Сатана — слабый фигляр. Не тянет уже. Пора гнать.
ЛЮПСИК. А сам не уйдёт?
ДЕДУЛЯ. Дурачок желторотый! Кто с такой должности уходил? И сгнило всё, и огонь уже еле тлеет, будет сидеть до последнего. До самого конца!
ЛЯЛЬКА. Достаточно!
ДЕДУЛЯ. А конец уже на подходе. Вот-вот!
ЛЮПСИК. Как это?
ДЕДУЛЯ. По-хорошему точно не закончится.
ЛЯЛЬКА. Заткнись! А то…
ДЕДУЛЯ. А то, что? Котик-то уже смылся. Крысы и котики первыми покидают тонущий корабль. Дело дрянь. Мне-то уж что? Вас молодежь жалко! Бежать вам надо!
ЛЮПСИК. Куда?
ДЕДУЛЯ. Да, хоть куда, хоть на Запад. Изгнание старых душегубов, утверждение новых, тут и конституцию всю придётся псу под хвост, все адические законы менять, исполнительную власть душить.
ЛЮПСИК. (Ляльке) Мам, может правда?
ЛЯЛЬКА. (Люпсику) Что?
ЛЮПСИК. Бежать!
ЛЯЛЬКА. Совсем сдурел?!? Наше место в Аду! Это не обсуждается!
ДЕДУЛЯ. Этот бардак на века может растянуться. То, сё пятое десятое…Знаем, проходили…
ЛЮПСИК. Точно валить отсюда надо! А на Запад можно?
ЛЯЛЬКА (Люпсику) Варежку заткни!!!
ДЕДУЛЯ. Что посмеешь, то и пожмешь.
ЛЯЛЬКА. (Дедуле)Ты достал меня, старый хрыч! Вон отсюда!!!Пошел вон из Ада! Вон! Вон!

***

ЛЯЛЬКА. Я поставила чайник для кофе. Завтракать совсем не хочется. В горле ком стоит. Машинально сыплю геркулес в кастрюлю и насыпаю корм в кошачью миску. Сразу мысль: «Зачем? Для кого?» Слёзы накатывают. Надо держать себя в руках! Надо? Кому надо? Надо Бабуле, Люпсику! Вот так! А вдруг всё обойдется? Опять слезы. Вдруг бывает только пук. Делаю бутерброды. Сыр надо купить! Появляется Бабуля. Она бледная и съёженная. Губы синеватые. Волосы растрепанные. В глаза Бабуле тяжело смотреть. В них страшное беспомощное отчаяние. Я делаю над собой усилие и стараясь имитировать спокойный тон.
ЛЯЛЬКА. Пока все без изменений. К часу поеду туда, с врачом поговорю. Бабуля молчит. Понимает ли она меня? Давай завтракать. Бабуля садится на табуретку. Я пододвигаю к ней бутерброды и наливаю чай. Бабуля сидит с окаменевшим лицом, не прикасаясь к еде. Нам сейчас нужны силы.
БАБУЛЯ. Нам?
ЛЯЛЬКА. Ну, конечно, нам нужно держаться. Мы будем стараться. Мы… Я лепечу какой-то бред. Он звучит фальшиво и не убедительно. Мне хочется кинуться к Бабуле, обнять ее, зарыдать в голос, но я боюсь. Я боюсь, что от этого ей станет ещё хуже. Я пододвигаю ближе к ней дурацкие бутерброды. Покушай, хоть чуть-чуть!

На кухне появляется Люпсик

ЛЮПСИК. Ну, что там? Ты звонила?
ЛЯЛЬКА. Звонила. Всё без изменений.
ЛЮПСИК. Давай я съезжу туда?
ЛЯЛЬКА. К нему не пускают, врач к родственникам выходит после часу.
ЛЮПСИК. Могу после часу.
ЛЯЛЬКА. Нет, ты с Бабулей лучше побудь, а я поеду.
Люпсик достает из кармана сложенный лист.
ЛЮПСИК. Вот.
ЛЯЛЬКА. Что это?
ЛЮПСИК. Это его стихотворение. Ночью распечатал.
ЛЯЛЬКА. Дай посмотреть! Бабуля молча протягивает руку. Я даю ей листок. Бабуля держит листок двумя руками. Руки у неё дрожат.
ЛЮПСИК. Бабуля, хочешь я прочитаю?
ЛЯЛЬКА. Бабуля всматривается в текст и вдруг…
БАБУЛЯ. Мой Китеж
Хан Батый со ордою свернул к Светлояру.
Ненавистный им Китеж, подвергнуть пожару.
ЛЯЛЬКА. Голос Бабули звучит негромко, но уверенно. Продолжай, продолжай, не останавливайся … не может быть…
БАБУЛЯ. Подходил хан татарский к великому граду.
Обещал воеводам большую награду:
—Злато серебро, дрУжища, смело делите,
Непокорный же Китеж до пепла спалите.
Всех мужей изрубите, жён в полон возьмите.
Ни старух, ни детей, никого не щадите!
*
Подобралися орды к стенам Китеж града,
Собиралися горды взять любую преграду.
Глядь у Китежа врат
Ни замков, ни запоров
Знать не страшен им враг?
Знать не нужно дозоров?
Ярким блеском горят купола золотые.
Китежане стоят, не боятся Батыя.
*
Нет не знал страшный хан
Тайну Китежа града.
Без нужды свято-месту мирские ограды.
В дни ненастья души, в дни враждебных ударов.
Погружается Китеж на дно Светлояра.
*
В судный день, Богородицей скинутся чары.
Вознесется мой Китеж со дна Светлояра.
ЛЮПСИК. Бабуля!
ЛЯЛЬКА. Это чудо какое-то! Теперь всё, всё у нас будет хорошо!

Звонок в дверь

ЛЯЛЬКА. Олька! Наконец-то!
Лялька открывает дверь. Входит Олька за ней вбегает Зайка.
ОЛЬКА. Вы что его на улицу выпускаете?
ЗАЙКА. Жрать!
ЛЯЛЬКА. Зайка нашёлся! Сегодня хороший день! Фантастический! Ты не поверишь, Люпсик отпечатал Дедулины стихи, а Бабуля прочла их без единой запинки. Все, все правильные слова! Чудеса! Дедуля обязательно поправится и…
ОЛЬКА. Ляль!
ЛЯЛЬКА. Что?
ОЛЬКА.Я только что из Боткинской.
ЛЯЛЬКА. Ты туда поехала? Там же после часу в реанимации.
ОЛЬКА. Его нет в реанимации
ЛЯЛЬКА. В палату перевели?
ОЛЬКА. Там пересмена была. Нянечка чистое бельё несла. Я спросила. Его там нет. Я в отделение метнулась, врачи на обходе, сестры ничего не знают. Сказали: «В морг. В другой корпус».
ЛЯЛЬКА. Он умер?
ОЛЬКА. Лялька, Лялечка! Милая моя! Сейчас вместе поедем.
ЛЯЛЬКА. Я кидаюсь на шею Ольке! Я не могу сдерживать рыданий. Дедуля-я-я-я-я!
ОЛЬКА. Тише! Тише! Твои на кухне?
ЛЯЛЬКА. Я киваю, не могу говорить.
ОЛЬКА. Сейчас ничего им не скажем. Потом. После. Ты соберись чуток. Вытри лицо. У меня Санька в Париже не умер, но я блин тоже там как обухом по голове. Ноги в эту психушку не шли. Слёзы рекой. Вся рожа опухла. Талдычу себе: только не раскисать! Его увидела — такой колотун.
ЛЯЛЬКА. Олька!
ОЛЬКА. Ладно, ладно. Можешь идти? Держись, Ляль! Нам держаться надо.
Лялька и Олька входят на кухню.
ЛЮПСИК. Здравствуйте тетя Оль! А где вы Зайку нашли?
ОЛЬКА. У вашей двери сидел и орал.
ЛЮПСИК. А мы его обыскались. Как Санёк?
ОЛЬКА. Ничего, более-менее. Лечимся.
ЛЮПСИК. Позавтракаете?
ОЛЬКА. Мы с мамой кофейку глотнём, да и поедем уже.
ЛЮПСИК. Туда же после часа вроде?
ОЛЬКА. Пока то, сё… уже будет после часа.
ЗАЙКА. Жрать!
ЛЮПСИК. Бабуля дай Зайке корма.
ЛЯЛЬКА. Я целую миску сегодня с утра навалила.
ЛЮПСИК. Зверь нагулялся и проголодался.
ОЛЬКА (Бабуле) Как вы моя дорогая?
БАБУЛЯ. В судный день, Богородицей скинутся чары.
Вознесется мой Китеж со дна Светлояра.
ЛЮПСИК. Бабуля сейчас нам все стихотворение прочитала!

Бабуля пытается открыть пакет с кормом.

ОЛЬКА. Давайте я вам помогу?
ЛЯЛЬКА. В дверь звонят. Люпсик откроешь?

***

На кухне появляется Дедуля за ним Люпсик. Дедуля в больничной рубахе и ботинках на босу ногу.

БАБУЛЯ. Огородница лева градусы!!!
ДЕДУЛЯ. У нас деньги вообще имеются в семье?
ЛЯЛЬКА. Ты откуда?!
ДЕДУЛЯ. От верблюда! Из реанимации. Еле сбежал из этого ада. Зачем вы меня туда упекли? Я в неглиже, спуститесь кто ни будь. Я водителю десятку обещал. У подъезда страшная развалюха стоит. Я думал по дороге или вся по швам треснет или колёса у нее отвалятся. Парень дремучий. Деградант полный. Я ему говорю с Ленинградки не сворачивай, нам прямо. Нет — он направо потащился, вокруг площади, по Брестской. Навигатор ему так показывает! Этот навигатор его к чёрту на рога заведёт, он и охнуть не успеет. Сорок минут тащились! Мозг вообще атрофировался у людей. Теперь навигаторы рулят. Ну, что вы стоите? Кто ни будь снесёт ему деньги?
ЛЯЛЬКА. Люпсик возьми у меня, в коробочке в комнате.
ЛЮПСИК. Ок. Мамзель! (выходит)
ЛЯЛЬКА. Я звонила. Сказали, ты без сознания в коме.
ДЕДУЛЯ. Одни идиоты врут, другие гадят! Если уснул человек, зачем трубки в него тыкать, проводами обматывать? Полная некомпетентность. Отсутствие элементарного профессионализма. Вырожденцы! Другого слова не скажешь!
БАБУЛЯ. Паси и бахроми!
ДЕДУЛЯ. А какая там грязь? Чудовищно. Вонь на всю округу (Бабуле). Носки! Трусы! Халат! Пену для бритья так никто и не удосужился купить? Ногти нужно постричь. Я уже по полу цокаю! Каша готова?
ЗАЙКА. Жрать!
ДЕДУЛЯ. Зайка, кисочка мой вернулся! Соскучился?
ОЛЬКА. Я его нашла, межу прочим.
ДЕДУЛЯ. Да ты в жизни его бы не нашла, если бы он не соскучился.
БАБУЛЯ. Гоже Семя Гуща!!!

Возвращается Люпсик

ЛЮПСИК. Вот! Распечатал твой «Китеж».
ДЕДУЛЯ. Вижу. (берет со стола текст). А, что теперь принято на грязной мятой бумаге печатать? Это мода такая?
Дедуля включает радио.
ЛЯЛЬКА. Еду, еду я на мост, глядь ворона сохнет, взял ворону я за хвост, положил её на мост, пусть ворона мокнет. На фоне душераздирающего треска, свиста и инфернального воя я кричу: I love you!
ДЕДУЛЯ. Что?
ЛЯЛЬКА. Я люблю тебя, старый хрыч!