Содержание
Второе действие
Сцена первая
Люля и Альберт на террасе. Солнечный день, клонящийся к вечеру.
Альберт. Почему ты так думаешь?
Люля. Все бывает, надо себя немного…Я начинаю говорить, как Рената.
Альберт. При чем здесь она?
Люля. Чего только не случается, иногда думаешь, вот это конец, у меня постоянно так бывает.
Альберт. Ты ломаешь сломанные телефоны, и люди от этого сходят с ума?
Люля. Я сама схожу с ума, пообщался бы ты с моими клиентами, быстро бы свихнулся, чего я только не наслушиваюсь.
Альберт. Вышел из берегов. Теперь мне кажется… в принципе, они мне ничем не мешали.
Люля. «Теперь, теперь». Ей тебя не хватает.
Альберт. Кому?
Люля. Матери твоей.
Альберт. Я тут все время.
Люля. Тут не ты, тут пародия на тебя, такая злобная.
Альберт. Это само собой получается без моего желания, просто выскакивает.
Люля. Сложно это все. Между близкими людьми возникает…(задумывается) После смерти матери я полностью утратила контакт с отцом. Звоню ему, — пап я зайду. А он, — зачем? Я думала, у него кто-то появился, не хочет, чтобы я видела. С сестрой — Лилькиной матерью разговаривала, она к нему прорвалась с боями. Сидит,- говорит,- один, квартиру вылизал, все прямо стерильно, телевизор смотрит круглосуточно. Про меня знаешь, что сказал?
Альберт. Что?
Люля. В прошлый мой приход к нему, полгода тому назад я чашку в раковине оставила, не вымыла, (задумывается) Получается, что он не хочет со мной общаться из-за невымытой чашки. Смешно, а я тогда расплакалась.
Альберт. Не знаю, что лучше.
Люля. Лучше, когда люди нормально общаются.
Альберт. А если не получается?
Люля.Ты же говорил,- хочу простых человеческих отношений, а сам ни слова в простоте, одни ужимки.
Альберт. Делать — то что?
Люля. Действовать надо.
Альберт. Давай вызовем врача или повезем ее в клинику. Представить себе не мог, что все так выйдет, ну, блин. Что теперь будет? Вдруг это все навсегда или…? Мне один мужик рассказывал историю, просто улет, в психушке один сидел, ни с кем не общался. Пришел новый врач, сел напротив него в глаза стал смотреть, потом спрашивает: — Ты кто? Прошло часа два, этот псих ему: — Я — гриб. Тот, блин, опять его спрашивает: — А что ты делаешь? Тот,- расту.
Люля. И что?
Альберт. Врач ему,- Это ты зря, вырастешь, тебя сорвут и суп сварят.
Люля. И?
Альберт. Разговорил его, и всё тип — топ.
Люля. Если бы все так просто было.
Альберт. Я о том же. Через несколько месяцев, когда псих уже выписался, они случайно встретились с этим врачишкой и тот, дурья башка, спрашивает его: — помнишь, как ты грибом — то был?
Люля. А он?
Альберт. Посмотрел на врача так задумчиво и кубырк, и уже ничего не помогло. Опять гриб-грибом, и умер, наверное, им.
Люля. Это ты к чему?
Альберт. Ну, она все время с этим телефоном носилась , хотя мне казалось, что тут есть игра, а оказывается все так запущено, блин. И теперь, может до конца жизни это все у нее будет. Я себе этого не прощу.
Люля. А с грибом это ты правильно.
Альберт. Ты думаешь, ее заклинило навсегда?
Люля. Подобное надо подобным.
Альберт. Как это?
Люля. Как, как, нам надо съездить к тебе на работу.
Альберт. Я что-то не понимаю.
Люля. А что тут понимать? Ты где работаешь?
Альберт. Ты как будто не знаешь?
Люля. Где этот пакет с обломками телефона?
Альберт. Тут валяется, а зачем он тебе?
Люля. Поедем на свалку.
Альберт. Лю, ты гений, как же я сам — то не додумался?
Люля. Сами вы с усами.
Альберт. Что бы я без тебя делал?
Люля. Без меня ты, наверное, не стал бы так выпендриваться.
Альберт. Уже были случаи, я хотел, но как-то отводило.
Люля. Вот я об этом, только….
Альберт. Дурак я все-таки.
Люля. Острый приступ самокритики.
Альберт. Идиот.
Люля. Капитан, капитан, улыбнитесь…
Появляется Лиля.
Люля. Ну что там?
Лиля. Все то же.
Альберт. Да.
Лиля. Для нее это трагедия.
Люля. Ладно, подожди.
Лиля. Чего?
Альберт. Может, ее спать уложить? Она ночью спала?
Лиля. Нет. Блуждала по дому.
Альберт. Есть лекарства.
Лиля. Это да, лекарств есть много, только помогут ли они?
Люля. Мы сейчас поедем по делам. Ты на дежурстве.
Лиля. Куда?
Альберт. У Люли созрел гениальный план. Достанем такой же телефон.
Лиля. Вы надолго? А то мне как-то тут…
Люля. Как Рената?
Лиля. Сама не своя.
Альберт. Ох, я дурак.
Лиля смотрит на него с удивлением.
Лиля. Обедать будете?
Люля. Чем быстрее… тем быстрее вернемся, это в наших общих интересах.
Лиля. Ладно, ладно.
Люля с Альбертом уходят.
Лиля. Подождите.
Убегает со сцены, возвращается с трубкой.
Лиля. Еще это, она Ренате отдала вчера.
Альберт. Спасибо, Лиль!
Лиля. Не за что.
Уходят.
Лиля. Что делать? Конечно, если они найдут такой же телефон, может что- ни будь, хотя. Жалко ее страх.
Голос Ренаты за сценой.
Рената. Где вы все?
Лиля. Еще и она. (Кричит) Здесь, на террасе.
Появляется Рената с огромным фолиантом.
Рената. А эти где?
Лиля. Уехали по делу.
Рената. Нашли время для дел….
Лиля. Они помочь хотят.
Рената. Помощники, тоже мне.
Лиля. Как она?
Рената. Она… Где мои очки?
Лиля. Я не видела.
Рената хмыкает.
Рената. Я там заложила, начинай читать, пойду, поищу.
(протягивает книгу)
Лиля послушно берет, открывает, вглядывается.
Лиля. Тут по-немецки.
Рената. И что?
Лиля. Я не понимаю.
Рената. Читай пока.
Лиля. Как же?
Рената. Я тебе говорила, нужда заставит, выучишь.
Лиля открывает первую страницу, читает.
Лиля. Альгемеине психо-патологие. Что такое альгемеине?
Рената – КОМЛЮТЕ.
Лиля смотрит на Ренату с недоумением.
Рената. Общая.
Лиля. Общая психопатология.
Рената. Можешь, когда хочешь. (уходит)
Лиля. Огромная какая, обернута так аккуратно, первой станицы нет, а сколько их всего? (листает) 1053 страницы, капитальный труд, боже мой. Откуда он у нее? Подчеркнуто карандашом. Страницы прямо затерты. Ну, надо же?
Возвращается Рената с очками.
Рената. Что?
Лиля пожимает плечами.
Рената. Дай сюда.
Рената открывает на месте закладки. Читает.
Лиля. Что пишут?
Рената. При таком состоянии больные проявляют торможение в сочетании с беспомощностью, способность понимания плохая. Необходимо постоянное общение, ненавязчивые просьбы. Сходи, посмотри, как там, что- ни будь попроси.
Лиля выходит.
Рената продолжает читать, кивая головой, угу, угу, угу, угу, ооооо, угу, угу, угу, угууу, ооооооо!
Появляется Лиля и Рута.
Рената. Ну вот и вы.
Рута. Сколько листьев желтых нападало. Лету конец. Потом пойдут дожди, дожди. Снегом завалит деревья. Прошлой зимой яблоня замерзла. Такая яблоня была. Вася ее сажал. Я ему говорила, а он мне, потом, когда он мне говорил, я тогда. Теперь пенек торчит. Он мне, и когда я ему, то он.
Лиля. Будем обедать?
Рута. Совсем скоро осень. Дожди, дожди.
Рената. Ты поможешь на стол накрыть?
Рута. И эти сугробы, снег. Вася говорил, снег не белый, это привычка называть его белым. Мы чистили как-то дорожки в саду, прибегает соседский Стасик маленький еще был, годика три. Вася его спрашивает, Стасик,- какого цвета снежок? Стасик посмотрел так серьезно и говорит,- голубенький. Я тогда, а Вася, потом он, а я его спрашивала.
Рената. Ну?
Рута. Что?
Рената. Обед!
Рута. Голубенький. Сознание детское, что видит, то и говорит, а у Васи…
Рената. (Лиле) Обед, обед, а на обед ничего нет. Яичницу умеешь готовить?
Лиля. С молоком?
Рената. С молоком это омлет.
Лиля. Могу и омлет.
Рената. Омлет не надо, я его терпеть не могу, просто кинь яйца на сковороду. Масло не забудь налить.
Лиля выходит.
Рута. Листья надо сжечь. Надо в кучу и сжечь. Нечего тут им валяться.
Рената. Пообедаем и сожжем. Что там жечь, два листа.
Рута. А дорожки расчищать от снега, много снега навалит.
Рената. Когда навалит, тогда и думать будем.
Рута. Хотела его спросить про этот пень. Все время забывала.
Рената. Пень надо выкорчевать.
Рута. Меня тоже надо выкорчевать. Засиделась я здесь.
Рената. Это уж не твоего ума дело, кто, где засиделся.
Рута. Как теперь спросишь?
Рената. Что спрашивать?
Рута. Скоро осень.
Рената. Это и спрашивать не надо.
Появляется Хербст Фогель.
Хербст. Гутен морген.
Рената. Гутен морген. (Руте) Где эти твои таблички?
Рута. Корчевать пень, нет. Яблоня очень хорошая, сколько с нее яблок. Джем из них очень вкусный, Вася любит. Сорт особенный с кислинкой.
Рената находит таблички, ставит «Das Mittagessen» (Обед) показывает Хербсту. Хербст кивает, садится. Приходит Лиля со сковородкой. Ставит ее на стол, расставляет чашки.
Лиля. (Ренате) Ой, молоко забыла, сейчас.
Рената. Ну и обед? Хоть сыра принеси. Он там, на нижней полке в холодильнике.
Хербст. Добрый день, Лиля.
Лиля грустно улыбается.
Лиля. Совсем он не добрый.
Рената раскладывает яичницу на тарелки, приходит Лиля с молоком.
Лиля. Что-то я сыра не нашла.
Рената. Мыши, наверное, съели, или глазки у кого-то смотрят еле-еле.
Лиля. (Руте) Садитесь, поедим.
Рута. Я тогда ему говорила… а он мне. Листья надо сжечь, пахнет гнилью, скоро снег повалит, холодно, надо растопить камин, или печь в кухне. Печь или… он мне.
Рената. Рута, ты слышишь меня?
Лиля. Кофе остынет, Рута садитесь, пожалуйста, я налила, Вам с молоком?
Хербст смотрит на Лилю, потом на Руту.
Рута. Я кофе ему со сливками налила, он смотрит и улыбается. Как же так?
Рената (открывает книгу, читает): — Надо стремиться к обоснованию и убеждению. Главное не правила, а такт и нюансы.
Лиля. Нюансы? Что обосновывать?
Рената. РУТЕЛЕ КОМЕ КОФЭТЕ ТРИНКАТЕ, ЛАБИТЕ, ЛИБРЕНКЕ.
( Руточка, иди кофе пить, моя хорошая)(Лиле) Говорю ей на нашем родном языке, это нюанс.
Лиля. Я поняла.
Рената. Ты все понимаешь, если хочешь.
Хербст смотрит на Ренату, на книгу, потом на Лилю.
Рута уходит.
Рената. Не прошло.
Лиля. Пойти, посмотреть?
Рената. Сиди, буду пробовать второе.
Лиля. Что?
Рената. Обоснование и убеждение. (Выходит.)
Лиля. Вся дрожу.
Хербст смотрит на нее.
Лиля. Он для нее все. Это так страшно. Как будто ее выключили. Осень, осень. Есть в осени первоначальной, а у нее? Будет сидеть одна. Потом зима, сугробы. Такой серый тусклый свет, хлопья валят, и этот пень, а на ветке елки ворона, небо свинцовое нависает и давит на лоб. Холод пробирается внутрь, печка на кухне остыла, ноги зябнут, руки коченеют. Вася никогда не позвонит. Он давно умер и унес с собой тепло, майский день, запах свежей зеленой травы, яблочного джема с кислинкой. Не у кого спросить, что делать и некуда убежать от холода, одиночества и от этого тусклого серого света. Пусто.
Хербст. Не плачьте, Лиля. (Берет ее за руку.)
Лиля. Не надо меня жалеть, а то я совсем раскисну. Чувствую свою полную беспомощность, и… (заливается слезами). Мне так ее жалко. (Выбегает.)
Сцена вторая
Альберт и Люля на свалке.
Альберт. А если мы не найдем?
Люля. Не каркай.
Альберт. Все, как чушки, извозились.
Люля. Увидят, скажем,- потеряли, ищем?
Алберт. Не поймут, надо было рабочего с лопатой с собой захватить.
Люля. Непременно. Мусорщика с лопатой, экскаваторщика для действия и зрителей: Ренату с Лилей и Хербста Фогеля до кучи, они бы здесь вдохнули аромат жизни.
Альберт. Прямо на куче.
Люля. Ты что-то очень развеселился.
Альберт. Когда мы вместе, у меня всегда настроение поднимается. Глупость какая.
Люля. Это ты сейчас к чему?
Альберт.Все у меня в жизни через жопу. Почему так?
Люля. Посмотри там, справа, что-то черное торчит.
(прыскает со смеху), ну и видок, хозяин мусороперерабатывающего завода на рабочем месте, в неформальной обстановке делает маркетинг товара.
Какой здесь у тебя беспорядок.
Альберт. Да у меня полный беспорядок. И знаешь, с твоим приездом все проясняется. Ты приехала, а тут….
Люля. Приехала отдохнуть, называется, то в воде, то на свалке.
Альберт. Как я жил без тебя, Лю?
Люля. Жил же как-то, а там что?
Альберт вытаскивает бутылку из-под коньяка, рассматривает.
Люля. Так вот ты какой — северный олень! (смеется)
Альберт. Что тебя так веселит?
Люля. Историю с этим коньяком вспомнила. Недавно возила дома смотреть одного замдиректора фирмы импорта вин и коньков. Весь день протаскались, это не нравится, то не подходит, едем обратно, у меня голова разболелась. Он, – это у тебя давление. Мужик такой простой, на ты, и все такое. Говорит, — там у меня в багажнике коньячок лежит для сосудов тебе. Я – на работе не пью, и вообще если пью, то только хорошие. Он, – какие у тебя хорошие? Я, – Хеннесси. Он, – Говно. Реми Мартин. Он – тоже говно. Я заинтересовалась, — а Эдуард III? Говно,- говорит, А Готье? — Готье – куда ни шло, но там карамели много, так себе. Этот коньячок показывает. Реальный коньячок,- говорит. Цена у него тоже реальная.
Альберт. Сколько?
Люля. Не отвлекайтесь, маэстро, времени мало.
Роются, ищут.
Альберт. Вот мы здесь в грязи и вонь, а все равно мне легче. Мне хорошо с тобой везде. У меня к тебе чуйства
Люля. Не хотелось бы провести здесь всю оставшуюся жизнь, какие кучи.
Альберт. Что я слышу? Кто мне говорил, не каркай, все будет тип — топ.
Люля. Скоро темнеть начнет, веселенькая перспектива.
Альберт. Это так романтично, ночью на мусорной свалке. Иди ко мне.
Люля. Пить хочется, и вымыться, я вся чешусь.
Альберт. Душа тут точно нет, вот мочалка, практически новая (достает мочалку)
Люля. Я серьезно говорю, что-то в горле застряло, першит.
Альберт. Пить — не проблема, зайдем в сторожку к старине Ваге это тут рядом, пойдем?
Люля. Сбегай сам, мне неудобно.
Альберт. Типа, пойди, попей и мне принеси, да?
Люля. Угу. Я пока еще в том углу пороюсь.
Альберт. Не хочу здесь тебя одну оставлять.
Люля. Иди.
Альберт – Я мигом.
Уходит
Люля. (вытирает руки) Глупая мысль. Как там у них? «Не дай мне Бог сойти с ума». Или как там? Думай, столбик, думай. Что можно еще? Почему-то мне казалось, что мы найдем. Идиотство. Ладно, сейчас он вернется, надо назад ехать и по-другому…. Действительно темнеет, тучи такие зловещие, где эта сторожка? Он говорил, рядом. Где он? Это что, черный ворон? Господи, что со мной? Я совсем уже как Лилька стала, все мне мерещатся, неверморы… Черный ворон я не твой. Он не один. Их тут …. Ой мама. Вернется Альберт, а я, как в Омене, с выклеванными глазами, где же он? (смотрит в небо) Черт бы их побрал.
Голос Альберта за сценой.
Альберт. Сайра, моя цыганка, сайра.
Люля. Он еще поет.
Появляется Альберт.
Альберт. И что ж, форель все семь недель скрывалась, братцы, в речке….
А телефончик, динь — дилинь, скрывался…… (смотрит на Люлю)Что с тобой?
Люля. Темно, вороны кружат надо мной, полная неизвестность там, а так ничего, приятно.
Альберт протягивает ей стакан воды.
Альберт. Мадам, пить подано. Вага чуть со стула не свалился, меня увидав. А я чуть не умер от счастья, увидав…, кинулся к нему, обнимаю его, типа, Вага, дорогой мой. Он смотрит на меня, думает я того или того.
Люля. Я вообще ничего не понимаю.
Альберт. Захожу в сторожку, к старине Ваге.
Люля. Я это уже слышала и?
Альберт. Он смотрит на меня как баран на новые ворота.
Люля. Это тоже было, короче.
Альберт. Сайра, моя цыганка Сайра…
Люля. Ты выпил?
Альберт. Воды.
Люля. Дальше…
Альберт. Он еще сказал,- где это вы так уделались?
Ладно, ладно, у Ваги на столе стоит Рутин телефон, ну отпад.
Лиля. Где же он?
Альберт. У Ваги на столе.
Люля. Нет, так дело не пойдет, сосредоточься и объясни нормально.
Альберт. Объяснять нечего, телефон у него, я хотел забрать, старик на дыбы, без телефона не могу, принесите другой, и вообще дался вам этот старый, допотопный телефон.
Люля. Надо срочно ему другой, этот забираем и мотаем. Какая вонь.
Альберт. Деловое предложение.
Люля. Что?
Альберт. Нам необходимо искупаться.
Люля. Я купальник не захватила. Обычно я на свалки в купальнике езжу, а тут промашка вышла.
Альберт. Какие купальники?
Люля. Едем. Окунемся по-быстренькому.
Альбертю Никуда ехать не надо. Море рядом, там внизу. Пошли.Звездочка.
Люля. Где?
Альберт. Ты — моя звездочка. (чмокает Люлю в щечку)
Люля. Что я слышу, кто — то, по — моему не очень любит все эти сусли- пусли.
Альберт. Морем пахнет.
Люля. У меня нос заложило от помоечной вони.
Альберт. Совсем не дышит?
Люля. Угу.
Альберт. Хочешь, помогу?
Люля. Как?
Альберт обнимает Люлю и целует в губы.
Люля. А песок еще теплый.
Слышится плеск.
Альберт. Сайра, плыви ко мне.
Люля. Там глубоко?
Альберт. Плыви по лунной дорожке.
Люля. Ой, господи кошмар. Ну ты что совсем?
Альберт. Что такое?
Люля. Ты что думаешь, я Карбышев?
Альберт. Это еще кто?
Люля. Не помню, его водой ледяной обливали фашисты? Ты это специально удумал?
Альберт. Вода теплая.
Люля. Моржам она теплая.
Альберт. Ты двигайся.
Люля. Куда?
Альберт. Сюда, тебя морж здесь ждет, весь такой одинокий — приодинокий, тоскующий.
Люля. Немедленно вылезай, ты простудишься.
Альберт. Поплыли в Финляндию. Тут близко, за угол и километров двести, триста морем. Приплывем, финны охренеют, они никогда еще не видали такой чудесной пары, морж и нимфа.
Люля. Вылезай, поэт. Я уже окоченела. Зубы стучат.
Альберт. Зубы замерзли? Давай я их согрею.
Люля. У нас нет полотенца.
Альберт. Вытирайся моей рубашкой. Для тебя ничего мне не жаль.
Люля. Ты сам весь дрожишь.
Альберт. Это от счастья.
Люля. Что же ты голый что — ли домой поедешь?
Альберт. Что тут ехать? Сейчас на горку залезем, раз, два и дома. Прикатим, чаю горячего с коньком попьем, я буду капризничать, а ты мне будешь говорить, – милый моржик, скушай коржик. Дай я тебя обниму, а то действительно холодрыга — жуть.
Идут, внезапно Альберт спотыкается, падает.
Альберт. Ой.
Люля. Что?
Альберт. Тут яма, ногааа! Подожди, не тяни, нога застряла, какая боль! (пытается вылезти, привстает, падает)
Люля. Дай я посмотрю (нагибается) не видать, там вроде корень торчит.
Альберт. Вот, допрыгался, блин, как болит.
Люля. Только этого не хватало.
Альберт. Это мне наказание, как ты думаешь?
Люля. Что об этом, глупость, какая, ну, надо — же.
Альберт. Я тоже об этом подумал.
Люля. Садись, я дерну.
Альберт. Ты мне ногу так оторвешь.
Люля. Тогда давай здесь останемся, будем сидеть и ныть, что ты прямо, как маленький.
Альберт. Тяни (корчится от боли)
Люля изо всех сил тянет, вытаскивает ногу.
Люля. О господи.
Альберт смотрит на ногу.
Альберт. Как раздулась!
Люля. Опирайся на меня, давай потихоньку.
Альберт скачет на одной ноге, опираясь на Люлю.
Уходят. Их голоса за сценой.
Люля. Не ступай ты на нее, хуже будет.
Альберт. Хуже уже некуда.
Люля. Ошибаешься.
Альберт. Держи меня крепче, Лю.
Сцена третья
Лиля на террасе в саду. Лиля сидит, смотрит вдаль. Появляется Рената
Лиля. Ничего не удалось?
Рената отрицательно мотает головой.
Рената. РУТЕЛЕ ТОВАС ЛИВЕС ГЕТААС. (Рута, давай соберем листья)
Рута. Пахнет гнилью, дождь собирается, какие тучи с моря принесло, ветер.
Рената. Это разве тучи, это облачка, и ветра практически нет.
Появляется Хербст Фогель.
Он смотрит внимательно на Лилю, Руту, Ренату, садится в шезлонг.
Раздается телефонный звонок. Рената выходит, приходит с телефоном.
Рената. Что еще? Где он? Я как всегда права, я знала, я предупреждала…. Сейчас приеду. Может, ты мне не будешь указаний давать?
Хербст откладывает газету и внимательно смотрит на Ренату, на Лилю, на Руту.
Лиля. Что случилось?
Рената. Альберт ногу сломал, где-то они купались, кувыркались. Поеду, плед ему отвезу, холодно уже.
Лиля. Может мне отвезти?
Рената. Это я еще в состоянии сделать.
Лиля. Хотите я с вами?
Рената. Ни в коем случае, ты оставайся здесь.
Смотрит на Руту.
Рената. (Лиле) Не упускай ее из виду, как нитка за иголкой.
Лиля. Но…….
Рената. Никаких «но»
Лиля. Я…
Рената уходит
Лиля. Вот я думаю…господи, что я думаю.
Подходит к Руте.
Лиля. Рута, дорогая Рута. Если хотите, мы можем на зиму поехать ко мне в Москву. У меня, правда, тесновато, квартира маленькая, но зато там тепло, поживем втроем, Вы, я и Валька. С деньгами у меня туго, ну и что. Как — ни будь. Я это абсолютно серьезно говорю. Мне кажется, вас не испугает теснота и бедность. Потом у меня есть надежда на работы, которые здесь напишу. Васины холсты, они просто волшебные. Так хорошо работается, как будто он помогает. Продам работы, как мы заживем. Все вместе, у нас на кухне будем сидеть, чай пить, окна все покроются инеем, на улице ветер воет, а нам тепло и уютно под плетеным абажуром. У меня есть проигрыватель для компакт-дисков и много музыки, музыку приятно слушать вечером зимой при неярком свете. На стене будут лежать синие мягкие тени. Чай с лимоном, бутерброды. Валька очень шебутной, но он добрый, он вам понравится. Поедемте ко мне.
Хербст очень внимательно смотрит на Лилю.
Лиля. Мне кажется, Васе бы было приятно, если бы вы поехали ко мне в гости.
Рута. Я никогда не ухожу из дома больше чем на двадцать минут. Он меня не найдет, он будет волноваться. Позвонить не может, и дома меня нет. Он места себе не будет находить, аппетит пропадет, работать не сможет, я — то его знаю. Он уже, наверное, с ума сходит, осень, ветер, облака. Телефон сломан.
Лиля отходит, садится около Хербста, раскрывает книгу.
Лиля. Если бы я могла, хоть что- ни будь понять.
Лиля подносит книгу Хербсту, указывает на место, подчеркнутое в тексте.
Лиля. Пожалуйста
Хербст берет книгу, смотрит в текст, откладывает книгу.
Лиля. Так, общая психопатология. Это, это.
Хербст. Автор А. Хербст Фогель, издание 1983 года, Берлин.
Лиля. Это ваша книга?
Хербст. Да.
Лиля. Вы психиатр?
Хербст. Да. Как практическое пособие книга не подходит, Рената рассматривала не те главы, там у меня есть методы лечения, но это только для специалистов.
Лиля. Вы меня слышите?
Хербст. Да
Лиля. Чудо! Хорошо слышите?
Хербст. Да.
Лиля. Что, прямо так внезапно начали все слышать или были, какие — ни будь предвестники?
Хербст. Нет.
Лиля. Как хорошо, ну надо же. Всем надо рассказать.
Хербст. Не надо. Мне бы не хотелось
Лиля. Понимаю. Вы еще сами не можете осознать, конечно….
Хербст. Вы такая милая, Лиля.
Лиля. Я?
Хербст. Вы так трогательно рассуждаете.
Лиля. Вы с самого начала все слышали, вы не глухой?
Хербст. Нет.
Лиля. Получается, что Вы всех обманывали? Вы ….
Хербст берет Лилю за плечи. Усаживает ее.
Хербст. Успокойтесь. Я хотел полностью оценить картину заболевания.
Лиля. Вы…
Хербст. Теперь мне все практически стало ясно.
Хербст. Рута, сколько дачников вы ожидаете в следующем году?
Рута. Сейчас уже осень на пороге, какие дачники?
Хербст. Я спрашиваю о будущем годе.
Рута. До него еще дожить надо. Зимы тут холодные.
Хербст. Меня запишите на следующий год.
Рута. Да, да на следующий год.
Хербст. Зимой тут, наверное, тоже чудесно, можно на лыжах ходить. Скажите, Рута, залив зимой замерзает?
Рута. Год на год не приходится. Прошлой зимой все замерзло. Вася любил по заливу на лыжах ходить. У меня в сарае и сани есть. Огромные деревянные сани, с большой резной спинкой.
Хербст. Что вы говорите.
Рута. Это еще моей бабки. Раньше катались. Вася очень любил. Прямо туда вниз к заливу. Как мы однажды с ним перевернулись на этих саночках. Вася и санки на меня. Искры прямо из глаз. Обычно на Рождество Вася изображал рождественского гнома. Такой смешной в колпаке.
Хербст. Хотелось бы посмотреть.
Рута. Сейчас это невозможно, Васи нет дома.
Хербст. Вы не можете мне их показать?
Рута. Кого?
Хербст. Старинные сани вашей бабушки.
Рута. Пожалуйста, они в сарае, за велосипедами.
Хербст. Боюсь, я сам не справлюсь, проводите меня.
Рута. Пойдемте, конечно. Грязи там много, давно я там не разбирала.
Они уходят.
Звучит «Волшебная флейта»
Лиля. Я смотрю и вижу вот кусочек моря, как кусочек крепа, как кусочек горя… улетает птица, завывает ветер, и хочу, не спится, нехороший вечер.
Появляется Хербст.
Хербст. Решила прибраться в сарае. Сани, действительно уникальные. Начала прошлого века. Резные птички на спинке. Модерн в его изысканной витиеватости. Сделаны с душой и теплотой, что не характерно для модерна.
Лиля – Простите меня. Я тут с ней была, и такой страх меня обуял, ноги дрожали. Ужасное ощущение полной безысходности.
Хербст. За что я должен вас простить?
Лиля. Я вас обвинила в безразличии и черствости.
Хербст. Что-то не припоминаю.
Лиля. Я сказала, вы.
Хербст. Она поправится.
Лиля. Она совсем не удивилась, что вы теперь слышите?
Хербст. Совсем.
Лиля. Сегодня мне снилась красота. Вы думаете, я сумасшедшая?
Хербст. Нет, вы не сумасшедшая. Вы экзальтированный тип. Это хорошо для художника.
Лиля. А для женщины плохо?
Хербст. Почему плохо, это просто есть и все. Это часть характера. Ни хорошо, ни плохо.
Лиля. Зачем вы притворялись, что не слышите?
Хербст. У меня был период в жизни, когда я действительно оглох.Это было три года тому назад, потом глухота прошла.
Лиля. И что?
Хербст. Я приехал в Лю — Блё, поселился у Руты, мне не хотелось видеть знакомых, работать я не мог, сидел тут в тишине, беззвучно катились волны, беззвучно лаяли собаки. Рута беззвучно заботилась обо мне.
Лиля. Почему вы оглохли?
Хербст. Я потерял жену и сына.
Лиля смотрит на него.
Хербст. Боль притупилась, глухота прошла, я начал работать, все время, вспоминая, чудесный берег Лю — Блё и Рутины заботы, вот решил…
Лиля. А почему вы ей сразу не сказали, что теперь слышите?
Хербст. Я хотел, но, увидев ее таблички, решил, так спокойнее будет, а потом… Я никогда никому о себе не рассказывал.
Лиля. Мне все время хотелось с вами поговорить.
Хербст. Хотите об этом поговорить?
Лиля. Я серьезно.
Хербст. Я тоже.
Лиля. Как вас называть, Хербст или Фогель?
Хербст. Меня зовут Альберт, Хербст Фогель — это фамилия.
Лиля. Альберт? Как странно значит, Люля… Она говорила,- Альберт, только не тот. Вы верите в знаки судьбы?
Хербст. Да. Вы знаете, Лиля, я думал, что до конца жизни буду одинок.
Лиля. Знаете, почему я начала рисовать?
Хербст. Догадываюсь.
Лиля. Представьте себе. Нет не так, закройте глаза. Запах весеннего, мокрого ветра. Вечер, голубое окно. Гуашевые краски. Это совсем не то, что цветные карандаши. Ими можно рисовать слоями, они такие мягкие, кисточка вязнет в баночке, плотная капля падает на стол, плюмс. Все очень яркое. Клоун на ослике, испанки в пестрых юбках, золотые шары.
Хербст. Вам не хватало красоты? У вас, Лиля, очень красивые руки.
Лиля. Мне почему-то всегда было одиноко и в детстве и потом, а сейчас…
Хербст. У вас очень красивые глаза.
Лиля. Зачем вы мне это говорите?
Хербст. Мне хочется это вам сказать. Я так чувствую.
Лиля. Вы умеете плавать?
Хербст. Да.
Лиля. Я не умею. Мне кажется, что вода меня не любит, а я ее люблю.
Хербст. Вы ей открыли?
Лиля. Что?
Хербст. Свою любовь?
Лиля. Я боюсь.
Хербст. Вы говорите, вас не любит вода, а вы ее спрашивали об этом?
Лиля. Вы серьезно?
Хербст. Конечно.
Лиля. Вы знаете как?
Хербст. У Руты на клумбе распустилась тигровая лилия. Какая она красивая. Стройная, яркая, какие у нее изысканные крапинки. Настоящая принцесса. Лилия — ты удивительная, ты самый красивый цветок в этом саду.
Лиля. Да она очень красива. Стоит гордо в середине клумбы. Вы думаете, она не боится, что ее могут сорвать или растоптать?
Хербст. Она ничего не боится. Ей хорошо и уютно, ее поливают заботливые руки.
Лиля. Да. Но клумба не море. На клумбе, конечно, не так опасно. Волны. Глубина. Подводные течения.
Хербст. Нужно довериться, и тогда.
Лиля. Как в «Волшебной флейте»? Но ведь это сказка?
Хербст. Музыка вдохнула в нее жизнь.
Лиля. Музыка — это чудо.
Хербст. Главное чудо — это любовь.
Лиля. Вы можете сотворить чудо?
Хербст. Какое?
Лиля. Чтобы Рута поправилась.
Хербст. Сделаю все, что в моих силах.
Лиля. «Ночью по ужасной дороге».
Хербст. Чехов, доктор Астров?
Лиля. И это тоже вам нравится?
Хербст. Я лесов не сажаю.
Лиля. А он книжек не писал.
Хербст. Этого мы не знаем.
Лиля. Они любили ночью закусывать, хотите чаю?
Хербст. Я приготовлю для вас.
Лиля. Вы?
Хербст. Просите меня сотворить чудо и не верите, что я смогу приготовить чай?
Лиля. Я вам верю. Увижу ли я крылья заката на самом краю моря…
За сценой подъезжает машина, хлопает дверь, слышен голос Ренаты.
Рената. Аккуратно, не торопись потихоньку, ну олух.
Альберт. Мама.
Люля. На здоровую обопрись.
Альберт. А я на что?
Рената. Головой надо думать?
Альберт. А я чем?
Рената. Что ты заладил, а я, а я.
Альберт. Мама, не начинай.
Рената. Я начинаю? Тут без меня.
Рената выходит на сцену.
Рената. Ну как тут?
Лиля. Все хорошо.
Рената. Где Рута?
Лиля. В сарае. Решила навести там порядок. Как Альберт?
Появляются Люля и Альберт. Альберт в гипсе на костылях.
Рената. Перелом, жить будет, хамит уже во всю, значит лучше. Вот говорят, история повторяется дважды. Некоторые с возрастом не охладевают к ночным купаниям, несмотря ни на что. Ни перед чем не останавливаются при достижении своих целей.
Подходит к столу, берет книгу.
Рената. Пойду в сарай, может, и мне это поможет навести порядок у себя в голове, надоело, ох до чертиков, до какой степени мне все, (идет по сцене) как же мне это все, до ужаса, до зубной боли, до треска в голове…
Уходит.
Люля. Ну?
Лиля. Ей лучше.
Альберт. Как на них чудно ходить.
Лиля – Сегодня все чудно.
Люля .Что еще?
Лиля. К Хербсту Фогелю вернулся слух.
Альберт. А от меня отвернулась нога.
Лиля. Рута…
Появляется Хербст.
Хербст. Заварку не могу найти.
Люля. Прямо в одночасье стали слышать?
Хербст. Да
Люля. Звона в ушах нет?
Хербст отрицательно кивает.
Люля. Все равно сейчас надо поаккуратнее, ватку в уши заложите, мало ли, ну надо же? Заварка на кухне, в правом верхнем шкафчике.
Хербст уходит.
Альберт. Я так и буду здесь торчать, в таком состоянии.
Люля. А что ты предлагаешь?
Альберт. Чтобы мне уделили внимание, может мне тоже ватку куда- ни будь проложить.
Люля. У тебя уже есть гипс. Мы разве не с тобой весь вечер возились, по больницам, по врачам, по рентгенам?
Альберт. Блин. А я что виноват, что ногу сломал?
Люля. А кто тебя винит? Просто мне придется завтра проблемы решать.
Альберт. Типа пили порознь, а блевать вместе?
Лиля. Какая гадость.
Альберт. Вот такое я говно. Завтра надену все коричневое.
Лиля. Давай, и гипс тоже покрасим, у меня много коричневой краски, я ее не использую.
Альберт. Все розовым красишь?
Лиля. И голубым.
Альберт. Ты на что намекаешь?
Лиля. Завтра надену, завтра то. Тут, между прочим, человек болен, неизвестно, что будет завтра.
Альберт. Ты что ли?
Люля. Нет, не я, Рута, ты еще помнишь об этом?
Альберт. Я тоже, на минуточку, болен.
Лиля. Самовлюбленный индюк.
Альберт. Полегче, а то, как бы я не ответил тебе.
Лиля. А ты ответь. Вот там (показывает в угол) мои картины стоят. Мне они как Руте телефон — дороги. Может, порвешь или рамы переломаешь?
Альберт. Дура.
Люля. Альберт, прекрати.
Альберт. Что прекрати, это она начала.
Лиля. Когда Рената про тебя говорила все эти грубые слова, мне казалось, она преувеличивает.
Альберт. При чем здесь мама?
Лиля. Она права.
Альберт. (к Люле)Конечно она права, между прочим, гадости она про тебя говорит.
Лиля. Благородного рыцаря из себя строишь?
Альберт. Мама была права, когда про свиней говорила, это у нее классно прозвучало.
Люля .Альберт, тебе потом будет стыдно.
Альберт. Прикидывается ебанько, а у самой зубы как у волка. Прокурор тоже мне.
Лиля. Я к тебе не пристаю, вообще молчу, чужие вещи не ломаю, людей с ума не свожу.
Альберт. Ты сводишь, ты ………. (показывает на Люлю) ее свела.
Лиля. Это как же?
Альберт. Только с дурьей башкой можно было тебя сюда на смотрины привезти. Типа невеста. Безумная Греттель.
Лиля. Какие слова, что я слышу, у нас, оказывается, есть интеллект.
Альберт. Куда уж нам, мы про птичек стишки не читаем, слезки не льем.
Люля. Тебе не стыдно?
Альберт. Я со сломанной ногой, между прочим.
Лиля. А мы тут при чем?
Альберт. Это я не тебе говорю, малахольная.
Появляется Хербст.
Хербст. (к Лиле) Бесполезно, чая нет. Предлагаю выпить его в кафе. Или это не по — чеховски?
Лиля. (улыбается) Почему? (Люле) Я пойду, пройдусь.
Люля кивает.
Лиля с Хербстом уходят.
Альберт. Зачем ты ее привезла, эх Сайра, Сайра.
Люля. Ты что, с цепи сорвался?
Альберт. А я — то думал, что за фигня? Теперь понятно.
Люля. Что понятно?
Альберт. Это же человек — беда.
Люля. Глупости.
Альберт. С нее все началось, точно.
Люля. У вас с мамой, по-моему, до нее началось.
Альберт. Нет, нет, это все, я как на перроне ее увидал.
Люля. Что теперь?
Альберт. Это она все подстроила, специально.
Люля. Брось.
Альберт. Этот перец немецкий «внезапно» все слышать стал. Сидел тут годами пень — пнем.
Люля. Тебе — то что? Сам говорил, она тебе не подходит.
Альберт. А что ты так с ним? Поаккуратнее, получше, ватку — фигатку.
Люля. Давай чаю попьем, потом я тебе помогу лечь. Завтра с утра пораньше съезжу, заберу телефон, все наладится.
Альберт. Тебе действительно так кажется?
Люля. Тяжелый день.
Альберт. Этот говорил, – чая нет.
Люля. Мало ли, что он говорил.
Альберт. Ты считаешь меня дураком?
Люля. Нет.
Альберт. Сумасшедшим истериком?
Люля. Да, ладно тебе…
Альберт. Опять занесло меня, ты не сердишься?
Люля. Даже в мыслях нет.
Альберт. Завари крепкого чая, и сахара побольше. Что там врач говорил, какие таблетки?
Люля. Какие – какие, обезболивающие.
Альберт. У нас есть?
Люля. У нас?
Сцена четвертая
Утро на террасе. Люля накрывает на стол.
Голос Альберта за сценой.
Альберт – Сайра, ты где?
Люля молчит.
Выезжает Альберт на коляске.
Альберт – Ну, ты что?
Люля – Накрываю к завтраку.
Альберт- Блин, как меня угораздило. Телефон привезла?
Люля – Буду позже этим заниматься.
Альберт — Не откладывай на завтра, то, что отложил на сегодня.
Люля – Это ты мне говоришь?
Альберт оглядывается.
Альберт – Тут нет вроде никого. Все настроение псу под хвост.
Люля – Что так?
Альберт – Что маман все время талдычит, о чем это?
Люля – Это было очень давно и неправда.
Альберт – Что было? Как давно была эта неправда?
Люля – Это допрос? Зачем ворошить прошлое?
Альберт — Слушай, сколько тебе лет?
Люля – Некорректный вопрос.
Альберт – Что, столько не живут?
Люля – Ну, да.
Альберт – Выглядишь ты классно, ну правда?
Люля – Отстань. Что ты прицепился?
Альберт – За дело и задело?
Люля – О чем ты?
Альберт – А у нас с тобой, правда или как?
Люля – А что у нас?
Альберт – Ты специально меня так поддедюливаешь?
Люля – Что ты от меня хочешь?
Альберт – Я, может быть, жениться на тебе хочу всем назло.
Люля – Зачем же назло жениться?
Альберт – Хочу. Маманя очумеет, это как раз хорошо, так, типа, женюсь и все, и все дела… ты… язык выучишь, ты смышленая, у тебя и вредных привычек нет.
Люля – Значит, ты хочешь жениться на мне, чтобы маме насолить? Чудесно.
Альберт – Опять ты все передергиваешь. Ты мне идеально подходишь.
Люля открывает широко рот.
Альберт – Смешно?
Люля – Я зубы показываю.
Альберт – Что-то не въезжаю?
Люля – Когда лошадь покупают, всегда смотрят.
Альберт – Да я же шучу, ты что?
Люля – Шутка — ловушка, да? Я только не понимаю, ты по поводу чего шутишь?
Альберт – Я по — дружески, мне с тобой хорошо.
Люля – Это в свете простых человеческих отношений?
Альберт – Ну сморозил, ну, я ведь больной, мне можно.
Люля – Нет, ты не больной, ты балованный.
Альберт – Что у вас было с Васей?
Люля – Не помню, старческий склероз.
Альберт – Прекрати.
Люля – Что это за сцена у фонтана?
Альберт – Конечно, ты такая, могу себе представить, в лодке ты классно смотришься.
Люля – Я на свалке хорошо смотрюсь.
Альберт – Ты можешь без этой ядовитости.
Люля – С чего ты взял, что я бы пошла за тебя?
Альберт – Мне так казалось, ты….
Люля – Я привезла Лилю. Конечно, как опытный риелтор, я сразу все поняла. Тут, мне кажется, складывается другая ситуация. Иногда так бывает с объектами, смотришь один и вдруг, неожиданно выплывает совершенно другой. Я вот, что тебе сейчас скажу…
Появляется Рената.
Рената — Всю ночь не спала.
Альберт – Почему?
Рената – А ты как думаешь?
Альберт – Настроение, что ли?
Рената – Что ли.
Альберт – Хочешь прикол?
Рената – Что я хочу?
Альберт – ДЖОКЕЛЕ, ПОРТЕ СОЛЕ. (Шуточка, веселенькая)
Рената — Может уже достаточно шуточек. Они у меня вот здесь (смотрит на его ногу)
Альберт – Я сделал предложение Люле.
Рената – Какое еще предложение.
Альберт – Какое, какое, руки и сердца.
Рената – ДЖОКЛЕ, ПОКЕ МАДРЕ, КРИСТЕ (Шуточка, матерь Божья),
ПОРКЕ ЖДОКЛЕ, ПУР НО? (Это действительно шутка?)
Люля – Да, Рената, это очередная шутка.
Рената смотрит на Альберта.
Альберт – Ничего подобного, я действительно. И, по-моему, получил отказ.
Рената – А чего ты ожидал?
Альберт – Типа она упадет ко мне в объятия, и мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день, так как мужчины по статистике живут меньше, намного меньше.
Рената – И это мой сын.
Альберт – Молчу, молчу, что мне теперь остается делать, бедному отвергнутому юноше. Мне до конца жизни придется сидеть молча, с большим носовым платком, и шамкать, она отвергла мою искреннюю, чистую любовь, она, коварная злодейка……
Рената – А знаешь, я даже рада, что ты сломал ногу, хотя это может и жестоко. Знаешь почему?
Альберт – Почему, моя добрая мамочка?
Рената – Потому, что теперь буду хоть на короткое время ……
Рената подходит к каталке и везет Альберта за сцену.
Альберт – Останови машину. Стоп. Назад.
Рената – Прекрати паясничать.
Альберт – Я серьезно. Прости меня, Лю. Очень тебя прошу. Я люблю тебя.
Рената увозит Альберта.
Появляются Хербст Фогель и Рута
Хербст – Какие у нас есть краски?
Рута – Красок много. У Васи очень много красок. Только боюсь, они могли засохнуть.
Хербст – Надо посмотреть. Рута, Вы не помните точно цвета?
Рута – Они были ярко-оранжевые, а птички голубые.
Хербст – Очень красиво. Оранжевые сани на белом снегу.
Рута – Скорее даже птички были лазоревые с позолотой. Да, точно, конечно. Вася как-то подновлял, такие листочки золотые приклеивал, куда же я их прибрала.
Хербст – Сначала все равно их надо очистить.
Рута — Тряпка, разбавитель.
Хербст – Слова жены художника. Сначала — пылесос.
Рута – Сейчас принесу.
Хербст – Нет, нет, только после завтрака, я ужасно голоден.
Рута – Господи, я его не приготовила.
Люля – Все уже готово, Рута, можно садиться.
Рута — Где Рената?
Люля – Прогуливает Альберта в коляске.
Рута – Бедный мальчик. Всегда с ним что-то случается, помню, он упал с этого дерева. Они с Васей задумали свить себе гнездо вон на той ветке. Что-то приколачивали. Надо же, как высоко. Хотя это давно было. Да. Как сейчас это вижу. Вася стоит внизу. Альберт скатывается по стволу. Все ноги себе ободрал. Но они все равно это все соорудили. Вася лестницу большую к дереву присобачил. Сидели там. Нам надо их вытащить на лужайку и все — все отчистить.
Хербст – Потом покрасим свежей краской.
Рута – Яркие сани на снегу. И солнце светит и все искрится.
Хербст – Прокатимся с ветерком, фрау Рута.
Рута – Меня беспокоит…
Хербст – Что вас беспокоит, Рута?
Рута – Все ли в порядке с полозьями?
Хербст – Пойдемте, посмотрим. (Люле) Мы на минутку.
Выходят.
Появляется Рената.
Рената – Не надо на меня как на монстра смотреть.
Люля – Ему сейчас плохо, и характер…
Рената – Это ты мне говоришь?
Люля – Ты меня осуждаешь?
Рената – Даже и не думаю. Первый раз в жизни вижу его таким. Сияет.
Люля — Ты все время его построить хочешь. Жесткостью его не возьмешь.
Как в детской сказке, ветер и солнце поспорили, кто раньше снимет плащ с одинокого путника на дороге. Чем больше дул ветер, тем сильнее путник укутывался в свой плащ, а солнце пригрело, припекло, тот сам плащ снял.
Рената – Так, солнце ты наше, сама — то что думаешь?
Люля – Если бы мне кто — ни будь сказал, ни в жизнь бы не поверила.
Рената – Иногда все происходит помимо нашей воли, иногда случается такое…
Люля – Да, случается. Вот и Хербст Фогель здесь прозрел (показывает на уши)
Рената – Он очень прозорливый человек. Я читала о нем в немецких журналах, известный психиатр, светило, полиглот, коллекционер, меломан, фонды какие — то у него. Сюда приезжает, чтобы не терзали, глухим прикидывался, представляю, что бы здесь началось, все бы приставали. Человеку надо отдыхать. У него жена с сыном погибли где-то на Мальте три года назад. Тогда во всех газетах писали, он за рулем, жена с сыном сразу насмерть, а у него подушка безопасности. После этого он приезжал к нам в Лю — Блё. Ужасно выглядел, но я его сразу узнала, все эти статьи с фотографиями, «Великий психиатр оглох», «Сможет ли глухой врач лечить психически больных» а потом все у него нормализовалось, полностью восстановился.
Люля – Даааа. Ну вот, все готово. Завтракайте без меня.
Рената – Ты куда?
Люля – Надо привезти телефон.
Рената – Возвращайся побыстрей.
Сцена пятая
Утро на террасе Люля, Лиля
Люля – Погода такая, уезжать неохота, море, но пора, надо и честь знать, мы и так засиделись больше, чем планировали. Альберту скоро гипс снимут.
Вчера сидели на террасе, он прямо, как маленький, Лю, говорит, все бы отдал, все, все на свете, только бы почесать ногу под гипсом.
Лиля – Почесала?
Люля – У Руты спицу вязальную взяла.
Лиля – У тебя как-то все легко получается.
Люля — У меня?
Лиля — Вчера холст написала, такое количество, не знаю, влезет ли в купе.
Люля – Поезд через два часа.
Лиля – Он говорил, она поправится, и действительно.
Люля – Что он еще тебе говорил?
Лиля – Да так.
Люля – О музыке разговаривали?
Лиля – Ты же не разрешаешь.
Люля – Я??? Ты про Вальку ему сказала?
Лиля – Это же табу.
Люля – Что за чушь?
Лиля – Я молчала и улыбалась.
Люля – Вот это ты зря, он мог подумать, что тебе сказать нечего.
Лиля – «Они редко встречались, мало говорили, но молчания были глубоки.»
Люля – Две недели, ничего себе редко. Вы хоть с ним целовались?
Лиля – Нет.
Люля — Даааа.
Лиля – Нам было очень хорошо.
Люля – Что ты отмороженная какая?
Лиля – Мне грустно.
Люля – Сейчас, когда все вроде утряслось… как же сегодня тихо. А море, какое сегодня прозрачное море. На небе ни облачка.
Лиля – Меня знобит.
Люля – Этого еще не хватало. Ты что заболеваешь?
Лиля – Вроде нет, просто как-то…
Люля трогает Лилин лоб.
Лиля – Температуры нет.
Люля – Я понять не могу, тебе нехорошо снаружи или внутри?
Лиля – Не знаю. Тяжесть, какая — то.
Рута вывозит Альберта. Он держит в руках пирог.
Рута – Это мой традиционный яблочный штрудель с корицей. Васин любимый. Вот говорят же, Бог придумал пищу, а черт повара, прости меня господи. (Глубоко вздыхает)
Люля – Что?
Рута – Звонков по-прежнему нет, может, с этой починкой телефона у него номер поменялся, а Вася звонит, дозвониться не может. Такое было, в прошлом году, поменялась первая цифра, на том, на простом телефоне, и мне никто не мог дозвониться. Потом включили автомат, вместо первой девятки набирайте тройку.
Появляется Рената.
Альберт – Уж там бы точно об этом позаботились, уверяю тебя. А если рассуждать логически — с чего бы номеру меняться? Сама знаешь, существуют такие места, где все всегда неизменно.
Рута – А почему он тогда столько времени не звонит?
Лиля – Я думаю, ему некогда, работает.
Альберт – Может у него заказ, особенный какой.
Лиля – Божественные заказы, как это прекрасно!
«Я глубоко ушел в немеющее время,
И резкость моего горящего ребра
Не охраняется не сторожами теми,
Ни этим воином, что под грозою спят…»
Люля – Ты вещи собрала?
Лиля – (Руте) Я хочу подарить вам пейзаж, тот с маргаритками.
Рута – Спасибо, деточка, он мне очень нравится, повешу у Васи в мастерской. Я бы тебе тоже хотела, что — ни будь подарить, только не знаю что?
Лиля – Китайского императора.
Альберт – А луну с неба?
Рута – Это она о моем рисунке.
Альберт – Ты тоже, рисуешь, первый раз слышу.
Рута – У меня не было времени, знаешь, что я придумала?
Рената – Что?
Рута – У Васи очень много банок с красками осталось и бумаги, они оказывается, не засохли. Сани чудесные получились. Горят как солнце.
Рената – И?
Рута – Попробую краски на бумагу плескать, что-нибудь да получится.
Рената – Давай Рута, идея хороша, в одном журнале я читала о Джексоне Поллоке — великом американском абстракционисте. Он ведрами краски лил на холсты и, между прочим, очень хорошие деньги за эту мазню имел, дай бог каждому. Давай, Рута!!!
Рута вздыхает.
Рената – И нечего вздыхать, Вася твою затею очень бы одобрил.
Рута – Ты думаешь?
Лиля – Я уверена. Эта ваша работа раскрыла мне глаза.
Рута – Что ты говоришь?
Лиля – Случайность иногда рождает подлинное и очень глубокое.
Люля – Да, бывает.
Альберт – Когда уже не думаешь и не мечтаешь.
Появляется Хербст Фогель с чемоданом.
Лиля и Люля смотрят на него.
Хербст – Срочные дела, необходимо уехать.
Люля – Вы же не завтракали.
Хербст – Очень тороплюсь, я заказал место в багажном отделении.
Рената – Изысканный аскетизм.
Хербст – Это для Лилиных работ, они в купе не поместятся.
Лиля – Я хотела…
Хербст (Лиле) – Я дам вам телефон.
Лиля – Сейчас запишу, (хочет выйти)
Хербст – Лиля, куда вы?
Хербст достает из кармана мобильный телефон.
Хербст – Я хочу, чтобы он был у вас. Одни люди приходят в нашу жизнь и быстро уходят, другие же остаются навсегда, и мы уже становимся другими. Я позвоню. (Всем) До свидания.
Быстро выходит.
Рената – Сто раз ему звонили, какая — то срочная консультация, он бедняжка, отнекивался, отнекивался. Не дадут человеку нормально отдохнуть. Не могу понять, он, что единственный психиатр в Германии?
Лиля – Он самый лучший.
Рената – Когда поезд?
Люля – Через два часа?
Альберт – Маман, а мы когда сорвемся? Что тут теперь делать?
Рената – Можешь, хоть сию секунду отправляться, зачем себя так мучить?
Альберт – Мамер, я не понял, что значит «можешь»?
Рената – Я никуда не собираюсь. Я остаюсь здесь.
Альберт – А как же сын — инвалид?
Рената – Попроси кого — ни будь отвезти тебя.
Альберт – Это бунт?
Рената – Это, как ты говоришь, прикол.
Люля – Мы заказали такси, можем тебя подбросить.
Альберт – А вы меня по дороге в канаву не выбросите? А то буду валяться в канаве, корчась от боли и вытирая сопли, вспоминать о чудесном отпуске в Лю-Бле. А вы…
Рената – Достаточно, мы уже сейчас все заплачем.
Альберт – Гипс снимут, сразу в Москву.
Люля – Ты вроде не собирался.
Альберт – Красную площадь хочу посмотреть.
Люля – Опять шутка?
Альберт — Устроил себе командировку, хочу в перспективе совместное предприятие открыть.
Лиля – Наш мусор, ваша доставка или, ваш мусор и наша добавка?
Альберт – Посмотрим.
Люля – Ты не разочаруешься, ты даже представить себе не можешь, как у нас в Москве с этим хорошо. Ты на правильном пути, только одного я боюсь.
Альберт – Чего?
Люля — Как бы Лю — Блё полностью не потонуло в этом изобилии.
Альберт – Мы разберемся, Лю. Мы с тобой разберемся. У нас уже есть опыт.
Люля – Да.
Рената — Обычно я радуюсь, когда к Руте приезжают дачники, но потом я еще больше радуюсь, когда они уезжают. А с вами все наоборот. Как — то я к вам привыкла, несмотря…да, что — там. Приезжайте к нам еще. Мы с Рутой вас будем ждать. А знаете, что, я, пожалуй, поеду вас проводить на вокзал, проветрюсь. (К Руте) Рута ты побудешь немного одна?
Рута – Поезжай, мой друг.
Рената – Провожу и обратно, у нас тут с тобой столько дел.
Рута – Да. Счастливого вам пути. Извините, если что не так.
Все прощаются, уходят. Рута собирает посуду. Звучит телефонный звонок.
Рута выбегает, прибегает с телефоном.
Рута – Я так волновалась, слава богу, да, конечно, Васенька, да, убираюсь. Да, а ты? Ну и ладно. Да. Ты так думаешь? Уехали. Она нет. Тут. Да? Это ты правильно говоришь, конечно. Все будет хорошо……….
Играет «Волшебная флейта»
ЗАНАВЕС 
